Глава 11

   Харрисон

   – Что за чертовщина? – слова Чан нарушают ошеломленную тишину.

   Смерть невозмутимо сидит прямо среди нас. Зловещая молния освещает темное небо за окном, и мгновение спустя громкий раскат грома сотрясает стекло в раме.

   – Ты настоящий? – громко восклицает Дэнни, и Тристан удивленно поворачивается к своему парню.

   – Подожди, что? Ты знаешь, кто он?

   Я гадаю, откуда им всем известно, кто это.

   – Мне приснился странный сон о нем, – Дэнни не отрывает взгляда от Смерти. – Мы пили текилу в баре где-то в Мексике.

   Тристан хмурится и поворачивается к Смерти:

   – Почему он пил текилу в Мексике, а я - чай в костяном фарфоре в душном ресторане в Мейфере?

   Пить текилу с Мрачным Жнецом в Мексике? Пить с ним чай в Мейфэре? Я в который раз задаюсь вопросом, во что, черт возьми, я вляпался.

   Смерть не отвечает на вопрос Тристана. Вместо этого его взор, кажется, прикован к... Чан. Он скользит взглядом по каждому изгибу ее тела. Ну, не то чтобы этот облегающий трико телесного цвета хоть что-то скрывал.

   – Я почти уверена, что это не тот вопрос, который здесь нужен, Трис, – Чан отвечает Смерти почти вызывающим взглядом. Серьезно, почему она не боится? Почему вообще никто не боится? Это же Смерть. – Разве ты не должен спрашивать, кто он и как появился на твоей кухне?

   – Я всегда хотел поехать в Мексику, – обиженно бормочет Тристан, хотя, кажется, его никто не слушает.

   – Тристан, – шепчет Дасти с широко раскрытыми глазами, – это тот, о ком я думаю?

   – Все, это Смерть, – Тристан по очереди указывает на каждого из нас. – Смерть, познакомься с Харрисоном, Сэмом, Дасти и Чан. Судя по всему, с Дэнни ты уже знаком.

   Я тяжело сглатываю, нервы в животе пускаются в пляс. Перед нами — настоящий Мрачный Жнец, сверхъестественная сущность, известная веками как Смерть, а Тристан ведет себя так, будто это обычный человек.

   Я действительно не понимаю, что здесь происходит. Осознавая, что это, скорее всего, плохая идея, я позволяю железной хватке над своими эмпатическими способностями немного ослабнуть, чтобы «считать» комнату, и то, что я обнаруживаю, меня удивляет. Половину из них я не могу прочесть вовсе, а остальные ощущаются очень слабо.

   Хм.

   Я расслабляюсь еще сильнее, но нет, ничего не меняется. Смерть я не чувствую совсем. Неудивительно. Тристана тоже. От Дэнни исходят отголоски веселья, замешательства, тревоги и безнадежной любви к своему парню. Даже мило, как сильно он любит Тристана, и, если честно, это вызывает у меня легкую зависть. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь испытывал такие же чувства ко мне.

   Мой взгляд переходит на Сэма — я всё еще не могу его прочесть. Но если бы мне пришлось судить по выражению его красивого лица, я бы сказал, что он чувствует то же, что и Дэнни: смесь веселья и беспокойства.

   Дасти громко и отчетливо вещает, придвигаясь ближе к Чан. Судя по тому, как Дасти склоняется над Чан, словно защищая ее, я предполагаю, что они близки. Но помимо этого, я чувствую ее глубокую любовь и беспокойство за своего коллегу-трансвестита.

   Остается сама Чан, и то, что я чувствую от неё... поразительно.

   Это влечение.

   К. Смерти.

   Её взор прикован к древней сущности, спокойно сидящей на одном из кухонных стульев Тристана, и — что пугает — он смотрит на нее в ответ.

   – Смерть? – взгляд Чан перескакивает на Тристана, брови ползут вверх от недоверия. – Что, Смерть? Как Мрачный Жнец?

   – Похоже, – отвечает Тристан.

