29. Глубина сновидений

Раньше, чем Майя и Оскар успели переступить порог Коллегии стихий и добровольно отправится в кабинет мисс Буш, их отыскала одна из третьекурсниц и передала, что только-только прибывшую парочку в срочном порядке уже успела вызвать директриса. По испуганным глазам девушки было видно, что скорее всего Марта находилась в крайне скверном расположении духа.

И пускай путь к приёмной был коротким, воднице казалось, что он длился чуть ли не целую вечность. Сердце очень быстро стучало, воздух будто стал как никогда тяжёлым и затхлым, а дрожавшие пальцы крутили кольцо туда-сюда.

- Прекрати дёргать бедное кольцо, пожалуйста! - Оскар остановился прямо перед Майей и развернулся. - А то моё думает, что ты в опасности и начинает легонечко бить магическим импульсом.

- Извини, - пробормотала она и заторопилась следом за широко шагавшим практикантом. - Как думаешь, мисс Буш узнала о нашей поездке? Или кто-то разнёс слухи про связь снова?..

- В обоих случаях нас не выгонят, потому что отчисление ни за общение между семнадцатилетними практикантами и четырнадцатилетними студентками, ни за их совместные путешествия на острова соседних коллегий не предписано, - серьёзным тоном сказал он. - Не отставай!

Как оказалось, торопились они зря: за дверью кабинета отчётливо слышались голоса самой директрисы и Арнольда. Во всяком случае, так решила сползшая по стене вниз Майя, после этого приложившая указательный палец к губам. Она сосредоточенно смотрела исподлобья на как никогда высокого Оскара и ждала от него любых указаний. Вдруг послышалось громкое:

- Арнольд, в прошлый раз ты мне говорил абсолютно то же самое! И каков результат? Два избытых студента! Это переходит всякие границы!

Водница бросила настороженный и полный заинтересованности взгляд на замочную скважину, подползла к двери, после чего осторожно приложила к ней ухо и, прищурившись, прислушалась:

- Вы же понимаете, что на гипноз нужна магия, причём чтобы убедить одного человека полностью, необходимо её кратно больше, чем можно себе представить, - на пониженных тонах ответил Арнольд. - Я не могу взять под контроль и троих таких искусных магов, как они, мисс! А таких саботажников там больше десяти.

Мисс Буш громко прошаркала вдоль кабинета и остановилась ближе к двери, а потому голос её стал громче, слова зазвучали разборчивее.

- Сдаётся мне, Арнольд, что ты лжёшь, - напирала Марта.

- В таком случае, посылайте на переговоры тех, кому вы верите больше, - отрезал Блост, и тут же тон его голоса едва заметно стал елейным и вкрадчивым. - Думаете, боевые маги очень обрадуются встрече с Александрой или Маркусом, которые уничтожили их горячо любимого правителя? Я не смею лгать и не стану этого делать, потому что слишком дорожу своими принципами и вашим доверием.

- Ты прав, - вздохнула она. - Ладно, спасибо за помощь. Если нужно будет, возьми пару выходных в этом триместре.

- Никак нет. Верьте мне, мисс Буш. Я не стану предавать вас и ваше доверие.

Майя услышала приближавшиеся шаги и отскочила от двери, как ошпаренная. Она прижалась к Оскару и прошептала:

- Ты слышал?

- Да, - тихо ответил он.

- Гипноз? - едва шевеля губами, сказала водница.

- Тоже так думаю, - как только скрипнула дверная ручка, практикант резко приказал: - Сделай вид, что ничего не произошло. Сейчас же.

Арнольд вышел, на первый взгляд, абсолютно невозмутимым. Однако тяжёлая тень, опавшая на его лицо, выдала практиканту и студентке преподавателя с потрохами. Майя случайно выловила его яростный взгляд и содрогнулась: синие глаза блестели так же, как при их первой встрече в Авэме. Сама того не осознавая, она сжала ладонь Оскара и с открытым ртом резко посмотрела на него.

