Глава 10

   Харрисон

   Я чувствую себя виноватым.

   Прошло уже несколько дней после того случая в ресторане и начала странного, сверхъестественно сильного шторма, который не утихает ни на минуту, а я так и не ответил на путаное голосовое сообщение Тристана.

   Дождь барабанит в кухонное окно, пока я потягиваю чай из кружки. Глядя на то, как снаружи завывает буря, пока я сижу в тепле и уюте, закутавшись в пижаму и кардиган, я невольно уплываю мыслями вдаль. И прежде чем я успеваю это осознать, я уже снова размышляю о темных глазах и сексуальной улыбке.

   Я сердито фыркаю на себя. Ради всего святого, я веду себя как подросток, который впервые влюбился. Отвернувшись от окна и унылых осадков, я иду в гостиную на поиски пульта от телевизора. Мне нужен фоновый шум — что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о той ночи.

   Мне неловко сразу на нескольких уровнях. От того, что я потерял контроль над способностями на глазах у кучи незнакомцев, в животе всё сжимается, но от того, что я вытворял в душе, думая о Сэме, кончики ушей начинают пылать, а щеки заливает жар. До сих пор не верится, что я мастурбировал, представляя мужчину, которого едва знаю.

   Я виню во всём избыток сверхъестественной энергии, которую наверняка впитал из этого шторма — вот отсюда и неуправляемая эрекция. Что касается мыслей о Сэме — ну, это была чистая случайность. Под рукой просто не оказалось подходящего вдохновляющего материала, вот он и стал первым, за кого ухватился мозг. Может, мне стоит почитать любовный роман или посмотреть фильм, или еще что-нибудь — на случай, если это повторится.

   У меня должны быть варианты.

   Заметив пульт на подлокотнике дивана, я хватаю его и включаю телевизор. Переключая немногочисленные каналы, я останавливаюсь на прогнозе погоды.

   – Шторм «Найджел» привел к полному хаосу в работе общественного транспорта: затопило несколько линий метро. Метеорологическая служба объявила янтарный уровень опасности для Большого Лондона и советует лондонцам оставаться дома и не выезжать без необходимости. Эксперты затрудняются объяснить необычную погодную ситуацию, которая, похоже, прочно установилась над городом без каких-либо признаков изменения или ослабления. Кроме того, после беспрецедентной грозы прошлой ночью до сих пор не восстановлены линии электропередач, в результате чего многие дома и предприятия по-прежнему остаются без электричества. В ближайшие двадцать четыре часа прогнозируются сильные дожди и ветер скоростью до шестидесяти миль в час, но одно можно сказать наверняка. Шторм «Найджел» еще далеко не закончил с Лондоном.

   Когда Херн сказал мне, что грядет буря, я подумал, он выражается метафорически, но это? Я не только понятия не имею, что могло вызвать такое, но и совершенно не понимаю цели происходящего — если только цель не в том, чтобы посеять как можно больше хаоса.

   Жаль, что мне не с кем об этом поговорить. Я знаю, что у меня есть папы, но я не хочу их волновать, а уж тем более втягивать в это дерьмо — по крайней мере, пока сам не разберусь.

   Предполагалось, что я приеду в Лондон, чтобы встретиться с матерью и получить ответы о моем происхождении, а не... вот это. Сверхъестественные штормы, одержимость духами, сексуальный темноволосый...

   Нет.

   Раздраженно отмахнувшись от этой мысли, я возвращаюсь на кухню и споласкиваю пустую чашку. Мысли возвращаются к приглашению Тристана зайти на кофе. Он действительно имел это в виду или просто старался быть милым после моего мини-скандала в ресторане? В конце концов, прошло несколько дней, а он больше не писал. Может, это одна из тех фраз, которые люди бросают мимоходом, не имея в виду ничего конкретного? Вроде надо как-нибудь пообедать или я позвоню, как освобожусь, или да, я хочу быть твоим другом...

   Я вздыхаю. Иногда я ненавижу быть собой.

   Пожалуй, мне стоит пойти одеться. Магазин сегодня можно не открывать. Все записи клиентов отменились из-за погоды, и я сомневаюсь, что кто-то заглянет ко мне с улицы под таким ливнем, который и не думает прекращаться. Но, несмотря ни на что, я не люблю бездельничать. Это только дает моему мозгу больше времени, чтобы раздражать меня, зацикливаясь на каждой случайной мысли о Тристане и его странной компании друзей.

   Собираясь идти в спальню, я разворачиваюсь и издаю позорный вскрик, когда оказываюсь лицом к лицу со статным и весьма бесплотным трансвеститом.