   – Похоже? – Смерть величественно поворачивает голову к Тристану и издает недовольный хмык. — Похоже? Я существовал еще до начала времен. Я всегда был и всегда буду. Я собрал бесчисленное количество душ, видел время и реальность за пределами того, что может постичь ваш неразвитый человеческий разум. Неужели никто из вас не знает, как проявить почтение?

   – О, ради всего святого, – фыркает Тристан. – Как ты хочешь, чтобы мы тебя называли? Мистер Смерть?

   Смерть громко вздыхает.

   – Смертные. – Он качает головой. – Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по крикам. Было время, когда мне достаточно было появиться перед кем-нибудь из вас, и они замирали от ужаса. Одного упоминания моего имени было достаточно, чтобы вселить в них глубочайший ужас. На самом деле, я...

   Его голос затихает, и я прослеживаю за его пристальным синим взглядом, который снова останавливается на Чан. Та как раз расстегивает ремешок на подбородке расшитой блестками и перьями шапочки. Она снимает ее и встряхивает длинными, блестящими, черными волосами, которые элегантно рассыпаются по спине.

   Она поднимает глаза и видит, что все уставились на неё.

   – Что?

   – Ничего, – Тристан качает головой.

   – Знаешь, Смерть... можно я буду называть тебя Смертью? – говорит она светским тоном, откладывая огромный головной убор на прилавок и заваливая перьями едва ли не половину кухни Тристана. – Если ты хочешь, чтобы все маленькие людишки тебя боялись, тебе, возможно, стоит одеться соответствующим образом. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, все это появление в темноте и вспышка молнии были приятными штрихами, но...

   – Чан, я не думаю... – начинает Тристан, но она продолжает, будто он и не говорил.

   – Я просто хочу сказать, мистер «разве вы, смертные, не знаете, как проявлять почтение», что мы довольно простые существа с нашим неразвитым мозгом и все такое, – произносит она тоном суше пустыни. – Наши первобытные побуждения можно свести к трем «Б».

   – Я почти боюсь спрашивать, – бормочу я, и Сэм рядом со мной прыскает.

   – Бей, беги или блядствуй. – Чан пожимает плечами. – Сейчас ты не выглядишь угрожающе. Если ты появишься в таком виде, последнее, что придет кому-то в голову, — это убежать от тебя. Они гораздо более склонны захотеть тебя трахнуть. На будущее, тебе, возможно, захочется попробовать всю эту штуку с саваном смерти и косой. Может быть, лицо-череп, руки скелета. – Она шевелит пальцами.

   – Иисусе, Чан, – бормочет Тристан, проводя рукой по лицу.

   – Что? Это обоснованный довод. – Она невинно поднимает руки. – Если ты собираешься выступить в роли сексуального генерального директора, ты не можешь ожидать, что бедные люди не захотят тебя трахнуть.

   Смерть внезапно исчезает со стула в вихре черного дыма и материализуется прямо перед Чан, прижимая её к стойке. Даже на её нелепо высоких каблуках он возвышается над ней. Честно говоря, в этот момент я не знаю — то ли мне волноваться, то ли брать ведро попкорна и устраиваться поудобнее, чтобы наблюдать за самой сюрреалистичной ситуацией, свидетелем которой я когда-либо был.

   – Ты меня заинтересовала, – заявляет он глубоким рокочущим голосом, глядя на неё сверху вниз.

   – Эй, отойди, здоровяк. – Чан похлопывает его по груди и двигается, заставляя его сделать шаг назад. – Меня загнал в угол двухметровый медведь в одной лишь сбруе и кожаной маске на секс-конференции в Брайтоне. Ты меня не пугаешь.

   – Что ты делала на секс-конференции в Брайтоне? – с любопытством спрашивает Тристан.

   – Мы проиграли пари, – отвечает Чан, а Дасти хихикает.

   – Это был незабываемый опыт, – добавляет Дасти.

   – Кажется, мы немного отклонились от темы, – вмешивается Дэнни. – Смерть, почему ты здесь?

   Смерть игнорирует Дэнни и продолжает смотреть на Чан еще несколько долгих секунд, прежде чем снова раствориться в дыму и появиться на своем стуле.

   – Надо признать, фишка с дымом — это круто, – шепчет мне Сэм.

