Глава 6

   Харрисон

   У меня раскалывается голова.

   Я сажусь в постели и с силой тру виски. Такое чувство, будто я совсем не спал. Странно, но на этот раз кое-что из сна осталось в памяти: мимолетные образы красивого мужчины с такими же рыжими волосами, и ощущение высокого темного здания, но ничего конкретного.

   Проводя руками по лицу, я вздыхаю и сползаю с кровати. Сначала проскальзываю в ванную, чтобы справить нужду, затем ополаскиваю лицо водой и направляюсь в крошечную кухоньку, чтобы поставить чайник.

   Как и всегда, я задвигаю сон на задворки сознания. Достаю кружку из шкафчика и бросаю взгляд в окно. На улице пасмурно, хотя дело идет к июню. Небо бурлит тяжелыми серыми и черными тучами, но шторм так и не разразился. Уже несколько дней в воздухе висит странное напряжение и чувство ожидания. Что-то грядет, и я не уверен, что это просто каприз погоды.

   Кажется, будто я чего-то жду, будто должно случиться что-то важное, но произойдет ли это со мной или вообще — покажет время.

   За спиной шумно закипает чайник, и я отрываю взгляд от стремительно темнеющего неба. Достаю коробку зеленого чая, завариваю чашку и бреду к дивану. Квартирка крошечная; после жизни на ферме я ожидал, что здесь разовьется клаустрофобия, но нахожу ее уютной.

   Эта мысль напоминает о семье, и я тянусь к телефону, прежде чем успеваю передумать. Прислонившись к столешнице, я слушаю гудки, и через пару секунд на экране появляется знакомое лицо.

   – Всё в порядке?

   – Пап, ты ведь знаешь, что не обязательно начинать каждый разговор с этого панического «всё в порядке».

   – Но ты в порядке?

   – Я в норме, – отвечаю я. – Звоню просто поздороваться.

   – Оу. – Он замолкает, и его лицо смягчается. – Привет, милый.

   – Пап, ты должен перестать предполагать худшее. – Я вздыхаю. – Я знаю, ты волнуешься, но...

   – Но?

   – Но я хочу иметь возможность обсуждать с тобой всё, что здесь происходит, а я не смогу этого делать, если буду знать, что это только напугает тебя.

   – Он прав, малыш. – Я слышу голос папса на заднем плане, а затем и его лицо появляется рядом с папиным. Я проглатываю комок в горле при виде двух моих самых любимых людей в мире. – Ты сам не свой с тех пор, как Гарри уехал в Лондон.

   – Знаю, знаю, – фыркает он. – Я сумасшедший.

   – Ты - нет, – отвечаю я. – Я знаю, как сильно ты меня любишь и как сильно переживаешь, но мне нужно, чтобы ты доверял мне, потому что у меня такое чувство, что история моей биологической семьи очень запутанная, и мне нужно знать, что ты на моей стороне и поможешь во всем разобраться.

   – Конечно, у тебя есть мы. – На мгновение воцаряется тишина, а затем папа снова берет слово. — Ты прав. Конечно ты прав. Прости, я вечно нагнетаю. Я так привык держать тебя рядом, оберегать, что, наверное, мне трудно смириться с тем, что ты, наконец, вылетел из гнезда. Но я... мы всегда рядом.

   – Эй, Гарри, – вклинивается папс. – Как тебе жизнь в большом городе?

   – Это... странно.

   Папс усмехается:

   – Теперь я заинтригован.

   – Я кое с кем познакомился, – выпаливаю я. Секунду они оба просто смотрят на меня. – Алло?

   – Ты... познакомился? Кто он? Он милый? У него хорошая работа? Он хорошо к тебе относится? – Папа засыпает меня вопросами так быстро, что я не сразу понимаю, что они меня неправильно поняли.

   – Нет. – Я улыбаюсь. – Не в этом смысле. Не романтическом. Я столкнулся с этим человеком — в буквальном смысле. Мы врезались друг в друга на улице, перекинулись парой слов и разошлись. Я и не думал об этом, пока пару дней спустя он не появился в моем магазине.

   – Как он тебя нашел? – подозрительно спрашивает папа. – Харрисон Эймс, неужели ты дал адрес первому встречному?

   – Нет. – На этот раз у меня вырывается смешок. – Каким-то образом у него оказалась одна из моих заговоренных визиток. Он сказал, что я выронил её, когда мы столкнулись в переулке, но я готов поклясться, что у меня их с собой не было.

   – Хм. Пути судьбы неисповедимы, – с энтузиазмом говорит папа. – Давай к самому интересному. Он пришел к тебе в магазине. Он красавчик?