   – Святая богиня, – выдыхаю я, прижимая руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Я во все глаза смотрю на призрака, который раньше был заперт в теле Тристана.

   Она ухмыляется и перебрасывает светлые волосы через плечо.

   – Не в первый раз меня называют богиней, и должна сказать, это никогда не надоедает.

   – Я не это имел в... – я осекаюсь и громко выдыхаю. – Дасти, верно? – Она кивает. – Что ты делаешь в моей квартире? Почему ты не где-нибудь там, хирургически припаянная к Тристану?

   – Мы же говорили, что это была случайность, — фыркает она.

   – Это все равно не объясняет, почему ты здесь. – Её взгляд медленно опускается на мою пижаму — признаю, она вырвиглазного лимонно-зеленого цвета, вся в котлах и метлах. Её бровь медленно ползет вверх. – Что? – защищаюсь я. – Это подарок от пап.

   – Ничего, – отвечает она. – Мне нравится неоновая цветовая палитра. Уверена, этот оттенок видно даже из космоса.

   Я прижимаю пальцы к переносице. Легкая головная боль, тлевшая в затылке из-за недосыпа и постоянных снов, грозит перерасти в полноценную мигрень.

   – Дасти. Что. Тебе. Нужно?

   – Поговорить... не для протокола.

   – Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я с любопытством.

   – Я имею в виду, что не хочу, чтобы ты пересказывал этот разговор Тристану, а то он решит, что я лезу не в своё дело.

   – А ты нет? – на этот раз я вскидываю брови. – Разве ты не лезешь?

   – Чисто символически и с лучшими намерениями, — она машет рукой, и ее пальцы, оканчивающиеся смертоносного вида когтями, выкрашенными в убийственно-красный цвет, сверкают в лучах света.

   – Может, мне присесть для этого разговора?

   – Пф-ф, – фыркает она. – Да хоть фанданго чечёткой отбивай, лишь бы слушал внимательно.

   – Тебя трудно не заметить.

   – Как это мило, Рыжик, – воркует она.

   – Это не моё имя.

   – Короче, Малиновый Рожок, – я закатываю глаза, но сажусь на ближайший стул. – Так вот, Высшее руководство сказало мне...

   Я поднимаю руку, и она замолкает.

   – Высшее руководство?

   – Ну, знаешь, высшие силы, власть имущие — называй как хочешь. Они сказали, что я должна убедиться, чтобы вы с Тристаном познакомились поближе.

   – Одна фраза — и столько вопросов, – бормочу я, уставившись на неё.

   – Слушай, Клубничный Тортик, – она снова взмахивает рукой. – Много тебе Тристан успел рассказать?

   – О чём именно?

   – Обо всём. О том, как он начал видеть мертвых, как мы с ним встретились.

   – Ничего, – я хмурюсь. – С чего бы ему? Я его едва знаю. За вычетом встречи в Уайтчепеле и того случая, когда вы ввалились в мой магазин, как сиамские близнецы, я с ним почти не разговаривал.

   – Ревеневый Пирожок, я думала, вы все ходили ужинать?

   – Ходили, но это было огромной ошибкой, – я напрягаюсь. – Я и двух слов не успел вставить, как грянул шторм и вырубило свет. После... – я осекаюсь, осознав, что чуть не сболтнул лишнего.

   – После? – глаза Дасти сужаются.

   – Ничего, — бурчу я.

   – Ты можешь мне рассказать, знаешь. У меня есть допуск.

   – Ты ведь не работаешь на правительство, не так ли? – я моргаю, но она лишь пожимает плечами.

   – Ты удивишься, насколько загробная жизнь бюрократизирована.

   Я задумываюсь на секунду:

   – Вообще-то, вряд ли.

   – Я — духовный наставник, – заявляет Дасти. – Ну... наставник-стажер, – поправляется она. Я непонимающе смотрю на нее, и она продолжает: — Меня убили в прошлом году в клубе «Радужная Комната» в Шордиче, где я выступала как трансвестит.

   – Я вроде как понял это.

   – Ты бывал в «Радужной Комнате», Клюквенный Маффин?

   – Нет, я переехал сюда всего месяц назад, – раздраженно говорю я, – и прекрати называть меня в честь красных десертов! Меня зовут Харрисон.

   – Знаю, – просто отмахивается она. – В общем, меня убили.

   – Ты уже говорила.

   – И это совпало с моментом, когда Трис обнаружил, что видит призраков, и...

   – Погоди, – я выставляю руку. – Это новая способность для Тристана? Он не родился с этим даром?

