Глава 13

   Харрисон

   Ну, будь я проклят.

   Сэм был прав. Между призраком, которому пытается помочь Тристан, и книжным магазином есть связь. Он обитает там не просто так.

   Я веду пальцем по генеалогическому древу, которое составлял, и вот оно: Брюс Эрнандо Рейес, сын Хейзел Паркер, которая является прямым потомком Корделии Кроушенкс по линии незаконнорожденного сына. Технически это делает этого Брюса моим дальним родственником. Пятиюродным кузеном, если быть точным.

   Я начал изучать свою родословную задолго до приезда в Лондон. Знаю, что по материнской линии я происхожу из семьи Кроушенкс. Если копнуть достаточно далеко, то там было трое братьев и сестер: две сестры и брат, и я потомок средней сестры, Констанс.

   Почему эти имена кажутся такими знакомыми?

   Я смотрю на имя Констанс и вижу, что у нее была дочь по имени Эванджелин. Это вызывает у меня сильнейшее чувство дежавю. Пробегая глазами, я вижу имя их брата Корнелиуса и снова испытываю чувство, что должен знать, кто эти люди.

   Я начинаю думать, что все, что произошло в последнее время, не случайно. Встреча с Тристаном, Сэм, а теперь еще и...Смерть.

   Я тяжело сглатываю и трясу головой.

   Весь этот опыт был просто сюрреалистичным. Я встретил настоящего Мрачного Жнеца, и, скажу, в нем нет ничего мрачного. Чан это определенно заметила. Этот мужчина... сущность... кем бы он ни был... он великолепен. Уверен, он может принимать любой облик, какой захочет, ведь он существует эоны лет и обладает мощью, которую я даже не могу осознать. Но облик он выбрал удачный.

   Всё кажется таким ошеломляющим. Я правда думал, что приеду в Лондон, встречусь с матерью, узнаю, есть ли в нашей семье другие ведьмы с такими же способностями, как у меня. Но вместо этого я нахожу лишь новые секреты и тайны, и никогда еще не чувствовал себя таким одиноким.

   Словно почувствовав это, мой телефон звонит. Взглянув на экран, я вижу лицо папса. На меня накатывает волна тоски по дому, и я почти отклоняю вызов. Но желание услышать его голос побеждает, и я отвечаю.

   – Привет, папс. – Я пытаюсь улыбнуться.

   – Привет. – Его улыбка немного тускнеет. – Хочешь поговорить об этом?

   – О чем?

   – О том, из-за чего у тебя такое выражение лица, – отвечает он.

   – Папа рядом?

   – Я здесь, милый. – Его лицо появляется рядом с папсом. – Всё в порядке?

   Я тяжело выдыхаю.

   – Только не паникуйте.

   – Слова, после которых никогда не следует ничего хорошего, – папа хмурится. – Что происходит?

   – Я, э-э... В общем, забавная история. Я сидел на кухне у Тристана в разгар сверхъестественного шторма с двумя трансвеститами (одной мертвой и одной вполне живой), частным детективом-экстрасенсом и детективом из Скотленд-Ярда со сломанной ногой, и... э-э-э ну, появился Смерть.

   Два лица молча смотрят на меня с экрана.

   – Алло? – Я проверяю настройки телефона, чтобы проверить, не завис ли экран. – Э-э, папы? Я вас сломал?

   – Эм, милый, – папс нахмурился. – Когда ты говоришь Смерть...

   – Я имею в виду сверхъестественную сущность, которая сопровождает души в загробный мир, – уточняю я. – Пап? Пап, ты в порядке? Ты выглядишь ужасно... – он исчезает из кадра, и я слышу глухой удар, – ...бледным, – заканчиваю я в пустоту. Я переключаю внимание на папса, который смотрит куда-то в пол рядом с собой.

   – Подожди минуту, Гарри. – Экран дергается, и в итоге я смотрю на верхний угол стены гостиной и часть потолка.

   В углу экрана происходит небольшое движение, и я вижу, как папс тащит папу к дивану, затем они оба снова исчезают.

   – Ты как, детка? – мягко спрашивает папс, и я слышу стон, затем папа что-то бормочет.

   Папс усмехается, экран снова вращается, и я смотрю на них обоих, сидящих на диване.

   – С ним все в порядке, – говорит мне папс. – Честное слово, никогда не поверишь, что он врач и на работе спокоен как удав.