   Вместо ответа Дэнни Смерть впивается бледно-голубыми глазами в Тристана.

   – У тебя закончилось время, Тристан, – говорит он.

   – Что?

   – Кости обнаружили, и время пошло.

   – Кости! – восклицает Дэнни, пугая Тристана так, что тот подпрыгивает. Дэнни торопится объяснить: – Прямо перед несчастным случаем нас с Мэдди вызвали на заброшенное поле для регби в Сурбитоне, потому что кто-то обнаружил человеческие кости, зарытые под полем. Боже мой, как я мог забыть?!

   – Наверное, потому что тебя ударило по голове деревом, – ворчит Чан.

   – Вы нашли кости? – переспрашивает Тристан. – Человеческие кости?

   Дэнни кивает.

   – У меня нет никаких подробностей. Честно говоря, все место преступления было странным. Кости были разложены странно, все аккуратно сложены друг на друга. И не было никаких признаков того, что кто-то копал. Казалось, что земля просто разверзлась и выплюнула кости. Доктор О'Хара сказал, что не сможет определить возраст или пол жертвы, пока не вернет кости в свою лабораторию и не осмотрит их как следует. Но это было пару дней назад, так что, возможно, у него уже есть какие-то ответы.

   – О'Хара? – переспрашивает Тристан. – Роджер О'Хара?

   Дэнни кивает.

   – Это он. Странный парень с зачесанными волосами. Ты его знаешь?

   – Он работает в отделе судебной антропологии. – Тристан прикусывает губу и снова косится на Смерть. – Все как ты мне и говорил.

   – Что происходит? – спрашивает Дэнни. – Ты что-то знаешь о костях?

   – Э-м. Думаю, я знаю, кому принадлежат кости.

   – Что? – Дэнни хмурится. – Кому?

   – Брюсу Рейесу. Он один из призраков книжного магазина в Уайтчепеле, о котором я тебе рассказывал, – отвечает Тристан, и я перевожу взгляд на Дасти. Неужели он имеет в виду того самого Брюса, «не-парня» Дасти с мощными бедрами и в крошечных шортах? – Он Дасти... Неважно. В любом случае, он почти всегда появляется в форме для регби. Мы думаем, он умер где-то в восьмидесятых.

   Определенно, да. Тот самый.

   Возможно, Дасти была права насчет Высшего руководства, как она любит это называть. Возможно, мне суждено быть здесь. Я имею в виду, каковы шансы? Я приехала в Лондон в поисках ответов о своей матери и о своей родословной, только для того, чтобы оказаться в центре сверхъестественного кризиса с кучей людей, которые связаны с ней и ее зданием... и, очевидно, с ее призраками. Не говоря уже о том, что Смерть каким-то образом в этом замешан.

   – Восьмидесятые? – Дэнни задумчиво почесывает челюсть. – Можешь сузить круг поиска?

   Тристан качает головой.

   – Брюс ничего не помнит о своей смерти, а его тело так и не было найдено, так что он так и не решил свои незаконченные дела и не пошел дальше. Вместо этого он охраняет волшебную дв... – он осекается и бросает взгляд на Смерть, который вскидывает бровь. – Я имею в виду портал, – поправляется он, закатывая глаза. – Он охраняет портал.

   – Портал? – выпаливаю я. – Какой портал?

   – Ты можешь им рассказать, Тристан, – говорит Смерть, удобно откидываясь на спинку стула. – Тебе понадобится их помощь.

   – В задней комнате книжного магазина есть портал, – объясняет Тристан. – Это... как его назвал Брюс? – спрашивает он у Дасти.

   – Промежуточное место, – шепчет она.

   – Именно так. – Он кивает. – Это промежуточное место, дверной проем между миром живых и миром мертвых. Оно позволяет заблудшим душам перейти в загробный мир.

   Я смотрю на него, и мысли в голове несутся вскачь. Они полны обрывков моих снов и странных видений: первого — когда я коснулся ручки двери магазина, и второго — у ресторана под проливным дождем.

   Портал в другое место... промежуточное место. Это как-то связано с тем, почему моя мать отказалась от меня?