   Я закатываю глаза.

   – Он симпатичный, но совершенно не в моем вкусе.

   – Оу. – Голос у него разочарованный. – Ладно, и чего он хотел?

   – Он и его лучший друг как бы... застряли друг в друге.

   – Застряли? – недоумевает папс. – Звучит как-то сомнительно. Почему они не пошли в травмпункт?

   – Ну, его лучший друг – это мертвый трансвестит, – объясняю я.

   – Мертвый. Трансвестит? – медленно переспрашивает папа, а папс фыркает. – Серьезно?

   – Я не знаю всей истории — не спрашивал — но, насколько я понял, она, Дасти, пыталась вселиться в него, Тристана, и они случайно оказались в одном теле.

   Папс моргает, его брови приподнимаются:

   – Что ж... не думаю, что жизнь в Лондоне будет скучной.

   – Погоди, — встревает папа. – Ты им помог?

   – Да, конечно.

   – Как? – с любопытством спрашивает папс. – Я никогда не слышал, чтобы дух мог завладеть живым человеком дольше, чем на несколько минут.

   – Я их дефибрелировал.

   – Что?

   – Использовал свою магию. Короткий, резкий удар в грудь выбил её из его тела.

   – Хм, – размышляет он, – полагаю, это могло сработать.

   – И сработало, – подтверждаю я. – Как только их разделили, они поблагодарили, забрали другого призрака, который был с ними — неразговорчивую маленькую старушку, — и ушли.

   – Погоди, а ты взял его номер? – спрашивает папа.

   – Я же сказал, он не в моем вкусе, и я слишком занят попытками выяснить, что скрывает семья моей матери, чтобы заводить романы.

   – Нет, я не об этом, – папа качает головой. – Я к тому, чтобы ты мог позвонить ему, может, потусоваться, заняться чем-нибудь веселым. Друг тебе не помешает.

   – Пап, – вздыхаю я. – Ты серьезно предлагаешь мне сходить с кем-нибудь поиграть?

   – Нет, – смеется он. – Я не совсем это имел в виду, но что плохого в том, чтобы завести друга? По крайней мере, это тот, кто уже видел, как ты используешь свои способности, и, похоже, у него есть своя интересная история.

   – Может быть, – тихо говорю я, вспоминая, каким знакомым показался этот милый незнакомец. Будто я должен его знать. – Я подумаю об этом.

   Я бросаю взгляд на черную книгу в тканевом переплете на кухонной стойке и вспоминаю лес и Диану. Э-э... Пожалуй, папе я об этом пока не расскажу. Не хочу, чтобы его тревожность пробила потолок, пока сам не пойму, что всё это значит. И я уж точно не хочу выслушивать комментарии папса по поводу совершенно голого Херна.

   – Эй, а у кого-нибудь из вас есть книга девятнадцатого века, написанная человеком по имени Элиас Блэк? Называется «Путь ведьмы».

   – У меня нет, – отвечает Поп. – Детка?

   – У меня тоже. А что?

   Оно так и вертится на кончике языка — желание рассказать им всё о странной книге и самом могущественном заклинании, которое я когда-либо проводил. О том, что меня буквально перенесло в место между мирами, которое я сам же и создал, чтобы встретить богиню и божество, сказавших мне, что у меня общая судьба с четырьмя другими людьми.

   Я вспоминаю, как сильно папа переживал с момента моего переезда, и эта мысль подтверждает: сейчас явно не лучший момент, чтобы сбрасывать на них такую бомбу. Подожду, пока сам во всём разберусь — это кажется самым разумным.

   – Да так. Нашел экземпляр среди своих книг и не помню, откуда он взялся. Подумал, может, случайно прихватил вашу при переезде.

   Я её не покупал, это факт. Я щепетильно подбираю свои книги по магии, и это точно не товар для магазина — в таком случае я бы занес книгу в опись.

   – Ну, это не наша, – отвечает папс. — Она хоть на что-то годится? Должен признаться, я не слышал об Элиасе Блэке.

   Я издаю неопределенный звук и перевожу тему:

   – А вы чем занимались?

   – О, сам знаешь, всё как обычно, – отвечает папа. – Работаем и готовимся к Лите. Не успеем оглянуться, как наступит солнцестояние. Ты, должно быть, завален делами в магазине.

   Так и есть. Заказов становится всё больше. Как один из четырех главных шабашей ведьмовского календаря, летнее солнцестояние — идеальное время не только для празднеств, но и для мощной магии.

   – Да, дел полно. – Я киваю.