   – Ну, на самом деле, вроде как родился. По словам его мамы — я встретила её на прошлое Рождество, потому что она тоже мертва, — в детстве он постоянно болтал с духами. Но когда она умерла, он как бы закрыл эту часть себя и забыл, что умеет это делать.

   – Хм. – Я с интересом смотрю на неё. – А что послужило катализатором?

   – Чем?

   – Какое событие пробудило спящую способность? – спрашиваю я в предвкушении.

   – О, коктейль.

   – Коктейль? – Я растерянно моргаю. – И что, черт возьми, в нем было?

   – Да не в самом коктейле дело, а в кубике льда. Он случайно подавился и технически был мертв целую минуту. А потом его откачал его нынешний супергорячий парень Дэнни, который по совместительству детектив Скотленд-Ярда. Вообще-то, именно ему поручили расследование моего убийства. Так они и познакомились — на полу паба «Корона» в Хакни. Так что, если вдуматься, это благодаря мне они влюбились друг в друга.

   – И всё это правда было? Звучит как мыльная опера.

   – Чистая правда, клянусь.

   – Я даже не знаю, что и думать.

   – Проще не сопротивляться, – изрекает она мудро. – Просто прими это. В общем, – она выдыхает. – На чем я остановилась? Ах да, мое убийство раскрыли. Оказалось, это была дочка мужика, с которым у меня был короткий роман. Он был прилипалой восьмидесятого уровня с тягой к трансвеститам, а она — серийной убийцей-психопаткой в бесконечной степени с тяжелыми «папочкиными проблемами»... ну, знаешь, уровня «Игры престолов», если ты понимаешь, о чем я.

   – Я бы предпочел вообще к этому не прикасаться, – сухо замечаю я, но она продолжает свой монолог, как будто я вообще ничего не говорил. Я начинаю задаваться вопросом, требуется ли вообще мое участие в этом разговоре.

   – Так вот, убийство раскрыто, потом Трис помог мне уладить мои незаконченные дела, и — та-да! — Я вышла на свет.

   – Вышла?

   Она кивает:

   – Сначала было довольно круто. Я там нехило тусила. Не хочу хвастаться знакомствами, но Фредди — просто умора, Джордж и правда такой красавчик, а Хендрикс — чувак вообще на расслабоне. И это только верхушка селебрити-айсберга.

   – Угу, – выдавливаю я, не зная, как на это реагировать.

   – Но через какое-то время мне стало скучновато, и я поняла, что ужасно скучаю по Тристану, хоть мы и недолго были знакомы. А потом я узнала кое-что, о чем не могу тебе рассказать — небесный договор о неразглашении и всё такое. Но скажем так, меня пригласили обратно на Землю, чтобы я стала духовным наставником.

   – Пригласили?

   – Ну ладно, – она фыркает и закатывает глаза. – Я просто не приняла отказа. Я лично очень заинтересована в благополучии Тристана и умею быть крайне убедительной, когда припрет.

   – Охотно верю.

   – Предполагалось, что я просто вернусь, буду тусоваться со своим маленьким заклинателем призраков, стану его сказочно одетым духовным помощником и буду помогать ему помогать другим решить их незаконченные дела, чтобы они могли перейти к свету.

   – Подозреваю, застревание в его теле не входило в должностные обязанности.

   Дасти фыркает:

   – Нет, это и правда была случайность, и «костюмы» были в бешенстве, уж поверь. Пытались отправить меня на курсы по физической безопасности и предотвращению случайных подселений.

   Я начинаю всерьез сомневаться в собственном рассудке, но Дасти продолжает как ни в чем не бывало.

   – Они были в бешенстве, с большой буквы Б. А теперь творится вся эта дичь, и наверху все как воды в рот набрали.

   – Дичь? – Я моргаю. – Более дико, чем если бы призрака отправили на курс по физической безопасности и предотвращению случайного подселения?

   – Ой, я там не осталась. Скукотища, – она машет рукой. – Вылезла в окно, как только они отвернулись. Нет, я про шторм. Он не природный. За этим кроется что-то еще. А теперь Тристан слег с гриппом, а на машину Дэнни рухнуло дерево и придавило его.

   – Что?! – восклицаю я с тревогой. Я видел этого человека всего пять минут, но точно не желал ему зла. – Он в порядке?

   – Жить будет. Сломанная нога и куча мелких травм, но могло быть гораздо хуже, – Дасти хмурится и прикусывает губу. – Но что бы ни стояло за этим сверхъестественным штормом, «костюмы» наверху в холодном поту. Будто знают что-то, чего мне не говорят.

   – С чего ты это взяла?