- Полезно уметь выходить сухим из воды. Тем более - избегать конфликтов, чтобы зря не терять что-то важное. Не так ли, Оскар? - только и произнёс тот, после чего быстро зашагал прочь, и чёрный плащ начал подлетать в такт движениям.

Огневик и водница простояли в немом молчании несколько мгновений, как из кабинета выглянула рассерженная не на шутку мисс Буш и жестом зазвала их внутрь, не вымолвив ни слова. Эртон переглянулся с Майей и едва слышно сказал:

- Мы ничего ей не скажем.

- Но... - она подалась к практиканту с поднятым указательным пальцем и уже хотела было возразить, как вдруг он шикнул у самой двери:

- Объясню позже.

"Чего это он? Неужели думает, что даже если Арнольд владеет гипнозом, то сто процентов сможет нам помешать? - думала водница, идя следом за огневиком. - Я сделаю так, как Оскар сказал, только потом потребую подробных объяснений!"

Майя представляла кабинет мисс Буш чуть ли не таким же роскошным и богатым на причудливые золочённые вещицы, какими были Церемонный зал или же приёмная Анны Одли, однако истинный вид помещения оказался далёк от её фантазий. Два маленьких плотно занавешенных окошка ютились между тесно заставленных шкафов, над и под ними располагались полочки, битком набитые свитками, скрученными картами или пустыми банками из-под зелья пространственного коридора.

Над длинным письменным столом, скрытым в глуби полумрачной комнаты не висели портреты прошлых управляющих или самой Марты - только карта всех островов и кое-какие пометки на ней, красные стрелочки и чёрный пунктир, а сверху - арбалет. В углу около кресла скрывался колчан, полностью наполненный стрелами.

Водницу не отпускало тревожное, колкое чувство где-то в районе живота, она ощущала, как напряглись мышцы рук и ног, как сильно ладони сжались в кулаки, а челюсти стиснулись, будто бы хотели раздавить зубы.

- Я гляжу, магическое истощение прошло довольно быстро, и сейчас с вашим здоровьем, мисс Ульянова, всё в полном порядке, - произнесла мисс Буш с явным неодобрением в голосе, стоя спиной к практиканту и студентке. - Причём всё настолько хорошо, что вы с мистером Эртоном без моего ведома отправились на Мэгикей.

- Не видел смысла тревожить вас по мелочам, - ответил Оскар вместо Майи.

"Нам конец", - констатировала водница-первокурсница и мысленно приготовилась к громким и неприятным разборкам.

Марта развернулась и удивлённо вскинула брови, оглядев парочку поверх очков в форме кошачьих глаз с ног до головы. Майя смущённо уставилась на высокие грубые кожаные ботинки директрисы с десятком застёжек на пряжках, которые доходили той до самых колен.

- Думаю, если бы вы ездили, чтобы обновить причёску, то отправились бы прямиком в Авэм, - мисс Буш улыбнулась, как ни в чём не бывало, загадочно покосилась на огневика и добавила, покачав отставленным указательным пальцем: - К слову, вам обоим очень идёт. Так что это за мелочи-то такие, Оскар?

"И не скажешь ведь, что всего пару минут назад её гипнотизировали... - Майе было всё так же сложно перестать нервно скользить взглядом по разным углам кабинета и внутренне дрожать при одной лишь мысли об угрозах Арнольда, даже при такой заразительной расслабленности директрисы. - Божечки-кошечки, что же творится? Что Арнольд на самом деле имел в виду? Знаю точно: он опасен. Очень сильно опасен. Так искусно колдует, что никто даже и следа его магии не видит..."

- Да так, забыл кое-какие не особо важные бумаги, совесть мучала, - спокойно пожал плечами он, будто бы это действительно было правдой.

- А Майя тебе зачем нужна была? - продолжала напирать Марта. - Вижу, даже несмотря на тот месяц вдали от неё, не отстал от бедной девочки... Он хоть не обижает тебя, птенец?

