27. Второе нападение

Известие о втором нападении на студентов-водников молниеносно разлетелось не только по замку Коллегии стихий, но и по столице Корнеума Доммеме, а также острова Магической коллегии — Мэгикея.

В ходе напряжённого срочного сбора в Церемонном зале, где все шикарно наряженные студенты нервно расхаживали взад-вперёд, целую ночь напролёт сидели на холодном кафельном полу, совсем не переживая о том, что одежда могла примяться, выяснилось, что новыми жертвами жестоких и очень сильных рук воспитанников Боевой коллегии стали ещё два водника-первокурсника — Данте и Питер. Майя и Стефани, расположившиеся в углу помещения, тихо недоумевали и никак не могли понять, с какой целью соседи нападали на невинных студентов. Многие версии сводились именно к возвращению давней традиции боевиков, когда те избивали учеников стражей, однако понять причину этого не удавалось никому.

Ещё труднее было наверняка понять, кто провёл незваных гостей на остров вновь. Подозреваемый был всего один — Энцо Вернер, который во время бала в зале отсутствовал достаточно долго. Только вот с его бездушностью эта версия никак не вязалась. Во всяком случае, среди преподавателей, которые были в курсе этой особенности учителя по основам выживания и были вынуждены отмахиваться от возмущённых выкриков студентов о том, что всё очевидно и прозрачно, как воды горной реки.

На рассвете, когда весь замок был прочёсан вдоль и поперёк, а Оскара направили на трёхдневную экспедицию в недра Боевой коллегии вместе с Арнольдом (кто, собственно, и избрал Эртона себе в помощники), всех студентов оправили в студенческое общежитие под наблюдением зорких глаз изрядно уставших деканов.

Рассказать Азалии Майе было нечего, кроме как громко провыть что-то в духе "я не-у-дач-ни-ца!" и зарыться под одеяло с громкими всхлипами. Тем утром водница услышала столько брани в адрес практиканта, сколько никогда не слышала даже из уст не жадной на нецензурные выражения Марии. Ли заявила, что её братец просто невероятный тормоз и идиот, которому пора бы вправить мозги тяжёлым женским подзатыльником, после чего обе соседки закурили, глядя в открытое окно, где уже начала входить в свои владения долгожданная весна.

"А ещё он пропал на три дня, и теперь вообще не ясно, что между нами", — писала Майя в личном дневнике в попытке опомниться после огромного, просто невероятного, по её мнению, позора.

На третий день в комнату водницы вбежала Роуз и заторопила ту на встречу с Вересной, приговаривая:

— Беги скорее! Мама просила тебя привести к ней на встречу как можно скорее, чтобы понять, годишься ты ей в ученики или нет!

Толком ничего не объяснив, девочка буквально под спину выпихнула ошарашенную Майю из комнаты под взглядом удивлённой Азалии. Водница не успела даже спрятать личный дневник под подушку, а потому оставила его открытым на кровати, только лишь сумела ухватить со стула мантию.

— Удачи тебе, цветочек! — крикнула вдогонку земельница и продолжила сосредоточенно подпиливать ногти.

Встреча была назначена в бассейне. Как только две девочки оказались у высоких дверей, Майя непонимающе захлопала ресницами и спросила:

— Плавать? Ты не могла мне раньше сказать? Я бы хоть купальник взяла...

— Она сказала, что просто поговорит с тобой. И что ты выполнишь кое-какое условие, — пожала плечами Роуз и лучезарно улыбнулась, чуть наклонив голову в сторону знакомой: даже она была выше самой низкой из студенток. — Я вас тут подожду. Не переживай, моя мама очень добрая и ничего ужасного заставлять делать не будет. Кстати, а что за условие-то?

— Да вот и мне бы знать... — пробормотала она.

"Наверное, попросит подтвердить слова Оскара — призвать стихию. Но если у меня ничего не получится? Если опять облажаюсь? Ну не может же мне настолько не везти! И вообще, должна была же спустя неделю меня позвать..." — с этой мыслью Майя нервно выдохнула, прикрыла глаза для минутного успокоения и постучала дрожавшей рукой. Не дождавшись ответа, она вошла в окутанный полумраком бассейн и очутилась на трибуне.

У самых перил спиной к Майе стояла мисс Мартьян — высокая, статная пышная женщина с кошачьим разрезом глаз, что смотрели на студентов свысока. Её короткие волосы до ключиц были всё так же неровно острижены, а руки — сложены за крепкой спиной, на которой мягко лежал точно на декана сшитый синий плащ.