   – Они велели мне проследить, что ты держишься поближе к Тристану.

   – Я? – мои глаза округляются. – Почему именно я?

   – Ты шутишь? Я видела, на что ты способен, – она энергично потирает ладони, а затем изображает, как бьет себя разрядом дефибриллятора.

   – Очаровательно, – бормочу я.

   – Какими бы ни были их мотивы, у тебя есть серьезное магическое моджо, и я хочу, чтобы ты был в команде Триса.

   Я пристально смотрю на нее.

   – Это не чертовы «Голодные игры».

   Она ухмыляется:

   – Заглянешь к нему?

   – Прямо сейчас?

   – Ну, я бы советовала переодеть эту пижамку, пока ты не повредил кому-нибудь сетчатку.

   Я смерил взглядом её латексный наряд цвета розовой жвачки:

   – Ты не производишь впечатление человека, испытывающего отвращение к кричащим цветам.

   – И то правда, – она подмигивает. – Но ты не производишь впечатления человека, которому нравится, чтобы его видели в виде менее чем безупречном.

   – Это настолько очевидно?

   Она снова улыбается, но на этот раз как-то мягче:

   – В этом нет ничего плохого, мой рыжий пряничек.

   – Я всё гадал, как скоро мы перейдем к аналогиям с имбирем.

   – Так ты пойдешь?

   – Куда пойду?

   – Проведать Тристана.

   Я колеблюсь, но разве я не думал об этом раньше? О том, что было бы неплохо иметь кого-то, с кем можно поговорить обо всем происходящем — кого-то, кто поймет и не сочтет меня сумасшедшим.

   – Почему именно сейчас?

   – Не знаю. У меня просто странное чувство, что вот-вот случится что-то важное, а мне нужно быть в другом месте. Мне будет спокойнее, если за ним присмотрит какая-нибудь крутая ведьма.

   – То есть я теперь нянька? – отвечаю я сухо, хотя то, что меня называют крутой ведьмой, доставляет мне немного... не хочу сказать, что прямо восторг, но какая-то часть меня находит это весьма приятным. А ведь они еще не видели и доли того, на что я способен на самом деле.

   – Не нянька. И ради бога, не говори Тристану, что это я тебя послала.

   Я шумно выдыхаю:

   – Возможно.

   – Осторожнее с энтузиазмом, Вишневое Пирожное, а то надорвешься.

   – Почему он тебя терпит?

   – Из-за моего очаровательного характера и фантастического голоса. Хочешь, я...

   – Нет.

   – Ну и ладно, ты не знаешь, что теряешь. Я отлично пою Стрейзанд.

   – Уверен, что так и есть, – отвечаю я. – Ты-то сама куда собралась? Нашла еще одно окно на курсах по технике безопасности для духов, из которого можно вылезти?

   Её губы подергиваются:

   – Я иду к Брюсу.

   Я вскидываю бровь:

   – Брюсу?

   – Он умер в восьмидесятых, играл в регби, – она весело напевает. – Он носит крошечные  шортики, и — клянусь всеми диско-шарами — какие у него бедра!

   – Он твой парень?

   Она выглядит крайне возмущенной:

   – Нет! Кто сказал «парень»? Он... он друг, у которого — совершенно случайно — очень мощные бедра, роскошный член и очень, очень талантливый рот.

   Тут я уже краснею.

   – Ладно. Как скажешь.

   – Я ненадолго. Просто заскочу в тот книжный на минутку, спрошу его...

   – Книжный? – резко перебиваю я, и в животе всё сжимается. Не знаю почему — в Лондоне тысячи книжных. Неужели это...

   – Он обитает в книжном магазине в Уайтчепеле. Там продают оккультные книги, диковинки и всё такое. Трис типа подружился с этой старой мошенницей, любительницей джина, которая там заправляет.

   – Мошенницей?

   – Мадам Вив, – продолжает Дасти, не замечая моего внутреннего смятения. – Трис к ней прикипел. Не знаю, почему, учитывая, что при нашей первой встрече она содрала с него пятьдесят фунтов за фальшивое гадание.

   Она продолжает что-то говорить, но я больше не слышу ни слова. Во рту пересохло, а в ушах стоит пронзительный звон. Как человек, встреченный мной по чистой случайности, может знать мою мать? И не просто знать, а дружить с ней. Хотя, наверное, это не совсем случайность. В конце концов, я столкнулся с Тристаном как раз в конце переулка, ведущего к книжному магазину.