"Ничего себе у неё перепады настроения бывают! На руку нам, конечно, и всё же..." - подумала водница, и всё же вслух произнесла совсем другое, выставив ладони перед собой и качая головой:

- Нет-нет, мисс Буш! Мистер Эртон очень добр ко мне!

- Тогда хорошо, - улыбнулась директриса. - Но если что вдруг - говори мне, заставлю Оскара перемыть все этажи общежития. Ты так и не ответил на мой вопрос, к слову.

- Решил, что Майе стоило бы развеяться, да и она сама не хотела меня одного отпускать к Хлое - знакомой создательнице с пятого курса: переживала, что задержусь там надолго, - Оскар перевёл взгляд на опешившую Майю, что дёрнула руку и быстро отвернулась в сторону.

"Что это ещё за Хлоя? Откуда он её знает? - она мигом позабыла о том, что произошло до этого, а волна внезапной ревности накрыла девчонку с головой. - Так вот чем Оскар там целый месяц занимался! С Хлоей какой-то общался! Вот почему не поцеловал меня тогда: они вместе! Любовными письмами обмениваются наверняка..."

- Ясно, всё с тобой ясно, роковой красавец, - Марта вскинула брови и легко подошла к креслу, после чего села за стол и сложила руки в замок перед собой на его поверхности.

- Мы можем идти, мисс Буш? - спросил практикант, слегка склонив голову, будто бы старался поторопить директрису с принятием решения.

- Естественно. Только в следующий раз будьте добры оповестить меня о своих поездках, - она задумчиво постучала по столу, глядя вслед выходившей в коридор парочке, и тут же окликнула первокурсницу: - Майя, задержись на минутку.

- Да, конечно, - рывком кивнула водница, тяжело вздохнув: новость о какой-то подружке Оскара, даже если та была отчасти надуманной, не сильно её обрадовала.

Когда Эртон оказался за дверью, мисс Буш отвела взгляд в сторону на мгновение и вновь внимательно посмотрела на студентку.

- Мария с тобой не связывалась?

- Нет, я даже не знаю, где она может находится... - пробормотала Майя. - И предположений никаких совсем.

- Ладно, можешь быть свободна, - выдохнула Марта и развернулась на кресле спиной к двери.

Первокурсница пробормотала неразборчивое прощание и выскользнула в коридор, осторожно прикрыв за собой двери в предвкушении допроса Оскара. Она подошла к нему со скрещёнными руками на груди и выпалила, сосредоточенно рассматривая каменный пол:

- А кто такая Хлоя?

- Тебя действительно сейчас интересует именно это? - закатил глаза огневик.

- Просто интересно, почему я о ней до сих пор ничего не знала, - водница прикусила нижнюю губу.

- Девушка, с которой я несколько раз общался в столовой, - ровно ответил он, глядя куда-то в сторону. - А в чём дело? Пьяница Ульянова была права, когда сдала свою ревность мне с потрохами?

- А если да? - Майя сжала скрещённые руки сильнее.

Оскар положил ладони ей на плечи, выловил пристыженный взгляд и, будто бы говорил о погоде, спокойно заверил:

- Майя, положа руку на сердце - мне нравишься только ты. А сейчас нам стоит пойти к тому, на кого гипноз не подействует, и просить о помощи.

***

Чувство неловкости, напряжения и не отпускавшей тошнотворной тревоги захватило тело водницы целиком и полностью. Энцо Вернер не отводил от неё своего воистину холодного, пустого взгляда, внимательно слушая Оскара, пока его подруга нервно осматривала комнату так, словно искала возможные пути отступления.

Преподавательские покои были значительно больше студенческих и делились на три части: достаточно просторную гостиную, спальню и ванную. Обитель Вернера напоминала собой мрачную, наполненную затхлой сыростью пещеру. Ни один луч света не прокрадывался через чёрные шторы, и только равнодушные оранжевые огни на канделябрах рассеивали тьму. В помещение едва удавалось сосчитать один платяной шкаф, твёрдые диван и два кресла, кофейный и письменный столы, старый пыльный ковёр на давно не мытом полу. Майя мечтала как можно скорее выбежать в коридор и смыть с себя всю грязь того нелёгкого дня, не говоря уже о том, как хотелось больше никогда и ни за что не оказываться под влиянием мрачного присутствия Энцо.