   – Лечить зоб и вросшие ногти — это одно, а когда сын заявляет, что сидел в одной комнате со жнецом — это совсем другое! И не просто с каким-то жнецом. С тем самым. О, богиня! — Глаза папы немного безумны.

   – Вот, дорогой, подыши в это. – Папс протягивает ему бумажный пакет, который он подносит ко рту и начинает быстро вдыхать и выдыхать. – Вот так, молодец. – Папс похлопывает папу по колену, и внезапно я вижу, как появляется милая мордочка и обнюхивает экран. Шерстка вокруг носа у неё уже поседела, но глаза сияют.

   – Привет, Цирцея, моя красавица, – воркую я, и слышу, как её хвост стучит по диванной подушке.

   Тем временем пакет перед папиным лицом шуршит, расширяясь и сжимаясь. Его дыхание замедляется, когда Цирцея устраивается у него на коленях и прижимается к нему.

   – В общем, – говорит папс. – Вернись к той части, где ты встретил Смерть. – В его голосе звучит легкое благоговение. – Какой он? Ну, знаешь, огромный плащ, коса, шлейф из кричащих душ?

   – Вообще-то, от него веяло вайбом сексуального гендиректора, – бормочу я.

   Папа резко отодвигает пакет от лица, вскинув брови:

   – Серьезно?

   Я киваю.

   – Уверен, он может выглядеть как угодно, но шаблон выбрал отличный. Высокий, темные волосы, голубые глаза, безупречный костюм.

   – И как он себя вел? – спрашивает папс, с интересом наклоняясь ближе к экрану.

   – Крутой, спокойный, на самом деле довольно вежливый, – размышляю я. – Он, кажется, очень заинтересовался Чан.

   – Кто такая Чан? – хором спрашивают папа и папс.

   – Подруга Тристана, трансвестит. Она сногсшибательна, выглядит как танцовщица из шоу в Лас-Вегасе. Куча откровенных нарядов со стразами и перьями. О боже, столько перьев!

   – Похоже, там, где ты, никогда не бывает скучно. – Папс ухмыляется. – Ты уверен, что не хочешь, чтобы мы заглянули в гости?

   – Нет, – усмехаюсь я. – Не сейчас.

   – Итак, когда ты говоришь, что Смерть смотрел на Чан с интересом, это было в духе «я сейчас заберу твою душу» или...

   – Нет. – Я смеюсь громче. – Он не крадет души, он их пожинает, и нет. Он смотрел на неё... ну, если бы я не знал, кто он, я бы сказал, что это влечение. Знаю, звучит безумно: Мрачного Жнеца привлекает трансвестит, я...

   Я замолкаю, услышав громкий хруст, и вижу, что папа держит миску с попкорном в одной руке, а другой отправляет горсть в рот.

   – Че-е-его? — переспрашивает он с набитым ртом.

   Папс качает головой и улыбается.

   – Откуда у вас попкорн? – спрашиваю я.

   – Мы тут кино смотрели, – отвечает папс.

   – В одиннадцать утра?

   Папа проглатывает порцию.

   – Для попкорна никогда не бывает слишком рано.

   – В общем, продолжай, – подстегивает папс, его глаза светятся от любопытства.

   – Итак, Смерть появляется на кухне Тристана, и оказывается, что Тристан знаком с моей биологической матерью. Мало того, он с ней вроде как дружит и несколько раз бывал в её книжном магазине. Но прикиньте — внутри магазина есть портал.

   – Портал? – папс хмурится.

   – Тристан называет это волшебной дверью, что, кажется, очень расстраивает Смерть. В общем, он, по всей видимости, ведет в мир духов. В магазине обитает призрак по имени Брюс, и он привязан к этому порталу. Именно поэтому Смерть явился к Тристану — он, кстати, медиум, я вроде упоминал. Он сказал Тристану, что кости Брюса вот-вот найдут, а Сэм говорит...

   Миска с попкорном взлетает на воздух, осыпая папса и Цирцею зернами, когда папа хватает телефон и притягивает его вплотную к лицу.

   – Кто такой Сэм?

   Я вздыхаю.

   – Он частный детектив и друг Дэнни. Дэнни — это парень Тристана.

   – Милый, – слышу я голос папса откуда-то из-за головы папы, которая теперь занимает весь экран, – я так рад, что ты заводишь друзей! О-о-о, наш малыш взрослеет.

   Я закатываю глаза.