   Это может быть шансом. Если я еще не готов встретиться с ней лицом к лицу, возможно, мне удастся выудить какую-то информацию у Тристана как бы между прочим. Ему вовсе не обязательно знать о нашей связи. Но если он наделен сверхъестественным даром, а его призрачный напарник спит с одним из призраков, бродящих по книжному магазину, может быть, они смогут рассказать мне больше о том, что происходит с моей матерью и с самим зданием.

   – Я сделаю это, – говорю я, бесцеремонно прерывая Дасти на середине её тирады.

   – Сделаешь что? – Она моргает.

   – Пойду проведаю Тристана.

   – Оу, — медленно произносит она, как будто забыла о просьбе, которую высказала перед тем, как перейти к разговору о женщине, которая оказалась моей биологической матерью... и, очевидно, мошенницей.

   Я изо всех сил стараюсь об этом не думать. Я здесь ради ответов. Это не значит, что эта женщина должна мне нравиться.

   – Окей, – Дасти ухмыляется. – Ну, тогда оставляю тебя переодеваться. Только помни: не...

   – Не говорить Тристану, что видел тебя, да-да.

   – Я у тебя в долгу, Текила Санрайз! – Она посылает мне дерзкий воздушный поцелуй и исчезает прямо у меня на глазах.

   Снова оставшись один в своей тесной квартирке, я выдыхаю воздух, который, как оказалось, задерживал, и не могу отделаться от мысли...

   Это плохая затея.

⛤⛤⛤

   Уже темнеет, и к тому времени, когда я обнаруживаю, что стою у двери квартиры в Хакни, уже гораздо позже, чем я предполагал. Я громко стучу и, выждав едва пару секунд, нажимаю на звонок. Это может показаться немного нетерпеливым, но правда в том, что я примерно в двух секундах от того, чтобы дать дёру.

   В животе всё скрутило от нервов, кулаки сжимаются. Я лихорадочно соображаю, что сказать, когда дверь открывается. Мои глаза округляются, а рот самовольно отвисает.

   – Какого черта?! – восклицаю я прежде, чем успеваю одернуть себя.

   Там стоял мужчина... женщина... человек, выжидательно глядя на меня. Он... она... они? Я был в полном замешательстве. На нем (ней?) боди телесного цвета в блестках и крошечное бикини с кристаллами, но, боже правый, перья! Сто-о-олько перьев. «Она», — решаю я, пока мне не скажут обратное. Она была одета как танцовщица из шоу в Лас-Вегасе и, честно говоря, выглядела сногсшибательно.

   – Да, чем могу помочь? – Она прищуривается, изучая меня, а я совершенно загипнотизирован этим немыслимым количеством перьев.

   – Э-э, могу я увидеть Тристана?

   – У тебя назначена встреча?

   – Э-э...

   – Да шучу я! – Она смеется. – Заходи.

   Я плетусь за ней, в полном смятении глядя на покачивающиеся перья хвоста, пока она идет вглубь квартиры.

   – Рыжий говорит, что знает тебя, – заявляет она, когда мы входим в кухню.

   – Я Харрисон, а не Рыжий, – сухо поправляю я, чувствуя, как краснеют щеки. – Ты всегда открываешь дверь в таком виде?

   – Нет, – невинно отвечает она, затем ухмыляется, и в этой улыбке есть что-то, что напоминает мне о Дасти. – Обычно я одета как французская горничная, если только Тристан и Дэнни не хотят, чтобы я убиралась голой.

   – Чан! – предостерегает Тристан, и я поворачиваюсь к нему, отмечая бледное лицо, темные круги под глазами и покрасневший нос. Да уж, выглядит он и правда неважно.

   – Харрисон, это Чан, – представил её Тристан. – Чан - моя подруга. Она выступает в транс-клубе в Шордиче и пришла прямо с репетиции, чтобы проведать нас с Дэнни.

   – Харрисон... – Глаза Чан сужаются. – Разве это не ты... – Она замолкает на полуслове, когда глаза Тристана предупреждающе расширяются, и он качает головой.

   – Э-э... неважно, – заключает Чан и улыбается мне. – Кофе?

   – Нет, спасибо, – отвечаю я, чувствуя себя максимально неловко.

   Тристан улыбается мне как-то слишком широко, а его парень Дэнни с любопытством наблюдает за ним. Рискну предположить, что Тристан до сих пор не рассказал ему о том инциденте с совместным использованием тела со своей мертвой подружкой.

   – Итак, Харрисон, что привело тебя сюда? – спрашивает Тристан.

   – Я... э-э...

   О боже, в голове пусто. Дурацкие, несуществующие навыки общения. Я пытаюсь придумать причину своего визита, которая не звучала бы как твоя покойная лучшая подруга велела мне зайти, или я хочу расспросить тебя о матери, которую никогда не видел.