- Я решил, что рисковать пока не стоит, - в заключение сказал Эртон. Он сидел, сложа руки на коленях и ссутулившись. - Он чуть ли не прямо пригрозил мне расправой над Майей в том случае, если попытаюсь рассказать о его гипнозе кому-либо ещё. Попробуем стать реальной угрозой для Арнольда, и тут же окажемся следующими жертвами нападений. Да и расскажи мы о нём даже нечто ужасное Марте - тут же переубедит её в обратном и убьёт нас.

- А с чего ты взял, Оскар, что бездушных гипнотизировать нельзя? И с чего бы мне помогать вам? - апатично спросил Энцо, ни одна мышца на его лице не дрогнула. Только редкие рыжие волосы колыхнулись от медленного движения головой.

- Ты не представляешь никакой угрозы, а потому гипнотизировать тебя нецелесообразно: много сил потратить нужно на по факту для него безопасного человека, когда можно окольными путями и почти без особых потерь, - практикант снял очки и отложил их на кофейный стол, после чего повернулся к Вернеру, сидевшему сбоку от дивана в кресле. - И потом, тебе деваться некуда: поклялся действовать во благо коллегии, когда вступал на работу. А местом в замке очень и очень дорожишь, раз так долго пытался сюда вернуться. Скажи лучше: что делать будем?

- Не думаю, что компания из учителя-изгоя, маленькой первокурсницы и практиканта, которому из этой троицы доверяют больше всего, сможет достигнуть чего-то большого, особенно если будет идти против Блоста, который фактически держит две коллегии, - Вернер постучал подушечками пальцев друг об друга и, не сводя взгляд с лица водницы, сказал: - Действовать будем осторожно и не привлекая особого внимания. Будто ничего не знаем. Лично я пообщаюсь с Вересной: она точно не откажет мне в рассказе о новостях среди деканов. Так можно будет попытаться узнать о истинных мотивах Арнольда. Ну а вы... Чем вы оба занимаетесь помимо разоблачения тренера Майи?

- Она начала учиться у Вересны и считай, что полностью ушла от Блоста, - рука Оскара скользнула к ладони Майи и осторожно сжала её. - Я же - как обычно. Ещё Майя занимается поисками бабушки и пытается выяснить, действительно ли Александра её мать.

- Ах, Мария, - сощурился Вернер. - Бедная женщина, совсем устала от надзора Марты. И вот почему я тогда встретил тебя на пороге деканата.

- Я с ней тогда пыталась поговорить, только миссис Старина явно не была рада меня видеть, - наконец отозвалась водница.

- С Сашей разговор короткий всегда - или сразу выгоняет, или огрызается, - равнодушно хмыкнул Энцо.

- Но что между вами и ней произошло тогда? - робко спросила она и поджала губы, рассматривая перчатки Оскара. - Почему она так вас ненавидит?

- Наши интересы очень сильно расходились, скажем так, - отрезал Вернер. - К слову, это всё, что я могу вам сказать. Делайте всё так, как делали раньше: думаю, это ляжет нам на руку. А теперь ступайте прочь.

- Ты неисправим, Вернер, - шумно вздохнул практикант и повёл Майю на выход.

- Не тебе меня в этом попрекать, Эртон, - отчеканил Энцо напоследок и отошёл к окну, демонстративно ожидая того момента, когда парочка скроется за дверью и оставит его в покое.

"Никогда больше сюда не зайду", - подумала водница с некой радостью от того, что наконец смогла распрощаться с настойчивыми разглядываниями от Вернера.

***

Время близилось к ночи. Чистое небо плавными полосами окрашивалось в тёмные синие, бордовые и фиолетовые тона, мерцали первые звёзды. За окном щебетали заключительные трели птицы, готовясь отойти ко сну, в то время как студенты коллегии неспеша шли на ужин, наслаждаясь последними свободными вечерами каникул.

