Глава 5. Трудный путь от меча до орала. То есть, совсем наоборот!

Андрей потёр лоб и с досадой, сам для себя, отметил, что у него пылают щеки — так хорош был этот «вампирёныш» в чёрном, который столь страстно болтал о судьбе и справедливости.

Андрей попытался вспомнить, кто еще из его знакомых занимался философскими вопросами такого уровня — аж о свободе воли! — и, тем более, кто хотел бы об этом не только трепаться, а идти и что-то активно делать, ради собственных идей — и не вспомнил никого... Никого. Только этот псих, который верит в магию. Босуркан, побери его чёрт...

— Так что нам делать? — наконец спросил Андрей и зевнул — он чувствовал себя измотанным всеми сегодняшними приключениями и потрясениями, к тому же еще и начали ныть кости, видимо, простудился после душа.

Шура взглянул на него и пожал плечами.

— Если сюда действительно придут три ведьмы, чтобы меня добить, то зачем ты здесь сидишь? Если поделать ничего не можешь? — спросил Андрей.

Шура поджал губы и только обхватил себя руками.

— Нет, в самом деле! Иди отсюда, как тебе говорила бабушка!

Шура опустил голову и только поглядывал теперь из-под упавших на лицо волос.

— Зачем тебе здесь со мной пропадать? — вёл дальше Андрей, как будто что-то подталкивало его изнутри продолжать этот разговор. — Ты же ещё молод, вся жизнь впереди. Наверное, и не целовался ещё никогда? Или уже?

Шурка поднял голову и как-то странно смотрел на него, как будто размышлял.

— Что, — продолжал глупый разговор Андрей, — разве не можешь вспомнить? Или ты был так пьян, что теперь сомневаешься? О, судя по твоему лицу, что-то такое было! С парнем или с девушкой?

— Да какая, в конце концов, разница? — буркнул Шура. — А... можно ли считать это поцелуем, когда одна сторона считает, что поцеловалась, а другая — не знает?

— Как это? — удивился Андрей. — Я такое даже представить не могу!

Шура вздохнул, опустил взгляд и стал понемногу перебирать карты, которые все время держал у себя в руках.

— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Не такие уж мы близкие друзья, чтобы о таком личном трепаться. Но, если мы уже тут сидим и ждем, скажи — какая карта выпала четвёртой, когда я тебе позвонил? — спросил Андрей.

Шура снова вздохнул и подвинул ему колоду, развернутую веером, чтобы тот выбрал.

— Что? Здесь будет та же карта? — Андрей потянулся, но остановил руку в воздухе, и повёл в другую сторону. — Какую бы я не выбрал сейчас? Откуда ты знаешь?

— Потому что оно так работает, — нехотя сказал Шура, — У меня в руках — да. К тому же, я знаю, какая карта тогда выпала, скажу, если будет другая. Тяни.

— Хорошо... — Андрей чувствовал себя измотанным, но любопытство взбодрило его, и он вытащил карту. На ней было безрадостное серое небо, где у горизонта как будто что-то желтело, будто бы должно было подняться солнце, а на переднем плане — валялись какие-то люди, возможно, даже и мёртвые, и один чел стоял на коленях и протягивал всаднику корону. Всадник — в чёрном одеянии, на чёрном коне и с чёрным флагом, оказался... скелетом.

Ошарашенный Андрей опустил взгляд на надпись: «Смерть». Взглянул на Шуру — и снова на карточку: и на флаге, и на футболке этого мелкого было одно и то же изображение — что-то вроде стилизованного цветка шиповника, белыми линиями по черному фону.

— Смерть? — переспросил Андрей. А Шура забрал карту и молча стал тасовать колоду. Судя по тому, что он не ответил, это она и была.

— Ты... не слишком пугайся, — тихо сказал Шура, — Карта «Смерть» не всегда означает физическую смерть. Чаще — что что-то окончательно завершилось. Или — завершилось и будет трансформировано, — и отвёл взгляд.

— А... — Андрей вспомнил босоркино «нет тебя ни в этом мире, ни в мире мёртвых», и спросил:

— То есть... Если будет трансформировано, то... дальше может быть что-то ещё? Тогда — вытяни ещё карту, посмотрим, что будет дальше. Если будет. Чёрт! Не могу же я просто исчезнуть из этого мира и раствориться в воздухе!

— Действительно, — сказал Шура, — Тогда я больше не вытаскивал, потому что надо было срочно бежать к тебе. Может там действительно ещё что-то? Покажите мне — какой путь может быть у этого человека дальше? — и вытащил одну карту. Он отлепился от подоконника, пересел к столу и положил на него же и карту.

