33. Шесть недель затишья

— Майя! Солнце, ты здесь?

Где-то вдали эхом послышался голос Финна. Водница навострила уши и приподняла голову в попытке понять, не послышалось ли ей.

"Больно, — подумала она, прикусив губу. — Даже пошевелиться не могу".

Майя простонала что-то невнятное и повернула шею в сторону ноги, что неудачно зацепилась за перила. Попыталась вытащить ту или хотя бы немного пошевелить — и тут же вскрикнула от резкой боли. По лбу стекало тонкой струйкой что-то тёплое, и водница с ужасом догадывалась о том, что это была кровь.

— Майя! Девчонка, ответь что-нибудь!

Это уже был совсем другой голос. Более низкий и куда менее звонкий, чем предыдущий, с хрипотцой.

"Какие-то глюки, — решила про себя водница. — Не мог Оскар пойти за мной. Наверное, сильно головой ударилась, вот и слышится всякое".

Майя моргнула несколько раз и попыталась сосредоточиться на том, что всё-таки произошло, только вот мысли мелькали лишь о том, как сильно болела нога и что левая рука почти не чувствовалась. Она не знала, сколько пролежит в таком положении, найдут ли её до того, как успеет умереть — и умрёт ли после этого случая?

"Может быть, потом переболит, и я смогу кое-как доползти к целителям или в более людное место", — решила водница.

— Я нашёл её! — послышалось где-то за спиной. — Шпала, она... Твою же налево, солнце, ты с лестницы навернулась?!

Затем раздались торопливые шаги под сопровождением обеспокоенного ворчания Оскара. Финн остановился у лежавшей в довольно странной и несуразной позе девчонке и в страхе как-то неправильно её коснуться лишь поднял руки и попытался осмотреть пострадавшую в полумраке.

— Рука левая опухла, — констатировал воздушник и продолжил оглядывать водницу, после чего выдал: — И нога. Правая. Как бы её так снять оттуда... Эртон, законченный подонок, всё из-за того, что ты наорал на Майю! Я понесу её на руках, а ты целителей позовёшь.

— Размечтался! Ты только доломаешь её окончательно, — сосредоточенно бросил Оскар, присел на корточки рядом с Майей и убрал волосы, упавшие на её лицо. — Головушкой ударилась... Непорядок. Слышишь меня? Можешь что-то сказать?

Водница посмотрела на не шутку встревоженного огневика из-под полуопущенных век и всхлипнула, что-то неразборчиво промычав.

— Фишер, шуруй за целителями, носилками, бинтами и шинами, а я побуду здесь.

— Ну уж нет! Сам иди!

— Идиот, из нас целительские курсы оканчивал здесь только я. А ты ещё ненароком вторую руку или ногу сломаешь Майе ещё, — рявкнул Оскар. — Шагом марш отсюда!

Финн громко обматерил соседа по-испански, после чего торопливо удалился в сторону целительского крыла. Огневик же сел на ступеньку рядом с водницей и принялся осторожно поглаживать ту по волосам, с невыносимой болью глядя на неё.

— Ты просто упала?

Майя слабо покачала головой и пролепетала, едва шевеля губами:

— Бо..

— Больно? — переспросил он.

— Бое... Бое... Боевик, — выдохнула она и вскрикнула оттого, что случайно пошевелила ногой. — Один. Как будто сразу узнал меня.

Оскар обхватил голову руками и провёл ими по лицу так, словно что-то по нему размазывал. Очки приподнялись и почти сразу же, как их хозяин убрал ладони, упали обратно на нос.

— Облачные души... Это ведь я во всём виноват. Срываться на тебя в принципе не стоило, да и ты не заслужила... Хотела помочь, а я взял и накричал. Не сделал бы, оставил бы у себя в комнате — и ничего не произошло бы.

— Если им нужно было напасть на меня, — выдавила она, — то они нашли бы любой другой день для этого. Вопрос времени.

— Какой же я идиот, — он снова принялся гладить её по волосам. — Майя-Маечка, ну как же так? Почему именно ты?