   – Ла-а-адно... – Дэнни морщится, неловко передвигая сломанную ногу. – Он охраняет дверной проем. Зачем ему нужен охранник?

   – Чтобы души не возвращались через него, я полагаю, – отвечает Тристан, глядя на Смерть в поисках подтверждения.

   – Или что-нибудь похуже, – добавляет Смерть.

   – Что ты имеешь в виду? – Дэнни наклоняет голову, внимательно изучая Смерть.

   – На свете есть вещи куда опаснее меня, – тихо говорит Смерть, когда дождь бьет по окну, а над головой раздается очередной громкий раскат грома.

   – Например? – спрашивает Чан, глядя вверх на мигающие лампочки.

   – Те, что обитают во тьме, те, что никогда не должны видеть дневной свет... те, что используют неохраняемый проход в качестве канала в ваш мир, и хаос последует за ними.

   От его слов меня пробирает ледяной озноб до костей. С чем же именно связаны моя мать и её семья?

   – Итак, если я правильно понял. – Дэнни ёрзает на сиденье. – Если кости Брюса – это те, что мы обнаружили, и его незаконченное дело будет решено, он перейдет к свету или что там делают духи?

   – Обычно, – бормочет Тристан. Он поворачивается к Смерти: – Но разве ты не говорил, что у Брюса будет выбор? Что он может остаться?

   – В случае с Брюсом — да. – Смерть наклоняет голову. – Он может выбрать остаться на земле, но он всё равно будет привязан к порталу.

   Интересно, кто такой этот Брюс Рейес. Как вышло, что он обитает в книжном магазине? Он умер там или как-то связан с моей биологической семьей?

   – А если он выберет перейти? – спрашивает Дэнни. – Что тогда случится с проходом?

   – Тебе лучше молиться, чтобы он этого не сделал, – зловеще отвечает Смерть.

   – Почему? – Дасти внезапно прерывает его. – Почему это должен быть Брюс? Наверняка кто-то другой охранял вход перед его смертью.

   – Это сложно, – признает Смерть.

   – Так не усложняй. – Дасти топает ногой и кладет руки на бедра. – Потому что с моей точки зрения, все это чертовски несправедливо по отношению к Брюсу.

   Смерть холодно смотрит на неё, даже не пытаясь что-то объяснять.

   – Смерть. – Тристан потирает виски, морщась, как от боли. – Дасти права. Почему это обязательно должен быть Брюс?

   Тот вздыхает:

   – Мы это уже проходили.

   – Да, но тогда я думал, что это какой-то странный сон.

   – Все, что я могу сказать, это то, что портал и его расположение отличаются от других проходов.

   – Я не понимаю. – Тристан разочарованно качает головой. – Что такого особенного в старом захудалом книжном магазине в Уайтчепеле?

   Вот именно это я и хочу знать.

   – Родословная. – Смерть смотрит прямо на меня, и у меня всё сжимается внутри. Он знает, кто я? Знает о моей связи с магазином и его владелицей?

   – Что? Родословная Брюса? – Тристан хмурится.

   Кот, который до этого момента мирно дремал на коленях у Дэнни, приоткрывает один сонный глаз и замечает Смерть. Он лениво потягивается и спрыгивает на пол. Переваливаясь коренастым телом, он лениво подходит к ​​Смерти, обнюхивает штанину, а затем, сделав характерное движение задом, запрыгивает к нему на колени.

   Смерть с брезгливостью смотрит на мурлыкающего кота.

   – Уф, убери его от меня. – Он морщит нос.

   – Я думала, ты любишь кошек. – Губы Чан кривятся в усмешке. – Разве древние египтяне не верили, что они являются хранителями мертвых?

   – Это было много веков назад, а этот толстый и ленивый. — Смерть переводит взгляд на Джейкоба Марли, обращаясь к нему напрямую: — Ты позоришь своих предков.

   Ответом Джейкоба Марли становится громкое мурлыканье; он тянется вверх, ставит лапы Смерти на грудь и тычется носом в его подбородок, после чего лижет его. Выражения лица Смерти хватает, чтобы Тристан потянулся и снял кота с его колен. Кот издает громкий возмущенный мявк, разворачивается на коленях Тристана, хлещет его хвостом по лицу и прыгает обратно к Дэнни, снова устраиваясь там.