   – Я хотел извиниться за ту ночь, за свое странное поведение. Я... – Мой взгляд падает на ногу Дэнни, и я вспоминаю, что мне не положено об этом знать. – Что случилось?

   – Автомобильная авария, – непринужденно отвечает Дэнни, когда Чан ставит перед ним на стол кружку с кофе. – Во время шторма на машину, в которой я ехал, упало дерево.

   Я молчу, не зная, что на это сказать.

   – Что не так? – спрашивает Тристан. Я открываю рот, сам не зная, что сейчас выдам, но, к счастью, дверной звонок отвлекает его внимание.

   – Черт возьми. Правда? – Чан закатывает глаза, ставя чашку чая перед Тристаном. – Я открою.

   Она исчезает и мгновение спустя появляется снова, на этот раз ведя за собой Сэма. У меня отвисает челюсть, а когда я вижу, как он бесцеремонно разглядывает ноги Чан, мои зубы сжимаются так сильно, что я удивляюсь, как они не треснули.

   Сэм негромко присвистывает:

   – Если меня так приветствуют, мне следует заходить почаще.

   Дэнни усмехается:

   – Чем мы обязаны такому удовольствию, Сэм?

   – Мэдди сказала мне, что ты проиграл спор с деревом, — он ухмыляется и достает из кармана маркер. — Подумал, что должен сам убедиться в этом и оказать ответную услугу, учитывая те искренние чувства, которые ты оставил на моем гипсе, когда я был в больнице.

   – Я пытался подбодрить тебя! – оправдывается Дэнни.

   – И, как я уже сказал, я здесь, чтобы отплатить тебе за это. – Сэм ухмыляется еще шире и вертит маркер в пальцах.

   – Как по-детски, – бормочу я под нос.

   Сэм переключает внимание на меня:

   – Харрисон. Какой приятный сюрприз. – Он многозначительно приподнимает одну бровь. – Кажется, ты должен был позвонить кому-то из нас после ужина в тот вечер, чтобы мы знали, что с тобой все в порядке.

   – Я... был занят, – мямлю я, отводя взгляд. Я не могу смотреть ему в глаза, когда вспоминаю, как использовал мысли о нем, чтобы довести себя до конца. Черт, я чувствую, как щеки снова начинают пылать.

   – Ух ты, какой интересный оттенок лобстера, – мурлычет Чан, отпивая кофе. Она наблюдает за нами через край кружки так, будто мы — самое захватывающее зрелище за весь день.

   Я свирепо смотрю на неё за сравнение с лобстером. Дасти хотя бы называла меня в честь десертов.

   – Я заходил проверить тебя, – говорит Сэм, и я окончательно теряю способность встретиться с ним взглядом.

   – Мне... мне нужно было работать, – бормочу я.

   – Угу.

   – Я здесь! – раздается громкий, знакомый голос. – Что я пропустила?

   – О, хорошо, Дасти тоже здесь, — Тристан закатывает глаза, но в голосе слышна нежность.

   – Прости, я опоздала, – Дасти поправляет короткое, обтягивающее платье с британским флагом, которое сменило её давешний розовый латекс (интересно, как часто она переодевается? Полагаю, когда ты мертв, гардероб безграничен). – Брюс был резвым.

   Сэм громко фыркает.

   – Я так и знал! – торжествующе вскрикивает Тристан и указывает на Сэма. – Ты можешь ее видеть!

   – Видеть кого? – не понимает Дэнни.

   – Дасти, – отвечает Тристан, глядя на Сэма, который выглядит весьма довольным собой.

   – Сэм может видеть призраков?! – изумленно восклицает Дэнни.

   – Мне так жаль, Сэм, – Тристан морщится. – Я не должен был этого говорить.

   – Не беспокойся об этом. Я знаю, что ты их видишь, и полагаю, теперь Дэнни знает, что ты можешь, так что я могу раскрыть карты. – Сэм пожимает плечами. – Да, я вижу мертвых.

   – Как? – спрашивает Тристан.

   – Опыт близкой смерти. – Его тон непринужденный. – Ты?

   – Подавился кубиком льда, – признается Тристан. – Не спрашивай.

   К счастью, мне не нужно изображать удивление, так как на меня сейчас никто не смотрит. По крайней мере, я так думал.

   – Ты кажешься ужасно спокойным по поводу всего этого, – подозрительно замечает Чан, и я понимаю, что она пристально за мной наблюдает.

   Я лишь пожимаю плечами, стараясь казаться невозмутимым.

   – Я тоже их вижу.