   – Я уже вырос. Мне, на минуточку, тридцать лет.

   – Да-да, – папа кивает. – А теперь колись насчет этого Сэма. Это тот самый детектив-экстрасенс, о котором ты говорил? Он симпатичный? Свободен? Сколько ему лет?

   – Да, это он, я не знаю, и, думаю, ему примерно столько же, сколько мне.

   – «Да» — это в смысле он экстрасенс или «да» — он красавчик?

   Я слышу, как открывается дверь магазина и звенит колокольчик на прилавке.

   – Извини, папа, мне нужно идти. У меня клиент.

   – Но просто скажи мне...

   – Пока, люблю вас обоих. Скоро позвоню. – Я посылаю им воздушный поцелуй и завершаю вызов прежде, чем кто-то из них успеет вставить слово.

   Убрав телефон в карман, я поднимаюсь с табурета перед верстаком и беру сверток с травами, который как раз закончил собирать.

   Разгладив джемпер, я выхожу в торговый зал и улыбаюсь покупательнице:

   – Доброе утро, миссис Клемент. Ваш заказ готов.

   Я кладу упакованный сверток на стол и приветствую вошедшую женщину средних лет. Волосы у неё уложены в строгий боб, на ней аккуратный плащ с поясом и практичные туфли. Она больше похожа на председателя родительского комитета, чем на ведьму, варящую травы в двухсотлетнем котле (а я точно знаю, что он у неё есть, потому что сам его для неё нашел).

   – Доброе утро, Харрисон, дорогой. Тебе удалось всё достать? Они сильнее предыдущей партии? Почему-то чай сработал не так эффективно, как обычно.

   – Это хорошая партия, обещаю, но вам стоит настаивать их подольше. Лучше всего — оставить на ночь.

   – Хм, пожалуй, ты прав, – хмыкает она. – В прошлый раз мне совсем не хватало времени. Запиши на мой счет, ладно?

   – Конечно. – Я делаю пометку в гроссбухе. – Оплата в конце месяца.

   – Отлично. – Она кивает. – Возможно, у меня будет еще пара пожеланий. Я позвоню позже, когда составлю список.

   – Буду ждать.

   Она улыбается:

   – Как же приятно иметь хорошего поставщика. Я очень рада, что ты переехал в Лондон.

   – Спасибо, это очень мило.

   – Ну, мне пора. – Она подхватывает посылку. – Хорошего дня, Харрисон.

   – И вам, – я вежливо улыбаюсь, пока она идет к выходу. Открыв дверь, она отступает, позволяя другому человеку войти.

   – О, спасибо, – он всматривается сквозь запотевшие очки и пытается вытереть капли дождя, стекающие по носу.

   – Без проблем, – отвечает миссис Клемент. – Погода чертовски ужасная, не так ли? Но уверена, что богиня знает, что делает. Что ж, благословенен будь, – бросает она на прощание.

   – Э-э... и вы... – Он неловко машет рукой, когда миссис Клемент натягивает капюшон и выходит за дверь, закрывая ее за собой.

   – Тристан? – приветствую я его, когда он оборачивается и стягивает капюшон.

   – Харрисон, мне нужно...

   – Я здесь! Не паникуй, малыш! Дасти с тобой! – Громкий голос Дасти обрывает фразу Тристана, и она материализуется рядом с ним.

   – Дасти? – он хмурится. – Я думал, ты с Брюсом. Что ты здесь делаешь?

   – Ты послал бэт-сигнал, – она упирает руку в бок и эффектно откидывает волосы.

   – Я... что?

   – Я твой духовный наставник, помнишь? – заявляет она с интонацией «ну и тупой же ты». – Я чувствую, когда с тобой что-то не так, и некоторое время назад ты впал в панику, подобную которой я видела только когда Руби съела плохие суши и едва успела вовремя снять скотч. Потом ты очень разозлился из-за чего-то, а это на тебя не похоже. Ты один из самых спокойных твинков, которых я когда-либо знала.

   – Я не твинк, – отрезает он.

   – Конечно-конечно, – ухмыляется она.

   Я громко вздыхаю, прерывая их:

   – Есть ли причина, по которой вы двое захламляете мой магазин своими бессмысленными препирательствами?

   – Да. Я... – Тристана снова прерывают: дверь за его спиной открывается и бьет его в поясницу. У меня отвисает челюсть, когда он резко разворачивается и вцепляется в дверную ручку, не давая человеку войти. – Извините, мы закрыты на совещание. Пожалуйста, приходите через час.