— Кажется, он мстит, — ногу пронзила новая волна острой боли, и водница шумно втянула воздух ртом. — И вы не идиот, совсем нет. Если я вас раздражаю и мешаю, то это нормально. Можете пойти, я не считаю вас виноватым или что-то в этом роде.

— Да никуда я не уйду! — выпалил Оскар. — Ни сейчас, ни потом. Я же переживаю за тебя, дурёха. Извини за то, что сорвался. Ни одно из тех слов не является правдой. Не было ни минуты, когда мне хотелось бы от тебя избавиться.

— Но вы сказали это, а значит, думали об этом, — возразила Майя.

Не успел огневик сказать что-то в ответ, как на первом этаже послышались голоса: два женских и один мужской. Финн чуть ли не бегом вёл дам в коричневых халатах к пострадавшей первокурснице, что-то сбивчиво объяснял и помогал тащить носилки.

Оскар заламывал руки, наблюдая за тем, как целительницы бережно налаживали шины. Все присущие ему невозмутимость и равнодушие куда-то испарились, в глазах явно отображались беспокойство и пожирающие изнутри чувство вины, а поджатые губы едва заметно подрагивали. Майя же морщилась, прикусывала язык, чтобы не закричать, каждый раз как к ней дотрагивались, и даже не задумывалась о том, что с должно было произойти дальше.

***

— Не находись мы сейчас у палаты Майи, я бы набил тебе рожу, — бросил Финн и демонстративно сплюнул. Одна из мимо проходивших целительниц фыркнула и с явным недовольством указала взглядом воздушнику на его некрасивый жест.

— И вместо этого продолжаешь вести себя как неотёсанный болван, — хмыкнул Оскар и скрестил руки на груди, гордо приподняв голову так, словно он был выше этих ребяческих разборок.

— Слушай сюда, придурок! — Финн подался вперёд, закатывая рукава, на что огневик только насмешливо подтянул перчатку на одной из ладоней.

— Не вопи, как резанный поросёнок: разбудишь Майю, — тон Эртона понизился до угрожающего шёпота. — Чего ты хочешь добиться этим разговором?

— Не трогай её больше, — сходу заявил он и сжал кулаки, с вызовом глядя на соседа. — Мне плевать, какие у тебя на Майю планы. Она будет моей, понял?

— Именно поэтому я сделаю всё, чтобы это не произошло, — Оскар едва наклонился вперёд и изогнул бровь, оглядывая воздушника с ног до головы. — Майе нужен такой, как я, а не ветренный придурок, с каждым днём всё больше удивляющий своей беспечностью и переменчивостью.

— И что же вы до сих пор не вместе? Может, не так уж ты ей и нужен, м? Или... Ах, ты же сам её и оттолкнул.

— Потому что я не из тех, кто торопит события и повинуется малейшему порыву гормонов. Да и пережила она совсем недавно и ваш неудавшийся поцелуй, и домогательства со стороны твоих мерзких дружков. Пускай хотя бы от этого отойдёт и станет морально готова к проявлениям физической близости, да и в целом новым для неё отношениям.

— А как же твоя дистанция, м? — вздёрнул подбородок Финн. — Мне Ли обмолвилась недавно, что одна шпала этим очень сильно огорчила её дорогую подругу...

— Крайне неразумный поступок с моей стороны, каюсь, — Оскар перевёл взгляд в стену. — Я слишком дорожу чувствами Майи, чтобы беспечно ими играться. Возникли кое-какие сомнения, и мне показалось правильным побыть некоторое время со своими мыслями наедине.

— Однако всё равно теперь мы с тобой в одной лодке, шпала. Я её обидел, ты её обидел. Правда, в твоём случае на Майю ещё и напали.

— Я признаю то, что виноват. Но дальше что? По-твоему, Майя перехочет со мной общаться? Более того, в отличие от тебя, мне хватило духу извиниться перед ней сразу.