— Здравствуйте, — пискнула первокурсница, совсем позабыв прикрыть дверь — и та оглушительно громко захлопнулась, заставив девчонку вздрогнуть.

— Здравствуй, маленькая мисс Ульянова, — женщина обернулась. — Подойди ко мне.

Майя повиновалась и засеменила к декану, накручивая на палец прядь, выскочившую из косы. Вересна бросила неоднозначный взгляд на волосы студентки и едва коснулась большого кармана брюк. Когда первокурсница оказалась рядом, мисс Мартьян стала у той за спиной и произнесла прямо над ухом:

— То есть, ты хочешь стать стражем?

— Да, — чирикнула она, кивнув.

— И давно?

— С самых первых дней, — призналась первокурсница. — Я старалась делать всё: учила все предметы, каждый день ходила на дополнительные тренировки по плаванию, и..

— Я всё это знаю. Мистер Эртон рассказывал, — прервала Вересна. — К слову, ты всё делала неправильно — нужно с точностью да наоборот. Однако в тебе есть магический потенциал, который я заприметила ещё на вступительном экзамене, рвение и желание достигать целей. Умение перебороть себя. Это очень ценно для стража, куда ценнее, чем умение проплыть дистанцию за рекордные секунды.

Декан водников провела пальцами по косам.

— Однако есть кое-что действительно важное. Я бы сказала, то, без чего стражем не стать и не быть, — продолжила Вересна. — Это умение терять дорогих тебе людей и вещи.

Майя сжала ладони в кулаки и прикусила губу, слегка обернувшись к преподавательнице.

— Как один из стражей, я готова увидеть в тебе своего преемника. Но готова ли ты стать увиденной?

— Я готова, — она сглотнула и зажмурилась в ожидании указаний.

— Стой смирно и не дёргайся, — грубо выпалила мисс Мартьян.

Раздался едва слышимый шорох, после чего Вересна взялась за косу студентки чуть выше затылка. Дыхание Майи участилось в разы, ногти впились в ладони, а губы задрожали.

"Спокойно, Ульянова! Она же не будет на полном серьёзе ничего с ними делать! Да и ножниц с собой у мисс Мартьян не было!" — подумала она.

Клац-клац.

Неприятный звук трения стали о нежные волосы и постепенное чувство облегчения где-то в районе затылка. По щекам Майи мгновенно потекли слёзы, однако первокурсница не смела моргать или всхлипывать. В немом плаче она прощалась с тем, что растила всю жизнь и считала своей самой настоящей гордостью.

Эти волосы любила даже Мария. Бабушка любезно расчёсывала их, заплетала косички в детстве и часто напоминала о том, что все вокруг завидуют внучке и её роскошной медно-золотистой гриве. И Оскар — он ведь тоже был без ума от того, насколько пряди Майи мягкие и приятные на ощупь, как блестели те на свету и как прекрасно выглядели распущенными.

"Я теперь точно ему не стану симпатична! Да на кого я стану похожа? На дворового мальчишку-оборванца? — в панике в голове мелькали самые ужасающие мысли. — Почему, почему именно они? Это же единственное, что мне в себе так нравилось! Теперь стану по-настоящему уродливой и ни к чему не пригодной..."

Слёзы капнули на ключицы и потекли дальше. Покрасневшие глаза смотрели на спокойную гладь воды в бассейне, чья таинственная синева увлекала взгляд любого. Лучи давно не гостившего на острове солнца яркими звёздами мерцали на поверхности.

"Нет-нет-нет! Этого не может быть! Мои волосы... Мои любимые волосы... Ося их так любил! Как, как мне теперь быть без них?!"

Майя почувствовала полное облегчение сзади и, не сдержавшись, ощупала новую причёску и пришла в не меньший ужас: некогда длинные, доходившие до самых ягодиц, пряди стали чуть ниже мочек ушей. Она прикрыла разинутый рот дрожавшей ладонью, обернулась к декану и больше и не шелохнулась. Вересна хмыкнула, едва дёрнув уголок рта, и сжала в кулаке длинную отрезанную косу.

— Тебе, наверное, очень больно и неприятно сейчас. Я далеко не парикмахер, так что советую обратиться к соседке с просьбой подравнять кончики, — сказала женщина.

— Всё в порядке, мисс Мартьян, — холодно отчеканила Майя, ни разу не запнувшись и не моргнув. Только красные глаза выдавали готовность водницы разрыдаться прямо перед деканом, абсолютно ничего не смущаясь.

— В таком случае, ты можешь быть свободна, — довольным тоном отметила она. — Отныне зови меня Вересной.