Раскинув руки в разные стороны, Оскар лежал на своей кровати, вокруг которой Майя старательно выложила свечи и чаши с тлеющими травами, а также серебристую кадильницу, от которой приятно благоухало ладаном. Она задула огонёк на спичке и заправила передние пряди за уши, после чего сняла обувь, залезла на постель и села у самого изголовья, склонившись над лицом практиканта.

Водница жутко переживала, однако старалась не подавать виду. Кое-как ей удалось унять дрожь в руках и не выронить очки огневика, которые бережно стянула с его лица и отложила на прикроватную тумбочку. Майя разгладила пепельно-каштановые волосы, расстегнула две верхние пуговицы рубашки Оскара и уставилась на расслабленную физиономию, нервно дыша.

- Ты правда уверен в том, что мне можно залезть в твою голову? - уточнила она если не в пятый, то в десятый раз. - А если я что-нибудь сделаю не так?

- Я полностью вверяю тебе свою голову, Майя, - прошептал он, не размыкая век. - Если что-нибудь пойдёт не так, обратимся к твоим дальним родственникам. Делай.

Тихонько что-то промычав, водница мягко провела смоченными холодной водой пальцами по лбу Оскара, помассировала его виски и макушку, отчего губы его расплылись в слабой и даже отчасти натянутой улыбке. Она вдохнула резкие ароматы полевых целебных трав и ладана, закрыла глаза и на выдохе прошептала:

- Духи снов и спутанных мыслей, души тех, кто бороздит в голове, сгустки ужаса и бессонниц, впустите меня, разрешите видеть то, что побуждает беспокойство и тревогу, возрождает давно забытый страх. Я лишь гость, странник, что пришёл со светлым намереньем помочь страдающему.

На мгновение сознание Майи словно ослепил яркий белый свет. Девчонку волной откинуло назад, и та, удержав равновесие, осталась непоколебимой. Она больше не шелохнулась и, держась на голову практиканта, мысленно отправилась в странствие по его разуму.

Сначала была непроглядная, чернющая тьма, как ночное небо. Только там не светило ни одной путеводной звезды, что могла бы указать воднице дорогу к беспокоившим Оскара мыслям. Затем она развела лопатки как можно дальше друг от друга, ссутулилась и создала между ладоней нежно-голубой луч. Майя провела искру из стороны в сторону и увидела его - вход в библиотеку сновидений. Протянула руку к сгустку темноты, от которого веяло мраком загадочности, чего-то сокрытого и потаённого, непозволительно манящим - и девчонку рывком, будто бы сильнейшей морской волной, толкнуло именно туда.

Библиотека сновидений напоминала собой пещеру с кучей выемок в холодных, древних глиняных стенах, на которых висели факела с тлеющими на них бледных огнях. Повсюду висела липкая, мерзкая паутина, сковывавшая движения. Там веяло холодом, страхом и едва уловимым трепетным теплом. Майя осмотрелась - больших дыр было всего три, и от одной из них, меньшей, исходили слабые лучи красного, жёлтого и синего цветов.

"Это сон о нашем танце, - решила она. - Навряд ли это может быть тем самым кошмаром!"

Из второго и третьего входа одна за другой вылетали острые снежинки, слышалась звенящая протяжная вьюга, напоминавшая полный агонии волчий вой, и даже от одного вида выемки желудок словно стягивался в тугой узел, тошнота восседала где-то под горлом, а по телу проходила колкая дрожь.

"Должно быть, мне сюда. Стоит убедиться в том, действительно ли эти сны - кошмары", - подумала Майя и ступила дальше, сомкнув на мгновение веки.

В сознании начали мелькать помехи, лучи света разной длины разрезали пространство, быстро сменяясь один за другим. Тело зашатало, как в припадке, а с губ сорвался немой крик, голову словно пронзило двумя тонкими лезвиями и тут же отпустило. Перед глазами вспыхивали разные моменты, и только некоторые из них имели силу задержаться и показать хотя бы малейшую их часть Майе.