— А вот и узнаем, кого она выберет. Причём меня она уже чисто технически простила.

— Боюсь, до этого ещё далеко, — с этими словами Оскар направился в палату водницы и остановил уже двинувшегося за ним Финна на полпути: — А тебе советую отправится в спальню. Студентов уже давным-давно наверняка отвели обратно в комнаты после экстренных сборов из-за нападения.

— А ты?..

— А я преподаватель, Фишер, а не тупица-первокурсник, — произнёс огневик и с не меньшей издёвкой добавил: — Доброй ночи.

***

Осознание того, что на ближайшие недель шесть придётся забыть о плавании и, возможно, управлении стихиями, нагрянуло на Майю не сразу.

Однако всё по порядку.

В первый день после нападения водница обнаружила возле койки невыспавшегося Оскара, потиравшего мешки под глазами, бодренького Финна, не на шутку обеспокоенную Стефани и громким шёпотом отчитывавшую лучшего друга Азалию. На руке обнаружился гипс, на ноге — фиксирующий бандаж, а на тумбочке в двух маленьких вазах стояло два букета цветов: из ромашек и прочих полевых цветов и из ярких тропических, напоминавших фейерверк (за которые воздушник наверняка получил нагоняя, так как сорвал их в оранжерее, что делать было строго-настрого запрещено).

— Ромашки... — пролепетала Майя. На лице девчонки заиграла улыбка. — Мои любимые! Но и эти яркие цветочки тоже очень красивые...

Оскар одарил Финна торжествующим взглядом победителя, так и норовив сказать: "А я-то знаю, какие цветы любит Майя. Один-ноль, неудачник".

А затем шли долгие извинения от огневика, причём не оттого, что водница решила поиграть и побыть обиженной ещё хотя бы чуточку, — она-то и не злилась на него вовсе, — а потому, что тот достаточно долго продолжал считать себя виновным в том, что Майя попалась в руки обозлённого боевого мага. После прощения просил Финн, и именно его до конца принять девушке не удалось. Да, не стала возражать его присутствию и помощи, однако тёплое общение всё никак не возвращалась.

Даже после того, как воздушник вынудил Ким и ещё нескольких человек из компании прийти и извиниться перед ней.

"И потом, как вести себя с человеком, который невзаимно влюблён в тебя? — размышляла она. — Спросила бы я у Оси, да боюсь, он не понял бы моё непрозрачное признание".

В тот же день в палату к Майе пришли мисс Буш, мисс Де Вилль и Арнольд Блост собственной персоной. Последний так внимательно слушал все показания водницы, кивал и качал головой, дивовавшись жестокости боевых магов, что даже у не загипнотизированного человека не возникло бы вопросов по поводу его непричастности к нападению. И тогда же был вынесен приказ о том, что после восьми часов вечера студентам младше пятого курса запрещалось покидать общежитие, а также заходить дальше близлежащей к замку территории. Многие возмущались, в особенности Кларисса и её компания, только всё равно все в глубине души понимали: это делалось ради их же блага.

В день выписки целительница Софи Вайли доходчиво объяснила Майе, что и как нужно делать, чтобы как можно скорее выздороветь. Ходить на пары первокурснице разрешили, более того — выдали костыль и обучили тому, как им пользоваться. Массажи вызвался делать Оскар, ровно как и сопровождать водницу на все занятия по мере возможности.

Однако было ясно, что постоянно заниматься этим Эртон не смог бы, а потому помогал ходить воднице по коридорам коллегии на первую пару и после последней отводил в спальню, а также на обед. В остальное же учебное время за Майей чуть ли не под руку неизменно следовали Стефани, Финн и Азалия. Иногда ребята забирали на большой перемени еду из столовой, звали с собой пострадавшую подругу и шли вместе есть в кабинете математики с самим его новым хозяином. Воздушник и огневик то и дело огрызались и по-злому подкалывали друг друга, стараясь как можно сильнее задеть, из-за чего Ульяновой приходилось постоянно их примирять и просить вести себя приличнее (чаще всего с такой просьбой она обращалась именно к Фишеру).