— Благодарю вас, — первокурсница почтительно склонилась в неглубоком поклоне.

— Поблагодари лучше себя и свою дисциплину. До встречи, Майя, — декан взглянула на косу так, будто бы оценивала, за сколько бы купили столь ценный материал для париков, когда студентка бегом скрылась за дверью бассейна и бросилась в комнату, по пути глотая сорвавшиеся слёзы.

***

В прикроватной тумбочке Азалии всегда хранились запасные спички и пачки сигарет, начатые или же законченные. "Всё моё — твоё, цветочек", — приговаривала земельница всякий раз, когда её соседка-водница спрашивала разрешения взять что-либо из её вещей. В суматошных нервных движениях, даже с замыленным от слёз обзором, Майе не составило особого труда отыскать запрещёнку среди тетрадей, исписанных ручек и семян самых различных растений.

Судорожно водница тёрла спички о боковину коробочка, одна за другой портились, так и не создавая огонька, из-за чего она громко выругалась и таки сумела зажечь одну из них и закурить. Глубокий вдох, и едкий дым попал в лёгкие, цепко ухватываясь за горло коготками горечи. Майя с силой закрыла глаза, и слёзы стремительно потекли по подбородку. Тушь размазалась по щекам, особенно под глазами, а натянутый на голову капюшон мантии так и норовил сползти на плечи.

"Я стала уродиной! Самой настоящей страшилой, неопрятной девчонкой с непонятно какими волосами! Если это вообще нельзя считать за полноценную лысину! Да даже у Финна волосы, кажется, длиннее были! — думала она, растирая по лицу солёную влагу слёз. — Божечки-кошечки, ну за что, за что так со мной? Разве я заслужила? И если до этого Оскар считал меня хотя бы симпатичной, то сейчас, без моего главного оружия... Он просто перестанет меня воспринимать".

До того пустовавшая комната наполнилась горьким табачным дымом и громкими всхлипами её обитательницы. Уже отчасти привыкшая к сигаретам Майя больше не закашливалась и не морщилась от гадкого привкуса во рту. Она подошла к кровати, легла на живот, после чего отыскала ручку в недрах складок мягкого покрывала и большими буквами написала в личном дневнике: "Я — невыносимая неудачница и уродина". Затянувшись, громко захлопнула тетрадь и забросила ту обратно под подушку.

"Никогда не сниму этот капюшон, разве что когда волосы хоть немного отрастут", — Майя раздосадовано пнула стену и уставилась на своё отражение в окне. Она забралась на подоконник, откинула голову назад и сделала новую тягу.

Дым серым, непрозрачным облаком поднимался к приоткрытому на проветривание окну. Водница безотрывно смотрела ему вслед, и даже когда в дверь постучались — ничего толком не ответила, только что-то угукнула и отвернулась к стеклу.

— Ты ключи в дверях забы... Дура, ты что творишь?

Оскар Эртон, казалось, был взбешён не на шутку. Он мгновенно подлетел к Майе, прожигая её презирающим взглядом. Девчонка только и успела, что выронить сигарету на подоконник, быстро потушить окурок, ловко соскочить на пол и рвануть в сторону ванной, хватаясь за капюшон.

Однако практикант оказался куда проворнее: одной вытянутой рукой обхватил первокурсницу и прижал к себе. Та брыкалась, будто бы пыталась втиснуться сама в себя и продолжала натягивать мантию на самый лоб.

— Тебе кто дал эту гадость, Ульянова? Даже не так: как тебе вообще хватило мозгов это поджечь и сунуть себе в рот? — вспылил Оскар. — Ты знаешь, как это вредно, какие болезни от этого бывают? Нет? Маленькой девочке не рассказывали в школе об этом? Или рассказывали, но ума, чтобы воспринять эту информацию, было мало?

— Отпусти меня! — Майя прижала локти к груди и закачала понуренной головой.

— Чтобы ты убежала в ванную? Нет уж, объясняйся! Как давно ты это делаешь, и какой повод был для этого сегодня?

— Не так давно и не так часто, как могло бы показаться. И вообще, какая разница? Это же просто сигарета!

— Просто сигарета? Просто сигарета, Майя? Глупая девчонка! Совсем все мозги выкурила, да? Я в ауте, просто в ауте! — как никогда громко сказал практикант и рывком отодвинул от себя водницу, придерживая за сутулившиеся плечи. Он внимательно посмотрел на неё не то с озабоченностью, не то со злобой и разочарованием, не то со всем вместе взятым.