   Мужчина моргает и раздраженно бормочет: «Ну и наглость!», после чего уходит.

   К счастью, это была не назначенная встреча, но все же.

   – Тристан! – я сердито смотрю на него. – Какого черта ты делаешь? У меня бизнес, знаешь ли!

   Он тяжело дышит, его глаза полны раскаяния:

   – Мне жаль, Харрисон, правда, но это очень важно.

   – Что такого важного, что ты почувствовал необходимость явиться со своим приятелем и распугать всех моих клиентов?

   – Я пришел, потому что монстр хаоса пытается добраться до моего отца, – выпаливает он, и я в замешательстве смотрю на него.

   Что?

   – Прости?

   – Злой близнец Смерти - монстр хаоса с щупальцами...

   – Щупальцами? – удивленно перебивает Дасти, но он её игнорирует.

   – Он пытается пройти через волшебную дверь в книжном магазине во время очень странного затмения, он высасывает всю энергию призраков, чтобы вызвать дождь и пытается напугать моего отца, плюс, я думаю, он уронил дерево на моего парня.

   Я медленно моргаю, пока мозг пытается переварить этот феерический словесный понос. В конце концов, я выхожу из-за прилавка и направляюсь к двери. Переворачиваю табличку на «Закрыто», запираю замок и опускаю жалюзи.

   Мне действительно интересно, что же случилось за то короткое время, что мы не виделись.

   – Думаю, тебе лучше начать с самого начала.

   Тристан переводит дух:

   – Итак, у Смерти есть злой близнец, а это значит, что Смерть - хороший парень.

   – Я бы не сказал, что хороший, – размышляю я, – но он необходим. Все имеет свой цикл - времена года, все формы жизни, будь то растения, животные или люди. Ты рождаешься, живешь, умираешь, твоя душа движется дальше, она развивается. Это тонкий баланс. Смерть забирает души, которым пришло время двигаться дальше, поэтому он поддерживает баланс. В этом вся его цель. Поэтому вполне логично, что у него есть противоположность, аналог, цель которого - нарушить этот баланс.

   – Именно так, – кивает Тристан. – Противоположность Смерти — мы называем его Хаосом — находится в ловушке по ту сторону портала в книжном магазине. Брюс как-то сказал мне, что портал открывается посменно из-за какого-то выравнивания.

   – Выравнивание, – размышляю я. – Вот что такое предстоящее затмение. Как ты сказал, оно редкое, происходит всего несколько раз в столетие и вызывает мощные сдвиги в психической энергии. Неудивительно, что Хаос хочет использовать его, чтобы открыть портал в наш мир.

   – Ты уже бывал в книжном магазине раньше, так что знаешь, что...

   – Нет, – перебиваю я. – В книжном магазине, я имею в виду.

   – Но я думал... – Он хмурится. – Именно там я впервые столкнулся с тобой, в тот день, когда ты уронил свою визитку.

   – Я просто проходил мимо, – отвечаю я осторожно, совершенно не готовый объяснять свою сложную семейную связь с Вивьен и её магазином.

   – Ладно. Ну, внутри книжного магазина обычно полно духов, он забит до отказа.

   – Полагаю, скопление духов такого масштаба вызвало бы огромное скопление психической энергии, – замечаю я.

   – Верно, – соглашается Тристан. – В любом случае, в последние два раза, когда мы были там, все призраки исчезли, и атмосфера казалась действительно странной. Воздух был тяжелым, но в то же время пустым, если ты понимаешь, что я имею в виду.

   – Психическая энергия была истощена? – догадываюсь я. – Это, безусловно, дало бы Хаосу возможность в определенной степени физически влиять на события в нашем мире, даже если он в ловушке на другой стороне.

   – Именно это, я думаю, он и делает.

   – Подожди-ка. – Дасти поднимает руку. – Тормози, малыш. Какое отношение это имеет к твоему отцу? С ним все в порядке?

   Тристан тяжело выдыхает.