   – Извини за это, – бормочет Тристан. – Джейкоб Марли... — Он замолкает и качает головой, меняя тему. – Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сделал, Смерть. Я имею в виду, что это за родословная? Я должен исследовать генеалогическое древо Брюса? Как это поможет?

   – Смертные. – Смерть закатывает глаза. – Всегда ждут, что им предоставят ответы. Я не могу сказать тебе, что ты хочешь знать, поскольку я связан собственными правилами и ограничениями. Правилами, которые, да, я могу нарушать, чтобы помочь тебе, но есть пределы. Остальное ты должен выяснить сам.

   – Что выяснить? – голос Тристана срывается на крик от отчаяния.

   – Раскрой секрет портала, и ты узнаешь, почему это должен быть Брюс.

   – Но...

   Прежде чем Тристан успевает возразить, Смерть исчезает, оставляя нас пялиться друг на друга и гадать, что за чертовщина происходит.

   – Ну, это было странно, — бормочет Чан.

   – Трис. – Дэнни тянется к его руке.

   – Это несправедливо, – выпаливает Тристан.

   – Трис, всё будет хорошо. – Дэнни сжимает его ладонь.

   – Как это может быть хорошо?! – орет тот в ответ.

   – Трис.

   – Нет! – отрезает он. – Это такая хрень. Я не подписывался ни на что из этого. Я не просил, чтобы мне давали возможность видеть мертвых людей, но я согласился, потому что какой у меня был выбор, на самом деле? Но это? Это совершенно другое. Это не то, когда какой-то случайный дух следует за мной домой, а я помогаю ему решить его незаконченные дела, чтобы он мог двигаться дальше. Я не могу этого сделать. Я ничего не знаю о нераскрытых делах и магических дверях. Я и так чувствую себя дерьмом, и у меня раскалывается голова. Ты сломал ногу, мы даже не начали собирать вещи в квартире или искать новое жилье, и нам нужно уехать отсюда через несколько недель. А теперь, вдобавок ко всему, я должен выяснить, как и почему Брюс должен охранять какую-то дурацкую дверь. А мой кот меня ненавидит!

   Он заканчивает свою речь эффектно, разрыдавшись.

   – И я голоден, – с несчастным видом добавляет он.

   Должен сказать, я ему сочувствую. Я на периферии этого бардака и в то же время по уши в нем завяз, хотя они об этом и не знают. Я понимаю его тревогу и разочарование, потому что разделяю их.

   – Ладно, тут еще многое предстоит разобрать, – Дэнни протягивает руку и гладит Тристана по спине. — Чан, не могла бы ты принести Тристану стакан воды и парацетамол? Это должно снять головную боль.

   Дасти пододвигает к нему коробку с салфетками. На самом деле очень трогательно видеть, как все его друзья спешат позаботиться о нём. Я чувствую укол грусти и гадаю, каково это — иметь такую поддержку.

   – Спасибо, – бормочет он, вытягивая салфетку.

   – У тебя есть меню китайской еды на вынос, о которой ты упоминал ранее? – Сэм улыбается ему. – Я пойду и возьму ужин для всех.

   Тристан громко шмыгает и сморкается.

   – В ящике рядом с тобой. – Джейкоб Марли, явно чувствуя вину за недавнюю оплеуху хвостом, перебирается от Дэнни обратно к Тристану на колени и, громко мурлыча, трется головой о его грудь. Со вздохом Тристан поднимает руку, чтобы погладить кота.

   – Видишь? – Дэнни тихо смеется. – Он не ненавидит тебя. Ему просто нравится быть придурком. Это его характер.

   – Ладно, вычеркиваем три пункта из твоего панического списка, – Чан ставит перед ним стакан воды и протягивает упаковку обезболивающего. – Головная боль, еда, кот. Что дальше?