Майя на мгновение смолкла, растерянно глядя в эртоновские чёрные глаза, после чего Оскар вновь прижал девчонку к себе. Она снова вся задрожала, постоянно шмыгая носом и утираясь носом о рубашку, которая почти сразу же промокла насквозь.

— Я выполнила усло-овие! — пролепетала водница. — И стала уродиной, самой настоящей! Никто меня не должен видеть, никто!

— Что она с тобой сделала? — недоумевающе пробормотал Эртон, значительно поумерив пыл. — Обещала ведь ничего страшного не придумывать!

— Нет, тебе не нужно знать! — запротестовала она и призадумалась на минуту, после чего выдала абсолютно противоположное под напористым взглядом практиканта: — А хотя ты и так всё равно увидишь рано или поздно этот ужас...

— Ты права, девчонка. Оно под капюшоном, да?

Майя только лишь кивнула, не отрываясь от торса практиканта.

— Я аккуратно его сниму. Ты не против? — когда невнятное мычание стало ему ответом, Оскар опустил часть мантии на плечи и оглядел рыжую макушку. — Подними голову, пожалуйста.

Заплаканная водница повиновалась, глотая слёзы-сопли.

Новая стрижка заставила лицо огневика вытянуться от удивления, а руки — ощупать торчавшие во все стороны концы волос. Он провёл ладонью по щеке Майи, утирая её размазанную тушь, после чего как можно мягче улыбнулся и произнёс:

— Дура ты, Ульянова. Дура! Такое придумать! Но от этого ты мне нравиться меньше не станешь.

— Это ты так сейчас говоришь! А сам наверняка думаешь, что я стала похожа на мальчишку-беспризорника! — она разошлась в новом приступе плача.

— Если ты мне не веришь, то другого выбора у меня нет, — вздохнул он и потянулся к письменному столу Азалии и вытянул из стаканчика длинные ножницы, пока водница, увлечённая истерикой, этого не замечала и не выпускала его из объятий. Подняв руки, установил их на уровне резинки, державшей низкий хвост, и сделал несколько резких движений.

Волосы практиканта осыпались на пол, а огневик так и продолжил невозмутимо смотреть на студентку. Майя подняла взгляд и уставилась на причёску практиканта с широко открытым ртом. Она протянула руки к остриженным по подбородок концам и едва смогла коснуться их подушечками пальцев. Слёзы вновь потекли по лицу с новой скоростью.

— Зачем, Ося? Они же были такие... Такие! — пролепетала водница. — Безумно идёт тебе каре, но ты ведь так холил и лелеял свои волосы!

— Ну и что? Не зубы ведь — отрастут. Жалеть о стрижке вдвоём будем, — прыснул Оскар и по-доброму потрепал Майю по волосам. — А тебе новая причёска идёт и, в любом случае, красоту ничем не испортить. Разве что выглядеть стала чуть старше, но это не значит, что хуже.

— Правда?

— Ну конечно, — заверил он, проведя пальцем по кончику носа водницы. — Всё такая же милая и нежная, просто с короткими волосами. И пообещай мне больше не баловаться с сигаретками, Ульянова! А не то я буду зол, крайне зол. И потом, пользы никакой ведь — сплошной вред!

***

Почти все взгляды любопытных студентов или же попросту зевак были прикованы к парочке, неожиданно заявившейся в столовую чуть ли не под ручку. Дело было в том, кто пришел, в каком виде или же всё вместе взятое — наверняка угадать казалось сложной задачей. Ученики с интересом рассматривали изменения во внешности двух людей, что раньше славились своими длинными блестящими ухоженными волосами чуть ли не на весь остров.

"Шпала и эта куртизанка? Они вместе? Таки установили связь?" — слышалось отовсюду. Майя нервно одёргивалась, постоянно оборачивалась и никак не могла сосредоточиться на еде. В горло и кусок не лез, а уши то и дело улавливали обидные колкости. Она то и дело поправляла волосы, прятала их за уши, однако пряди настойчиво выскакивали обратно. В конце-концов, Оскар не выдержал и, отставив столовые приборы, громко заявил:

— Может быть, хватит нести всякую чушь? Ешьте молча! Уши вянут от вашего бреда!

— Ой, да завались ты, шпала педофильская! — с места подорвалась Кларисса. — В честь помолвки с малолетней проституткой оплатил вам обоим поход к стилисту?

— Ты слишком маленькая, чтобы мне перечить, не говоря уже об уровне умственного развития, — ровным тоном ответил практикант. — И я сомневаюсь, что когда-либо сможешь вступить со мной в словесную перепалку: все мозги со своими дружками пропила наверняка ещё на первом курсе!