   – У тебя тоже был околосмертный опыт? – в голосе Дэнни сквозит полнейшее замешательство.

   – Нет... – я хмурюсь. – Я ведьма.

   – Ведьма...? – медленно повторяет Дэнни. – Думаю, мне нужно что-то покрепче кофе.

   – Только не с тем обезболивающим, которое ты принимаешь, – отрезает Тристан.

   – Ведьма... – задумчиво тянет Сэм, и его глаза загораются интересом, когда этот пристальный темный взгляд снова устремляется на меня. – Так вот оно что. Я знал, что в тебе что-то есть, но не мог понять, что именно.

   Я напрягаюсь.

   – Полагаю, ты собираешься сказать мне, что магии не существует?

   – Вовсе нет, – тихо говорит Сэм, изучая моё лицо. – За последние пару лет я видел слишком много всего, чтобы не верить, что где-то там есть что-то большее, чем все мы. То, что мы чего-то не понимаем, не делает это менее реальным.

   – Это так несправедливо! – прерывает нас Чан, и ее голос звучит так, словно она топает ногой. – Я что, единственная здесь, кто не может видеть Дасти?!

   – Я не могу, – поднимает руку Дэнни.

   – Наконец хоть кто-то в моей команде, – Она хлопает его по поднятой ладони.

   – Ну, – добавляет Дэнни в качестве предостережения, – во всяком случае, не без приема сильных наркотиков.

   – Что ты имеешь в виду? – любопытствует Чан.

   – Когда я был в больнице и меня держали на морфине, я мельком увидел Дасти. Хотя, если честно, тогда я думал, что это галлюцинация.

   – Наркотики, говоришь? — задумывается Чан.

   – Нет, – отрезает Тристан.

   – Я и не собиралась. – Она закатывает глаза. – Я не принимаю ничего сильнее парацетамола.

   – Это правда, – кивает Дасти. – Чан ненавидит принимать любые лекарства.

   – Но, может быть, алкоголь подействует так же, – задумчиво говорит Чан, постукивая длинным накрашенным ногтем по краю кружки.

   – Не смей, – отвечает Дасти.

   – Дасти говорит, не смей, – переводит Тристан для Чан.

   – Это была просто мысль, – надувается Чан. – Я тоже хочу увидеть Дасти.

   – А ты думал, что быть на больничном будет скучно, – бормочет Тристан, обращаясь к Дэнни.

   Дасти хмурится.

   – Я не совсем понимаю, зачем я сюда забрела.

   – И ты, и я. Как твой парень? – отвечает Тристан.

   – Брюс — не мой парень, – невинно заявляет она, ковыряя идеально накрашенный ноготь.

   – Ты проводишь все свое время либо с ним, либо говоря о нем, и ты знакома с его родителями, – констатирует Тристан.

   – Вот тут ты ошибаешься, умник. – Она ухмыляется. – Я не встречалась с его родителями. Вообще-то, они еще живы.

   – Но ты познакомилась с остальными членами его семьи, – парирует он.

   – Дело не в этом.

   – Он точно твой парень. – Тристан отпивает чай. – Хватит быть таким ребенком.

   – У Дасти всегда были проблемы с обязательствами, – вмешивается Чан, уловив суть разговора.

   – У меня нет проблем с обязательствами как таковыми, – пыхтит Дасти. – Мы с Брюсом просто не определили точно природу нашего... увлечения.

   – Увлечения? Боже мой, миледи, как возмутительно, – говорю я, не подумав, и внутренне вздрагиваю. Я чувствую себя немного не в своей тарелке здесь, среди этих людей, которым, очевидно, очень комфортно друг с другом. Проблема в том, что, когда я попадаю в неловкую социальную ситуацию, мой язык становится острым, а поведение — очень скованным.

   – Заткнись, Колючка, – Дасти свирепо смотрит на меня, прежде чем снова повернуться к Тристану. – Я просто говорю, что у нас не было возможности поговорить.

   – Должно быть, очень трудно разговаривать, когда чей-то член во рту двадцать четыре часа в сутки, – бормочу я чуть громче, чем собирался, мне хочется хлопнуть себя по лбу. Почему я не могу просто держать рот на замке? Дасти мечет в меня испепеляющие взгляды, и — ах да, точно — мне ведь «не положено» знать о ней и её «не-парне» Брюсе с его мощными бедрами и крошечными шортиками.

   Зачем я вообще здесь? Я ведь не могу расспрашивать Тристана о книжном магазине при всех.