Сам Оскар довольно быстро вошёл в роль преподавателя. Поначалу студенты радовались, думая, что с ним-то обучение стало бы гораздо проще: появилась бы возможность договорится о пересдаче или списать на контрольной, уменьшилось бы количество домашнего задания, в отличие от того, сколько давал его предшественник. Только те глубоко ошибались: стало не то, что просто сложнее — гораздо, сложнее. Каждую пару все курсы писали "небольшую самостоятельную" по пройденной теме. Причём пощады не получала даже Майя, с кем учитель не прекращал проводить дополнительные уроки. Однажды водница умудрилась связаться с огневиком с помощью кольца, чтобы попросить подсказку, на что тут же услышала мысленный ответ: "Ульянова, ты совсем страх потеряла? Останешься после занятий, глупая девчонка, а я объясню тебе, что такое границы дозволенного".

К слову, именно кабинет математики стал местом новых встреч для Оскара и Майи. Из-за травмы у водницы появилось гораздо больше свободного времени, чем было раньше, а потому та стала каждый день пропадать с огневиком за его новым рабочим местом. Он проверял самостоятельные или домашние задания, постоянно поражаясь "беспросветной глупости" некоторых студентов, которые практически идентичные с классной работой задания решали с ошибками, а она готовилась к парам, листала учебники или писала доклады.

Вересна также не щадила свою подопечную. Дополнительные занятия не отменились, просто перенеслись с раннего утра на вечер, из-за чего одна тренировка длилась как полноценных две. Все силы уходили на различные техники призыва стихии вдали от её источника и управлением с магией одной рукой. Поразительно даже для самой Майи и совсем неудивительно для мисс Мартьян, но водница достаточно быстро достигала успехов и, пусть не без неудач, схватывала всё буквально на лету.

Подготовка к Ритуалу Познания не прекращалась. Строго по графику Оскар смешивал настойки, добавлял в них что-то новое и продолжал дотошно изучать все нюансы каждого из этапов. Когда все зелья были приготовлены, оставалось только одно — дождаться, пока пройдёт месяц, за который субстанции должны были настояться* под светом молодой и полной лун. Не без помощи водницы огневику удалось со всем справится. Во всяком случае, она настаивала на том, чтобы не оставаться в стороне.

Также в качестве очередного извинения Финн уговорил Майю снова попозировать ему для портрета, обусловив это тем, что "подозрительный-фрик-ай-солнце-не-бей-меня-буду-называть-его-нормально-Оскар-Эртон" не хотел возвращать картину художнику. Причём огневик тщательно следил за тем, чтобы горе-сосед не заставил водницу снова высунуться в окно.

Так и прошли почти что беззаботные шесть недель. А затем, вместе со снятием гипса и бандажа наступил конец мая — беспокойная пора итоговых экзаменов перед триместром практики. И для Майи это означало только то, что со дня на день решится если не её, то судьба практически всего магического мира.

А потому права на ошибку у водницы не было.

***

— А потом я делаю вот так, и так, а потом во-от!..

Майя гоняла только что созданную гибкую волну по воздуху, склоняя кисти то вправо, то влево едва шевеля пальцами. Вода переливалась из стороны в сторону, но не падала на пол. Финн, судя по всему, решил усложнить подруге жизнь: прикрыл глаза и призвал ветерок, проворно петлявший между партами в кабинете математики.

Воздух и вода принялись противостоять друг другу: Майя старалась запульнуть сгруппировавшейся в шар волной в Финна, а тот с помощью ветра направлял своеобразный снаряд в сторону девчонки. Однако первокурсница уверено парировала все маневры Фишера и продолжала пытаться подловить его в самый неожиданный момент.

Незаметно для резвившихся стихийников мимо кабинета прошёл Арнольд и остановился в дверном проёме, заинтересованно наблюдая за поединком.