   – Нераскрытое дело Брюса, – вмешивается Дэнни. – Если это кости Брюса, а похоже, что так оно и есть, вам не о чем беспокоиться. Возможно, я официально нахожусь в отпуске, пока заживают моя нога и ребра, но у нас есть я и Сэм, и это буквально то, чем мы занимаемся. Мы выясним, что случилось с Брюсом.

   – Дэнни прав, – Сэм поворачивается к Тристану с меню в руках. – Тебе не обязательно делать это самостоятельно. Мы поможем.

   – Я тоже, – добавляет Чан. – И Колючка тоже, не так ли? – Она подмигивает.

   Я чувствую себя оголенным нервом, мне неловко, я здесь чужой, поэтому совсем не ожидал, что меня включат в это... во что бы то ни было, и это заставляет меня быть немного резким и защищаться.

   – О боже, пожалуйста, все, перестаньте называть меня Колючкой!

   – Мы делаем это, потому что ты нам нравишься, – Чан посылает мне воздушный поцелуй.

   Сердце екает, и я хмурюсь. Я не знаю, что делать со всеми этими захлестывающими эмоциями, которые в кои-то веки бурлят во мне, а не исходят от окружающих меня людей.

   – Но вы меня не знаете.

   – Ну, тогда, может, ты позволишь нам узнать тебя поближе, – отвечает она.

   Я смотрю на нее, потом на остальных — все наблюдают за мной, и чувствую себя невероятно неловко.

   – Ладно, – бросаю я. Жалею, что прозвучало не слишком любезно, но я серьезно сбит с толку всем происходящим. – Я помогу.

   – Спасибо, – бормочет Тристан, выглядя немного смущенным. – Извините за весь этот срыв.

   – Это? Пфф, – усмехается Чан. – Это едва ли можно считать надутыми губами. Тебе стоит попробовать поработать с кучей трансвеститов. Срывы в «Радужной Комнате» просто эпичны.

   – Она права, – соглашается Дасти. – Вместо «работник месяца» у нас был «провал месяца». Победитель получал корону и все остальное.

   – Хорошо. – Чан в восторге хлопает в ладоши. – У нас есть своя банда Скуби.

   Сэм ухмыляется.

   – Может, больше похоже на Баффи - Истребительницу вампиров.

   – О, боже, так оно и есть. – Она громко смеется. – Ладно, думаю, пора разделять и властвовать.

   – Неплохая идея.

   – Знаю. – Чан подмигивает мне. – Я предлагаю, чтобы два симпатичных детектива выяснили, что случилось с бедным Брюсом. Трис, ты и Дасти можете пойти в книжный магазин и поговорить с Брюсом, может, он поможет выяснить, что случилось с волшебным дверным проемом. А мы с Колючкой...

   – Харрисон, — поправляю я, закатывая глаза.

   – ...поможем собрать все необходимое и начнем искать для тебя новую квартиру, –  продолжает она, будто я и не открывал рта.

   – А ты думал, я властная. – Дасти усмехается. – Поверь мне, когда мама Чан начинает действовать, проще просто делать то, что она говорит. Она обычно всегда права.

   – Ладно, – говорит Чан, хватая сумку. – Я пойду переоденусь. Сэм, если ты и Колючка хотите разобраться с едой, мы все сможем сесть и обсудить детали нашего первого приключения Баффи.

   – Тебе действительно не нужно переодеваться из-за нас, – усмехается Сэм, и его взгляд снова одобрительно скользит по наряду Чан. Мне хочется пнуть то ли его, то ли себя — не знаю. Знаю только, что Сэм — последний, с кем мне сейчас хочется находиться рядом. По крайней мере, пока я не приду в равновесие и не перестану чувствовать эти нелепые уколы...

   Чего? Желания? Ревности? Уф, насколько же проще было жить, когда моё либидо и чувство симпатии находились в режиме «выключено».

   – Извини, красавчик, но в этом слишком трудно сидеть, – смеется Чан, виляя бедрами, отчего перья колышутся.

   – Вот, все улажено, – Дэнни нежно берет Тристана за подбородок и запечатлевает мягкий поцелуй на его губах.

   Мне приходится отвернуться. Я не хочу думать о том, какая на самом деле грустная и пустая моя жизнь.