Девчонка упала на колени, подняла взгляд и увидела. Увидела то, что не при каких других обстоятельствах ей видеть не стоило.

***

Воздух шумно рассекла резко опущенная вниз тонкая розга.

Удар, удар, удар!

Раз за разом по обнажённой спине худощавого мальчишки с прилично отросшими непослушными тёмными волосами били. Били беспощадно, да так, будто бы хотели розгой рассечь тело напополам. Непрерывные крики полностью охватили помещение, погрузили его в атмосферу страха, гнева и беспомощности.

- Грязное бабское отродье!

Крепкие потные руки толкнули со всей силы ребёнка в стену, после чего резко хватили зашатавшегося мальчика за плечи. Мужчина несколько раз пнул его коленом в живот, после чего откинул на пол и ударил ступнями по сгорбленной спине, на которой выступили капельки крови от розги.

Он опустился на корточки, с силой сжал подбородок и приподнял лицо мальчика, глядя прямо в его разгневанные тёмно-карие глаза.

- Так тебе и надо, жалкое ничтожество.

Мужчина достал со стола кухонный нож и полоснул им по впалой щеке ребёнка. Мальчик взвыл от боли, слёзы брызнули из глаз, и только сжавшие челюсти пальцы не давали ему броситься и укусить взрослого со всей силы.

- Чтобы помнил, где твоё место, мразь.

Детские руки в тот же момент обхватили большое заросшее чёрной щетиной лицо с такой силой, будто бы пытались раздавить череп родственника. Жирная кожа почти мгновенно задымилась, начала покрываться ожогами - и мужчина ослабил хватку, отпустил ребёнка и отполз в сторону. Он нечеловечески вопил, тёрся о стены в попытке потушить себя, ползал по комнате, пока создавший в своих ладонях огонь мальчик продолжал раз за разом касаться языками пламени неуклюжего и такого ненавистного ему тела, заставлял кричать от боли обидчика.

Юнец думал только об одном: "Жечь, жечь, жечь!"

***

Майя вновь оказалась в погружённой в кромешную темноту библиотеке снов. Она мысленно поднялась с коленей и, тяжело дыша, встала напротив пещерки, в которой только что была.

"Божечки-кошечки, это... Это... Это было его детство? Бедный Ося... Или таки не его? Но мальчишка был жутко, ужасно на него похож! - водница содрогалась от одних лишь мыслей, и всё же продолжала думать дальше: - Он его убил? Действительно убил? Заслужил, конечно, гад, да и Оскар не специально ведь! Но ведь убил... Убил... Защищался, но... А я как бы поступила? В любом случае, сейчас нужно избавиться от этого сна раз и навсегда!"

Разведя руки в сторону, Майя плавно сомкнула их, едва шевеля пальцами и гортанно пропела несколько строк:

- Лучи светил небесных, очистите разум сей от злых чар тёмных сновидений, упасите душу от истязаний и боли, жгите дотла ужасы картин и уничтожайте, выметайте пепел из сознания, даруйте спокойствие и гармонию...

Она провела ладонями по стенкам входа в прежний сон, а тонкая материя будто бы замуровала коридор, да так, что войти туда уже было нельзя. Пещеру изнутри озарил яркий свет, а почти неуловимая для глаз стена срослась, не оставив и следа от ночного кошмара. Водница обернулась к последней значимой по размерам дыре.

Оттуда веяло холодом и сильной влагой, по запотевшим стенам стекали вниз капли, совсем как в пещерах. Слышался грубый, устрашающий треск льда, протяжный вой стремительного порывистого ветра и лай голодных уличных псов.

"Настоящий специалист может не входя из сна уничтожить его, заняв место того, кому снится кошмар, - Майя с настороженностью приблизилась ко входу и медленно заглянула внутрь. Уши уловили хорошо знакомый звук подводных глубин и громкий плеск. - Мне же приходится идти обходным путём. Сюда соваться не так страшно: родная стихия всё-таки!"