— Двойка мечей, — задумчиво сказал Шура, созерцая нарисованную девушку в белом платье с завязанными глазами и двумя острыми мечами в скрещенных на груди руках.

— Интересно. То есть, выбор у тебя ещё есть... Поэтому, покажите мне, какой выбор есть у моего клиента в этой ситуации, если, скажем, он не примет мое предложение, — Шура выложил одну карту, рубашкой вверх, по одну сторону девушки с мечами, — и если он согласится, ну, хотя бы рассмотреть то, что я предлагаю? — и выложил ещё одну карту по другую сторону.

— А что ты такое предлагаешь? — с подозрением спросил Андрей. — Что-то пока я никаких предложений не слышал...

— Ш-ш-ш, переворачивай! Сначала эту, где ты не согласен!

Андрей перевернул — там была приятная картинка, где на фоне голубенького неба летала красивая, одетая в один лишь фиолетовый шарфик, который почти не скрывал все её прелести, молодая женщина. Вокруг неё в воздухе висел зелёный лавровый венок, а в углах карты, на фоне облаков, были головы льва, орла, быка и человека. Но не успел Андрей порадоваться замечательной картинке, как взглянул на Шуру, а тот... смотрел на эту красоту как-то неправильно — как будто неожиданно увидел паука у себя в супе.

— Что? — спросил Андрей, указывая пальцем на обнаженную красавицу и праздничную гирлянду, — Что это значит?

— Это... гейм овер, — сказал Шура, — Конец цикла. Чёрт возьми.

— Это плохо?

Шурка только посмотрел на него чернющими, как угольки, глазищами и потянулся к другой карте:

— Так что же будет, если моё предложение выслушают?

Новая перевёрнутая карточка показалась Андрею странной. И — совершенно непонятной. Там стояли уже совершенно голые мужчина и женщина, на фоне пейзажа с двумя деревцами: за женщиной — яблоня, со змеем по стволу, за мужчиной — какое-то неопознанное фантастическое дерево, а над этой парой завис ангел с протянутыми над людьми, руками. А сверху — еще и большое сияющее солнце.

— «Влюблённые»? — прочитал подпись Андрей и с подозрением взглянул на Шуру. — Это тоже, чёрт возьми, плохо?

— Да не то чтобы уж так... — задумчиво ответил Шура, — Странно. Это опять означает выбор. Как будто судьба тебе сегодня отсыпала столько возможностей выбора, сколько за всю жизнь не было.

— Так... э-э-э... что это? — Андрей отвёл взгляд от обнаженных фигур. — Что значит?

— «Влюблённые» — означает свободу выбора — в наиболее широком смысле этого слова. Однако, это выбор, который надо делать сердцем, но осознавая последствия. И за который ты должен нести ответственность, что бы там ни выбрал. Что ж... — Шура прикусил губу и постучал пальцами по столу... — Пожалуй, сейчас лучшее время озвучить моё предложение. А потом снова посмотрим, что будет, если ты его примешь, и что — если отвергнешь.

— Слушаю, — сказал Андрей, и нахмурился. Потому что, что-то ему подсказывало, что предложение ему вряд ли понравится.

— Что ж...

Шура поднялся, походил по кухне, выбросил в раковину заварку из чашки и налил воды из-под крана. Выхлебнул половину. Однако, когда Андрей потянулся к чашке, чтобы и себе выпить, Шура накрыл её ладонью — и отставил. А на возмущенно поднятые брови Андрея сказал:

— Подожди. Тебе сейчас нельзя пить или есть.

— Потому что, «зачем харчи переводить»? — едко спросил парень этого жадину.

— Потому что ты сейчас не живой и не мёртвый, поэтому — одной ногой в могиле. В загробном мире. А там есть или пить — что?

— Что? — моргал на него Андрей.

Шура снова прикрыл ладонью глаза, как будто не мог смотреть на такое невежество, и уже тогда сказал:

— А там есть нельзя. Потому что не вернёшься. Поэтому, подожди до рассвета. Что касается моего предложения... Чтобы защитить тебя от ведьм, я мог бы, скажем, взять тебя к себе. Скажем... в качестве фамильяра.

Шура немного раздвинул пальцы и взглянул сквозь них на Андрея, впрочем, если он надеялся на какую-то бурную реакцию, то напрочь просчитался, потому что на него смотрели незамутнённые глаза человека, который ничего не понимает и ждёт объяснения. Шура вздохнул и опустил руку.