   – Ладно, ладно. Хватит, вы двое, – вмешивается Тристан. – Дасти, честно говоря, у тебя его член во рту чаще, чем нет. Я знаю это, потому что ты постоянно мне это говоришь. А ты, Харрисон, кажешься довольно осуждающим.

   – Это его настройка по умолчанию. – Дасти смотрит на меня, скрестив руки на груди. – Может, если бы он вынул палку из своей задницы, он бы ...

   Тристан вздыхает.

   – Не заканчивай это предложение, Дасти. Ни у кого нет палки в заднице.

   – Кажется, я упустила весь смысл этого разговора, – Чан отпивает кофе.

   – И ты, и я. – Дэнни поднимает свою кружку и чокается с ее кружкой в ​​тосте. – Выпьем за то, чтобы быть в клубе не имеющих ни малейшего понятия.

   – Нам стоит сделать значки, – размышляет Чан. – Может быть, членские карты.

   Дэнни ухмыляется ей.

   Мое внимание внезапно привлекает довольно упитанный кот, с важным видом вваливающийся на кухню, словно он здесь хозяин. Единственное, что портит надменное выражение лица кота — это густой слой чего-то, похожего на подтаявшее шоколадное мороженое, вокруг морды.

   Он громко мяукает и направляется к Дэнни, который подхватывает его, усаживает на колени и хватает кухонное полотенце. Кот удовлетворенно мурлычет, позволяя Дэнни вытирать себе мордочку.

   – Ладно, если позволите, я подытожу, – говорит Тристан, указывая на Чан. – Ты здесь, потому что Дасти оставила тебе сообщение, чтобы ты зашла и проверила нас. — Затем он поворачивается к Дасти: – Кстати, Чан просит в следующий раз не использовать ее любимую помаду. – Он бросает взгляд на Сэма: – Ты зашел, чтобы нарисовать фаллические символы и написать непристойные стишки на гипсе Дэнни. – Потом он возвращается ко мне: – А ты, Харрисон... зашел поздороваться или у тебя что-то конкретное?

   – Эм, ну, я... – Пытаюсь что-то придумать. – Просто зашел, наверное.

   – Ладно. Уже поздно, и я голоден. Мне очень нужен куриный суп с лапшой из «Золотого дракона» за углом, – говорит Тристан. – Если вы, ребята, остаетесь, садитесь, и мы закажем еды.

   Сэм пожимает плечами.

   – Звучит как план.

   – Не думаю ... – начинаю я, но Сэм перебивает меня и подмигивает! Я тяжело сглатываю и свирепо смотрю на него, раздраженный тем, что мой дурацкий пульс участился.

   – Да ладно, Колючка. Мы не успели тебя покормить в тот вечер, так что сейчас попытаемся все исправить.

   Я продолжаю сверлить его взглядом.

   – Мне не нужно исправление, и не называй меня Колючкой.

   Голос Сэма становится на тон ниже:

   – Не пойми меня неправильно. Ты мне нравишься весь такой колючий.

   Жар разливается по телу.

   – Т-ты смешон, – заикаюсь я.

   – Ооо, развлечение во время еды! – ухмыляется Чан. – За этим будет забавно наблюдать.

   Внезапно снаружи раздается оглушительный удар грома, и свет гаснет, погружая нас в полную темноту.

   – Никому не двигаться, – говорит Чан. – Трис, милый, у тебя есть свечи?

   – Нет, – с некоторой грустью отвечает Тристан. – Видимо, мне нельзя их доверить.

   – Это правда, – забавляется Дэнни. – В прошлый раз мы чуть не потеряли шторы.

   Чан смеется где-то в темноте.

   – Тогда фонарик? – предлагает она.

   – Он должен быть в шкафу под раковиной, – говорит Дэнни.

   Я слышу, как она шарит в потемках, и вдруг вспыхивает луч света. Он рыщет по кухне, пока Чан пытается сориентироваться: сначала по Дэнни, потом по Тристану, но когда она переводит луч на стул между ним и мной, свет выхватывает лицо, которого здесь не было до того, как погас свет.

   Чан издает крик, способный разбить стекло — я уверен, ей светит карьера в низкобюджетных хоррорах, если ей когда-нибудь надоест выступать. Серьезно, что у Тристана за тяга к трансвеститам?

   Внезапно электричество снова включается, и кухня вновь заливается светом.

   Все замирают в разных стадиях шока, глядя на незнакомца, тихо сидящего на стуле рядом со мной. Похоже, они не знают, кто это, но я знаю. Не уверен как, но это знание  просто живет внутри меня, с абсолютной уверенностью.

   Существо, которое спокойно сидит и наблюдает за всеми нами, — не человек.

   Это — Смерть.