   – Он в порядке. Я был с ним в доме престарелых час назад, и Дэнни сейчас все еще с ним. Лоис, одна из его сиделок, сказала, что он капризничает, кажется, без причины напуган и не спит. Мы были в его комнате, и я увидел в воздухе какой-то разрыв. За разрывом было темно, но из него выползали какие-то щупальца, а воздух в комнате казался таким же, как в книжном магазине, - мертвым и пустым. – Он трет лоб, и хотя его эмоции обычно приглушены сильнее, чем у большинства, я чувствую, как от него исходят волны тревоги и бессилия. – Мы с Дэнни думаем, что он охотится за всеми, кто может помешать ему пройти через портал. Занимает меня моим отцом, заставляет Брюса разбираться с его смертью, теперь, когда его останки обнаружены, и, возможно, стоит за несчастным случаем с Дэнни.

   – Этот еба...

   – Так, ладно. – Я прерываю Дасти, которая, кажется, вот-вот разразится яростной тирадой. – Какой у тебя план?

   – План? – переспрашивает Тристан.

   – Правда, Рыжий? – Дасти сверлит меня взглядом. – Что-нибудь из этого, – она водит рукой между собой и Тристаном, – говорит о том, что у нас есть план?

   Я вздыхаю.

   – Думаю, тебе лучше пойти со мной. – Когда я прохожу мимо них, Тристан тянется и хватает меня за рукав.

   – Харрисон, мне нужна твоя помощь. Мне нужно убедиться, что папа в безопасности. Он так напуган и не понимает, что происходит. У него прогрессирующее слабоумие, поэтому я не могу забрать его из дома, но и оставить его там не могу.

   Моё сердце смягчается. Я знаю, что чувствовал бы сам, будь это один из моих пап.

   – Поверь, я знаю, что делать. Мы защитим его, я обещаю.

   Он с облегчением выдыхает.

   – Пойдемте со мной, – повторяю я, и на этот раз он следует за мной через дверь в подсобку.

   Я наблюдаю, как он с любопытством оглядывается. На столе с одной стороны стоит ноутбук и стопки упорядоченных бумаг. Вдоль стен тянутся стеллажи, на которых аккуратно расставлены баночки и бутылочки с аккуратными этикетками. С другой стороны комнаты стоит огромный деревянный верстак, заваленный другими вещами: аккуратно сложенными квадратами мешковины и муслина, мотками бечевки.

   – Ого. – Дасти во все глаза разглядывает ряды банок с разнообразными порошками, жидкостями и прочим добром. – Ты точно не серийный убийца, Колючка?

   – Продолжай называть меня Колючкой, и узнаешь, – ворчу я, после чего поворачиваюсь к Тристану. – Я собираюсь начать собирать кое-что для твоего отца, но пока я этим занимаюсь, у меня есть кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

   – Звучит грязно, – ухмыляется Дасти. – И для чего именно ты заманил моего малыша в свою подсобку?

   Я подхожу к столу.

   – Я исследовал книжный магазин.

   – О, ты помогал?

   Я хмурюсь на его вопрос.

   – Я же сказал, что помогу.

   – Да, но я думал, ты сказал «да» только потому, что Чан как бы заставила тебя это сделать.

   – Да. У меня до сих пор на спине следы от каблуков ее шпилек, – сухо отвечаю я, и Дасти громко фыркает.

   – Так что ты нашел?

   – Взгляни. – Я показываю ему схему, разложенную на столе. – Сначала я пытался исследовать порталы и врата в другие измерения или что-то, что упоминало бы проходы в духовные миры и загробную жизнь, но, что неудивительно, очень мало веских доказательств и документации, поэтому я начал исследовать самого Брюса Рейеса.

   – Что? – Дасти подходит поближе и разглядывает горы бумаг. – Что ты нашел?

   – Смерть сказал, что все дело в родословных, так что я решил, что генеалогическое древо Брюса подойдет для начала не хуже любого другого. Сэм пришел и дал мне копию заявления о пропаже Брюса. Когда я узнал дату его рождения и имена родителей, у меня появилась отправная точка.

   – Сэм был здесь? – Тристан склоняет голову, изучая моё лицо, хотя я понятия не имею, что именно он пытается там разглядеть.

   – Этот мужчина просто невыносим, – бормочу я.

   – Невыносимо сексуален, – ухмыляется Дасти.

   Я стараюсь не думать о том, насколько привлекательным его нахожу. Вместо этого я прочищаю горло и продолжаю:

   – Я столкнулся с проблемой, связанной с его мексиканским происхождением, потому что все, что относится к поколению его отца, записано на международном уровне, и достать его гораздо сложнее. Но я довольно рано понял, что нам нужна именно его мать. Она британка, и все ее родственники родом из Лондона, так что их было довольно легко найти. – Я беру лист с наброском генеалогического древа и протягиваю Тристану. – Если пойдешь по материнской линии от матери Брюса, посмотри, к чему это приведет.