— Я тебе как сейчас расскажу, Эртон! — Джон встал и закатал рукава кофты до самых плеч.

— Попробуй рассказать, — хмыкнул Оскар. — Только я не уверен, что после этого ты не вылетишь на встречу к своим друзьям в Боевую коллегию. Кстати, видел их — совсем измучались, исхудали. Только их мне отнюдь не жаль: насильники заслуживают участи и похуже.

— Ну и неси дальше свой бред! Мы не верим ни единому твоему слову, — присоединилась к перепалке Ким.

И тогда Майя сделала то, чего совсем не ожидала — вскочила на стул и, гордо расправив плечи, крикнула:

— Ну вы ведь как-то поверили рассказам своего дружка-фантазёра о постельных приключениях четырнадцатилетней девочки, которая ни разу не целовалась ни до него, ни после! Которая просто-напросто не разделила его чувств! Если не вы все идиоты, то кто?

Азалия выглянула из-за спины Стефани, с которой и сидела рядом, после чего обе девушки одобрительно подняли большие пальцы.

В столовой на несколько мгновений воцарилось молчание. Майя быстро села обратно, коротко улыбнувшись подругам, и принялась жевать салат с абсолютно невозмутимым выражением лица. Даже Оскар крайне удивился такому поступку подруги и уставился на неё в ожидании каких-либо объяснений по этому поводу, однако та только неловко вжала голову в плечи, как только все отвернулись к своим тарелкам, и торжествующе подняла кулак, торопливо прошептав:

— Круто я их, да? Кажется, стрижка действительно пошла мне на пользу. И не так уж и страшно я выгляжу!

— Ты выглядишь замечательно, Майя, — наконец сказал практикант. — И я очень рад, что ты начала стоять за себя.

— Ну а что же ещё оставалось делать? Промолчать, конечно, стоило бы. Но мне так надоело слушать это всё... — водница отглотнула чай и придвинула огневику тарелку с кремовыми булочками. — Кушай давай! Изо стола не встанешь, пока всё не съешь! Устал, бедный, пока три дня с мистером Блостом по холодному Бэлликусу бродил...

Майя протянула ладонь к руке практиканта и медленно погладила её, безотрывно наблюдая за тем, как тот жевал.

— Молодец, кушай, кушай, — она всё больше и больше напоминала собой заботливую бабулю, которая сидела над внуком, что был чуть ли не на три головы выше её самой. "Внучок" только шутливо закатывал глаза и не прекращал улыбаться, будто бы едва не срываясь на смех. — И как там всё прошло у вас?

— Думаю, этот разговор не для посторонних ушей, — тихо ответил он, сглотнув, после чего наклонился ближе к Майе. — Со стороны выглядишь как мамочка!

— Ну-ну, сынуля! А что мне ещё нужно делать, когда в тебя чуть ли не силой еду запихивать надо? Погоди-погоди, я ещё как возьмусь за тебя, вреднюга! И спать заставлю! — хихикнула водница.

— Кто бы говорил, глупая девчонка, кто бы говорил: сама сигаретками балуешься и доводишь себя до магического истощения, — Оскар сделал несколько глотков чая и продолжил: — И что же мне раньше не сказала, что стражем хочешь стать? Да мы бы тебя с руками и ногами забрали в деканат, оформили как ученика Вересны... И не пришлось бы скакать выше головы с оценками и бассейном! Чтобы стать преемником, важна гармония с собой и стихией, умение искусно управлять магией. Только первого тебе и не хватает, хотя зря ты так на себя наговариваешь, Майя.

— Ну почему же? — она потупилась.

— А сама не понимаешь? К слову, сегодня предлагаю отправиться на Мэгикей, пока весь деканат и мисс Буш будут заняты беседой с Арнольдом. Меня не накажут, но лишнее внимание привлекать не хочу: появились кое-какие догадки после путешествия к боевикам.

— И какие же? — водница снова придвинулась ближе к огневику и подняла взгляд.

— Узнаешь по дороге, а сейчас лучше скрыться у меня в комнате, пока все ещё обедают, — отмахнулся Эртон, взял поднос и направился к столу для грязной посуды.

"Какой же вредный! — подумала Майя, пока смотрела вслед сутулой спине практиканта. — А ещё милый и жутко заботливый! Я ведь точно нравлюсь тебе хоть каким-то образом. И в этом, видимо, дело: ещё не сильная влюблённость, не хочешь спешить, считаешь меня слишком маленькой... Ну ничего — я готова ждать. Даже целую вечность!"