— А как ты справишься с этим? — она высвободила одну из рук, опустила на пару мгновений веки, всё ещё водя ладонью из стороны в сторону. В воздухе возник ещё один водяной шар, и когда он достиг довольно внушительного размера, Майя открыла глаза и продолжила наступление.

Мистер Блост удивлённо вскинул бровь и принялся ещё пристальнее следить за ходом действий первокурсницы. Его глаза блеснули хищной искрой, губы скривились в недовольстве.

— Я же всё равно тебя переиграю, коротышка, — Финн рассмеялся и развёл руки в стороны.

Шквал захватил кабинет математики, тетради и листочки с проверочными работами взмыли под потолок. Один из особо неустойчивых горшков с цветами перевернулся и с грохотом покатился по подоконнику, чёрная земля рассыпалась и испачкала всё вокруг.

Арнольд зашагал прочь, и на его месте у входа вскоре остановился Оскар. Он опёрся о дверную раму и принялся наблюдать сквозь соскользнувшие на кончик носа очки за тем, как беспечно громили кабинет двое заигравшихся первокурсника.

— Хулиганьё! Кому это всё потом убирать?! — возмутилась Майя и со всей силы запустила водой в воздушника.

Тот вовремя отскочил в сторону, и волна прошлась только по плечу, что только заставило Финна расхохотаться сильнее и выдать:

— Ну как кто? Бесящая остриженная патлатая шпала! Самый несносный из всех несносных зазнаек-математиков!

— А я вот в этом сомневаюсь, Фишер, — холодно произнёс Оскар. Он двинулся к перепуганным первокурсникам, напоминавших нашкодивших котят своими огромными глазами и резко прижатыми к груди руками. Когда последний водяной шар упал воздушнику на голову, из-за чего тот поморщился и громко выругался на испанском, математик с угрозой сказал: — Так его, Майя, так его. А сейчас...

Водница вжалась в подоконник и отползла подальше от сокурсника и его не на шутку разгневанного соседа. Не дождавшись новых ругательств от Оскара, Майя рванула к шкафу и вынула оттуда швабру, тряпку, метлу и ведро, после чего виновато засеменила к месту погромов и принялась вытирать разлитое.

— Ну а ты что стоишь? Девчонка, отдай ему швабру, а сама отправляйся на управление стихиями, — приказал Эртон, со скривившейся от злости гримасой оглядывая первокурсников.

— Я останусь и помогу, потому что тоже участвовала в погроме, — пролепетала Майя. — Так будет честно.

— Как тебе угодно, — отрезал Оскар. — Чтобы за пять минут кабинет сиял от чистоты. Иначе — наказание для обоих, причем отдельное.

— Так точно! — водница рывком подняла руку к голове, чтобы отдать честь, и принялась торопливо оттирать грязь с пола и подоконника, пока Финн собирал раскиданные по всему кабинету тетради и бумаги.

— И этим вы занимались вместо подготовки к испытанию, — покачал головой огневик.

— Ну а что? С магией у меня всё в порядке, — пожала плечами Майя. — А от плавания меня должны освободить. Всё складывается как нельзя отлично! И потому шансов на победу в разы больше!

***

К сожалению, оптимистический настрой водницы оборвался ровно в тот момент, как она перешагнула порог пустовавшего кабинета по управлению стихиями, где в последнее время проходили её дополнительные занятия с Вересной.

Декан выглядела как никогда раздосадованной и мрачной. Она мерила шагами классную комнату, в то время как привычно равнодушный Энцо сидел на подоконнике и задумчиво глядел в окно. Мисс Мартьян подошла к Майе, взяла ошарашенную таким настроем первокурсницу за плечи и серьёзно посмотрела ей прямо в глаза.

— Ч-что-то случилось? Стефани выбрали без экзаменов? — прошептала она, прикрыв рот ладошкой.

— Хуже. Мы только что вернулись с совещания, — сказала Вересна и, понизив тон, заключила: — Плавание засчитывается. Сдать норматив обязательно для всех студентов. Абсолютно для всех. Ты поплывёшь.