   – К-Корделия... Кроушенкс. О Боже. – Его глаза расширяются, и он переглядывается с Дасти, которая теперь заглядывает ему через плечо. – Он прямой потомок Корделии Кроушенкс?

   – Да, – киваю я. – Она была сестрой довольно известного медиума викторианской эпохи.

   – Думаю, ты имеешь в виду печально известного, – ворчит Дасти, изучая листок в руках Тристана.

   – Судя по всему, их было две сестра и брат, – продолжаю я. – Самая старшая Корделия, средняя сестра, Констанс, и Корнелиус, самый младший и единственный мальчик.

   – Мы знаем о Корнелиусе, – вклинивается Тристан. – У меня есть копия его книги «Путеводитель Кроушенкса по недавно ушедшим».

   – Правда? – удивляюсь я. Я и не знал, что он написал книгу. – Я бы с удовольствием взглянул на нее как-нибудь.

   – Конечно, – кивает Тристан. – Или я мог бы достать тебе копию. Мадам Вив, нынешняя владелица книжного магазина, состоит с ним в родстве. Она сказала, что он никогда не продавал ни одного экземпляра, кроме того, который есть у меня. Все остальные экземпляры, выпущенные небольшим тиражом, лежат в коробках в ее кладовой.

   – Я полагаю, Вивьен происходит от средней сестры, Констанс, – объясняю я. – Обычно ни одна из дочерей не унаследовала бы наследство, но Корнелиус никогда не был женат и не имел детей, и, по общему мнению, был несколько неуравновешенным человеком. А Корделия... Что ж, о ней не так много информации, но мне удалось обнаружить бланк заявления о приеме в лечебницу с ее именем.

  – Что? – Тристан отрывается от изучения семейного древа.

  – Похоже, что ее отец отправил ее в больницу вскоре после того, как у нее родился внебрачный ребенок, мальчик. Ребенка отправили на воспитание в семью его отца, а отец Корделии, Элмер, отправил ее в лечебницу. Констанс и ее муж унаследовали поместье Уайтчепел. Именно ее внучка Женевьев открыла книжный магазин на первом этаже здания в 1883 году.

   – Ого, – бормочет Тристан, снова вглядываясь в бумаги. – Это много.

   Я пожимаю плечами и отворачиваюсь. Внутри всё переворачивается, когда я говорю о людях, чья кровь течет в моих жилах. Тристан и остальные и понятия не имеют о нашем родстве, и я хочу, чтобы так оно и оставалось. Я тщательно следил, чтобы моё имя не фигурировало в бумагах, и для них Вивьен — бездетная женщина.

   Сейчас мне нужно отвлечься от этого, поэтому я подхожу к верстаку и смотрю вдоль полок, снимая банки и бутылки и расставляя их на верстаке. Пора помочь отцу Тристана.

   – Нам еще многое предстоит узнать об этой семье, но сначала я хотел бы подробнее остановиться на самом здании. Оно было построено в 1822 году, – бросаю я через плечо Тристану, доставая старинные латунные весы. — Это здание и соседнее первоначально были жилой недвижимостью, приобретенной Элмером Кроушенксом в 1829 году, когда он с женой и детьми вернулся в Англию из Индии. Элмер был полковником британской армии, а затем занимал пост губернатора.

   Дасти фыркает:

   – Звучит так, будто он из «Улицы Сезам». Кто называет своего ребенка Элмером?

   – Видимо, викторианцы, – отзывается Тристан.

   – В любом случае, – продолжаю я,– я сомневаюсь, что портал существовал до здания. По крайней мере, мне хотелось бы думать, что кто-то мог заметить портал в другом плане бытия, просто стоящий на виду. Итак, я исхожу из предположения, что портал был открыт либо случайно, либо намеренно где-то в середине-конце девятнадцатого века. Думаю, это мог быть Элмер, но интуиция подсказывает мне, что это как-то связано с этими сестрами и братом.

   – Возможно, ты прав, – размышляет Тристан.

   – Почему бы тебе не просмотреть то, что я уже нашел, пока я этим занимаюсь?

   Тристан кивает и садится за стол.