И водница вновь сделала несколько шагов вперёд, прогибаясь под низким потолком пещеры.

***

Треск льда. Над головой мальчишки тёмно-серое с глубоким оттенком синего небо, а спину окутывала холодная, мигом обмораживающая кожу вода, словно большими, вязкими песочными руками утаскивая дитя на самое дно.

Леденящее, промёрзлое до последней песчинки, жестокое дно, где между колючих водорослей, выброшенных бутылок, жестяных банок и зимующих рыбёшек скрывались куда более ужасающие вещи.

Мальчик бился в тщетных попытках спастись. Он рывками снимал с себя верхнюю одежду, безжалостно топил её и отчаянно брыкался в попытке выплыть на поверхность. Изо рта вместе с немым криком о помощи вырывались чёрные пузыри воздуха.

Однако он продолжать тонуть. С ладоней сорвалось пламя, что сопротивлялось с водой, которая вот-вот, казалось, была готова превратиться в лёд.

Гребок, толчок, гребок, толчок, гребок!.. Слабый толчок. Покрытые свежими ожогами ладони потеряли былую хватку, испуганный взгляд потух, а веки опустились. Между губ проскользнул маленький пузырь.

***

"А-а-а, хватит! Стоп! - внутренне прокричала Майя. Ей показалось, будто бы это она сама только что тонула. Руки дрожали, прикрывая рот, взгляд суетливо бегал из стороны в сторону. Водница вновь очутилась в библиотеке. - Неужели... Неужели... Вот откуда шрамы. Но стало ли лучше оттого, что я узнала такое?"

Она уверенно поставила руки по обе стороны входа в сновидение, посмотрела внутрь глазами, полными подступавших слёз. Внутри неё разрасталась самая что ни на есть тягостная, ноющая боль, заставлявшая сжать кулаки и сильно закусить губу, зажмуриться и громко всхлипнуть.

"Ося, мой Ося, - думала Майя. - Сколько же тебе довелось пережить! Я люблю тебя, а потому заберу всю боль и впредь никому больше не позволю причинять её! Пускай это станет меньшим, чем я сейчас могу помочь, лишь бы тебе стало легче. Хотя бы на долю мгновенья легче... Прошлое ужасно, но... Отвратительно...Однако есть здесь и сейчас, в котором должно стать гораздо лучше".

Простыми, но в тот же момент кропотливыми движениями водница латала дыру мрака в сознании огневика, старательно шептала каждую строчку песни. С каждым словом некогда яркие-яркие эмоции тухли и становились пеплом, что оседал на все закоулки души, но не прекращал давить на Майю в попытке вынудить содрогнуться.

- Я освобождаю разум от тёмных снов и прошу даровать душе долгожданное спокойствие. Моя миссия окончена, и я желаю вновь возвратиться в мир живых.

Опустив веки, водница убрала руки и притянула их к себе, после чего села на колени, будто бы молясь, и охватила ладонями голову.

***

Тело пробил ощутимый приступ слабости, и Майя моргнула несколько раз. Она ощупала ткань одеяла, на котором сидела, тёмное дубовое изголовье кровати и большие твёрдые подушки. Когда картинка перед глазами стала ровной и больше не расплывалась, покачала головой и уставилась на помрачневшего Оскара.

Крохотная ладонь опустилась на щеку с продолговатым шрамом от лезвия ножа и невесомо погладила кожу, а вторая убрала с лица упавшие во время ритуала пряди.

- Ося, Осенька, просыпайся, - пролепетала Майя.

Практикант промычал что-то невнятное, приоткрыл глаза и, сощурившись, приподнялся на локти, из-за чего девичьи руки безвольно соскочили на постель. По опустошённости взгляда, которым он смерил водницу, стало предельно ясно: он понял, что та видела всё, от начала и до самого конца.

- Как ты себя чувствуешь? - шепнула она. - Голова не болит?