— Скажу сразу — этот путь неприемлем. Фамильяры — это волшебные помощники ведьм, магов или босорканов. Чёрные кошки у ведьм — слышал? Жизнь фамильяров связана с магами и привязана к ним. Поэтому, я мог бы защищать тебя с полным правом, и с полным правом поделиться с тобой своей силой, но... Но, чёрт возьми, Колобочек, у тебя такая проеденная аура, что тебя разорвёт, если я добавлю туда ещё хоть каплю! Те нехорошие «зверушки в лесу», куда Колобок пошел погулять, они тебя почти съели! Понадкусывали со всех сторон почти до основания!

— Э-э-э... — сказал Андрей. Он решил игнорировать все лишние метафоры и сравнения, пока не дойдет до сути, потому что конца этому не будет. — Так в чем же тогда предложение?

— Ну, есть ещё другой путь. Ведьма или босоркан могут сделать себе ритуальное оружие. Это ритуальная магия. Ты слышал о паладинах со священным оружием? Или о ведьмах и ритуальных ножах?

— Ты... предлагаешь мне стать... мечом? — спросил Андрей.

— Меча из тебя не получится, — осмотрев его, ответил Шура, — Ты слишком слаб. Да и я — не паладин, как видишь. Но, ритуальный нож из тебя сделать можно. Теоретически. Если согласишься.

— Хм, — сказал Андрей, которому теперь самому хотелось сделать фейспалм, еле удержался. — Смотри, что там карты. Потому что я... Нет, у меня просто слов нет...

— Ага! — Шура подошёл к столу и выложил возле «Влюблённых» ещё одну карту. — Что будет, если мой клиент откажется от предложения стать моим оружием?

Перевернул: там была нарисована связанная девушка с завязанными же глазами, вокруг которой были воткнуты в землю один-два-три... восемь мечей.

— Не очень радостно выглядит, — сказал, рассмотрев рисунок, Андрей. — А что дальше? По этому пути?

Шура выложил рядом ещё одну карту: под чернющей тучей, на берегу реки лежал человек в красной одежде. А из спины у него торчали десять мечей.

— Чёрт, — оценил этот рисунок Андрей. — Как ты это делаешь, такие страшные фокусы?! А что будет, если я соглашусь стать... твоим ножом?

Шура вытащил и положил новую карту: те же самые лев, орёл, бык и человек по углам, только на этот раз в рост и с крыльями, а посередине какое-то большое колесо, похожее на прялку, на котором сидит синий... сфинкс? А под колесом, как будто придерживая его, какое-то вообще загадочное красное животное, похожее на глуповатого человека в красном латексе и звериной маске, название этому чувирлу Андрей и придумать не смог, потому что никогда такого не видел.

— «Колесо Фортуны», — облегчённо выдохнул Шура, — Перемена судьбы. Так, что будет, если ты согласишься? Какое будет будущее?

Следующая карточка изображала... меч. Вот так просто: какая-то ручища, которая выходила из облака, держала огромный меч, сверху которого висела в воздухе корона и какие-то веточки с листьями. Выглядело это торжественно!

— Как... ты это делаешь? — снова спросил Андрей, не в состоянии оторвать взгляд от той картинки. — Ты же это подтасовываешь, да? А... дальше? Что будет дальше по этому пути?

Шура нахмурился, но достал ещё одну карту. На ней было большое солнце, подсолнухи, и маленький ребенок верхом на белом коне.

— «Солнце», — сказал Шура, — После этой карты уже не гадают, чтобы не испортить столь благостный результат. Решай. Останешься ли ты покусанным Колобочком, время которого уходит, или станешь моим оружием? Время тоже уходит, а мне ещё искать ритуал для привязки и думать, какое тебе дать новое имя.

— Я... я могу подумать? — спросил Андрей, рассматривая картинки на столе.

— Да. Не очень долго, но да. Выбор должен быть осознанным и добровольным. Выбирай сердцем. И прими ответственность за последствия.

— Ты говорил, что имя Андрей — это «человек» или «мужчина», как заготовка, — сказал Андрей. А что значит имя Александр?

— «Защитник», — скривился, но ответил Шура. — Если хочешь знать моё мнение, то единственный выход, если уж так сложилось — изменить судьбу. Хочешь быть моим оружием, Колобочек? Важнейшим из моих магических орудий. Моим мечом. Или ножом. Потому что — какой же я защитник, без меча?