   – Что такое «К.Г.»? – спрашивает Дасти, читая на этикетку одной из банок.

   – Кладбищенская грязь, – отвечаю я.

   – Ты что, блять, серьезно?

   – А что? – я пожимаю плечами. – Это очень сильное средство. Его собрали в полнолуние во время зимнего солнцестояния.

   – Иисус, мать его, Христос, – бормочет Дасти.

   – Это не моя религия.

   – И не моя тоже, – ухмыляется Дасти. – Я поклоняюсь алтарю блестящих шариков и каблуков на платформе.

   – Звучит... блестяще. – Мои губы дергаются в усмешке.

   – Может, ты не такой уж и заносчивый, – Дасти пристально изучает меня. – Значит, все это волшебное дерьмо реально?

   – Да, все это волшебное дерьмо вполне реально, – я слегка улыбаюсь ей. – А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно сосредоточиться.

   – Конечно, Сабрина, – Дасти поднимает руки и отступает с насмешливой ухмылкой. – Я просто побуду со своим малышом. Ты не услышишь от меня ни звука.

   Я ничего не могу с собой поделать и фыркаю:

   – Я поверю в это только, когда это произойдет. – Я поворачиваюсь к верстаку и начинаю раскладывать квадратики мешковины.

   – Как дела у Брюса? – тихо спрашивает Тристан у Дасти, когда та усаживается на стул.

   Она хмурится:

   – Не очень. Он много спит и выглядит ужасно. Нахождение так близко к проходу истощает его, но он не может его покинуть. Я не знаю, что делать.

   – Мы делаем всё, что в наших силах, – сочувственно говорит Тристан. – Дэнни выяснит, что с ним случилось, я знаю. То, что Брюс связан с семьей Кроушенкс, частично объясняет его связь с книжным магазином и порталом. Нам просто нужно выяснить остальное. Может быть, если мы выясним, как был открыт портал, то сможем понять, как закрыть его навсегда и заблокировать? Тогда ничто не сможет пройти через него, и Брюс будет волен сделать собственный выбор.

   – Надеюсь на это. – Дасти выдыхает. – Ненавижу видеть его таким.

   Он ободряюще улыбается ей, прежде чем вернуться к бумагам. Игнорируя их обоих, я концентрируюсь на заклинании: отмеряю и добавляю ингредиенты, тихо бормоча под нос. Воздух становится теплым и влажным, как в тропическом лесу. Он пахнет сырой землей и цветами — приятно и пьяняще.

   – Тристан, – тихо зову я, когда вижу, что он сидит с закрытыми глазами, а на его губах играет безмятежная улыбка. – Иди сюда, пожалуйста.

   Открыв глаза, он поднимается со стула и пересекает комнату. Он смотрит на меня с какой-то сонной расслабленностью, которая является побочным эффектом моей магии. С виноватой улыбкой я протягиваю руку и вырываю у него несколько волосков.

   – Ой! – он морщится и потирает голову. – Держись подальше от моей зоны бикини, – ворчит он, а Дасти за его спиной заливается хохотом.

   – Вау, ты действительно говоришь как я.

   – Что ты делаешь? – он сердито косится на меня. — Мне было так уютно и тепло, а ты пытаешься снять с меня половину скальпа.

   – Извини, – я не могу сдержать смешок, он такой милый, когда злится. – Я забыл, что первое знакомство с настоящей магией так действует на некоторых людей. Ты как губка, просто впитываешь все это.

   – Зачем тебе это? – он кивает на волоски.

   – Для этого. – Я беру концы разноцветных шелковых нитей, приколотых к столу, и сплетаю их в сложную косу, вплетая туда волосы Тристана. Мои руки начинают светиться, когда я снова шепчу слова. Закончив, я завязываю концы узлами.

   – Он будет защищать твоего отца, пока он будет его носить, – объясняю я.

   – А это? – он кивает на четыре квадратика мешковины, которые я наполнил разными вещами и перевязал бечевкой, превратив в маленькие мешочки.

   – Это колдовские мешочки, – бормочу я, осторожно поднимая каждый и укладывая в свою потертую кожаную сумку. – Мощная магия. Мы спрячем их в четырех углах комнаты твоего отца, и ничто сверхъестественное или паранормальное не сможет переступить порог или проявиться в ее пределах.

   – Правда?

   – Правда. – Я киваю, перекидывая ремень сумки через плечо. - А теперь пойдем к твоему отцу.