Другого ответа, кроме как усталого покачивания головой, не последовало. Оскар сел на кровати, свесив ноги на пол и потупился в пол, больше не двигаясь. Майя озабоченно посмотрела на него и робко коснулась кончиками пальцев мужского плеча.

- Я не буду тебя расспрашивать, просто скажи: это всё правда?

Он закрыл лицо ладонями и тяжело выдохнул, ещё сильнее сутулившись. Водница придвинулась к огневику и села рядом, только ноги поджала под себя.

- Я могу что-нибудь сделать для тебя?

- Обними меня, - прохрипел Эртон так, будто бы больше он выдавить из себя не мог. - Пожалуйста.

Майя обхватила эртоновскую спину так сильно, как только сумела бы, прижалась самоотверженно всем телом, будто бы хотела укрыть Оскара от смертоносных стрел, согреть и поселить в его душе зерно умиротворения, перенять всю боль на себя.

- Больше тебя это никогда не потревожит, - шепнула она и тихонько всхлипнула. - Я не позволю. Всё будет хорошо, Ося, отныне только так. Я с тобой, всегда с тобой рядом.

Практикант поднял руки и сжал сомкнутые у груди ладони водницы и поднёс их к щеке, потёрся о них так, словно пытался стереть с лица шрам и больше никогда его не видеть.

- Я не хотел его убивать, - едва слышимо произнёс он, не оборачиваясь. - Раскрытие произошло внезапно, когда пытался оттолкнуть Мэтью.

- Я тебе верю, - Майя положила голову на плечо. - Ты не похож на убийцу, и уж тем более на того, кого мне стоит бояться. Почему так думаю? Чувствую. А чувства никогда не подводят. Только одно... Почему позволил мне увидеть всё это? Знал ведь, что я увижу всё... Буквально всё.

- Окажись ты на моём месте, поняла бы. Засыпать раз в два дня, когда совсем с ног валишься, видеть одни и те же бесконечные сны, просыпаться в холодном поту и жалеть, каждый раз жалеть, что поддался усталости, - Оскар поднёс ладони девчонки к губам и нежно коснулся их. - Боялся и не хотел, чтобы кто-то узнал о моём прошлом, и в тот же момент мечтал избавится от кошмаров. Но ты... Тебе я поверил.

- Никто никогда и ничего не узнает, Ось, - она потянулась макушкой к шее практиканта, глядя на его лицо, прикрытое остриженными до подбородка волосами. - Просто не представляю, как можно было так жить, однако... Даже в самой непроглядной темноте есть звёзды, и чем чернее она, тем ярче те сияют. А за дождём всегда идёт солнце и ясное небо. Просто знай, что ты непременно ещё отыщешь своё счастье и никакие ужасы больше не посмеют его прерывать.

Оскар развернулся к Майе лицом, опустив её ладони себе на колени, после чего отпустил их и вытянутым указательным пальцем заправил короткие рыжие пряди за уши, глядя прямо в зелёные глаза из-под полуопущенных век.

- Тебе сейчас нужно лечь спать, - покрасневшая водница утёрла соскользнувшую по щеке слезу и натянуто улыбнулась. - А я побуду тут всю ночь, чтобы понаблюдать за твоим сном. Азалия знает, я ей оставила записку.

- Полежи со мной, прошу. С тобой спокойнее.

Майя вытянула подбородок и подалась вперёд, после чего робко поцеловала Оскара в нос, но не отдёрнулась, как в прошлый раз - только сказала:

- Конечно, Ося. Куда же я денусь?

И они уснули вместе, каждый в повседневной одежде: Оскар в рубашке и брюках, не снимая перчаток, Майя - в длинной юбке, колготках и кофточке. Водница уложила голову на его плечо, огневик же словно укрыл её спиной от всего мира, согнув ноги в коленях подобно самой девчонке. Подбородок практиканта упирался в рыжую макушку, горячее дыхание шевелило волосы, студентка же кое-как обвила мужской торс руками.

А перед тем, как окончательно поддаться усталости, он поцеловал её в макушку. Потому что знал: счастье своё уже давным-давно нашёл.