   Наступает тишина, прежде чем папс, наконец, произносит:

   – Итак, мы собираемся поговорить о слоне в комнате?

   – Каком слоне?

   – Ты её видел? – мягко спрашивает он. – Свою мать?

   Я медленно вдыхаю.

   – Нет, не совсем, – признаюсь я. – Я дошел до Уайтчепела и даже до того здания, где находится её магазин.

   – У неё есть магазин?

   – Да, оккультных книг и редкостей.

   – Что ж, яблоко от яблони, – с усмешкой говорит папс, но я его игнорирую. Я почти уверен, что на этом сходство между мной и моей биологической матерью заканчивается.

   – Я не был готов к встрече. Не смог заставить себя переступить порог, но...

   – Но что? – спрашивает папс.

   – Думаю, папа прав. В ней, в этом здании, есть что-то такое. Оно ощущалось... — Я подбираю слова, пока они оба терпеливо слушают. — Казалось, будто за мной наблюдают, а когда я коснулся дверной ручки, на меня обрушился поток видений.

   – Что ты видел? – спрашивают они в унисон.

   – Не уверен до конца. Всё очень путано, но там был портал в другое место, черное зеркало и множество теней, кружащих над книгой.

   – Что за книга? – Папс хмурится.

   – Не знаю. Но что-то очень могущественное. — Я задумчиво прикусываю губу, пока из динамика телефона доносятся звуки стука и шарканья.

   Папс смотрит куда-то за кадр и вздыхает:

   – Детка, что ты делаешь?

   – Мне нужны мои Таро, нужно сделать расклад. Я же говорил, что почувствовал тени вокруг этой девочки. Мне следовало изучить это внимательнее, – отвечает папа, и его голос полон тревоги. – Бедная девочка. Во что же я её отправил?

   – Детка, тебе нужно успокоиться. Ты её никуда не отправлял, она вернулась по собственной воле.

   – Я должен был ей помочь.

   – Ты и помог, – успокаивающе говорит папс. – Ты сделал именно то, о чем она просила. Ты защитил Харрисона.

   – Мы защитили, – поправляет папа, и хотя сейчас я его не вижу, я вижу знакомую, нежную улыбку, которую папс посылает в его сторону. Это заставляет меня невыносимо скучать по дому.

   – Твои карты в шкафу у кресла.

   – Нет, не эти. Мне нужна колода Керидвен. Она подходит для конкретных вопросов. – Его голос затихает, будто он продолжает говорить, выходя из комнаты, а папс вздыхает.

   – Мне лучше пойти и помочь ему, пока он совсем себя не извел.

   – Хорошо, – бормочу я. Я так скучаю по ним обоим, но в глубине души знаю, что не могу вернуться домой, пока нет. – Обними его за меня и скажи, чтобы не волновался.

   – Я-то скажу, но он всё равно будет дергаться. – Папс выдыхает. – Послушай, Гарри, я хочу, чтобы ты был осторожен, ладно? Звони и держи нас в курсе, и если понадобимся, мы всего в двух часах езды.

   – Папс, до Лондона четыре часа езды, – напоминаю я.

   – Только не при том, как я вожу, когда нужен своему ребенку.

   Я издаю тихий смешок.

   – Возможно, тебе придется дать папе успокоительное, если планируешь так гнать. Помнишь, что было, когда ты дорвался до автобана в Германии?

   – Ну а как часто мне попадается дорога без ограничений скорости?

   Я улыбаюсь и медленно выдыхаю.

   – Люблю тебя, пап.

   – И я тебя, милый, – мягко отвечает он. – Позвони, если мы тебе понадобимся, хорошо?

   – Обещаю.

   – Хорошо, скоро созвонимся.

   Мы прощаемся и вешаем трубки. Мой чай давно остыл, так что я выливаю его в раковину и споласкиваю чашку. Времени заваривать новый нет; мне еще нужно одеться и открыть магазин. Отбросив тоску по дому, я выхожу из кухни и направляюсь в свою спальню.

⛤⛤⛤

   Время перевалило за полдень, когда в мой магазин забредает Тристан — тот самый симпатичный парень с дикими кудрями и в очках, который, кажется, чувствует себя на редкость уютно в компании призраков. Я наблюдаю за ним из своего удобного кресла в углу магазина, снова положив открытую книгу на колени.

   Не стоило удивляться его столь скорому визиту, но я действительно не знаю, что сказать. Мои навыки общения не то чтобы заржавели — они просто катастрофически не развиты.

   Тихая, успокаивающая музыка наполняет воздух вместе с ароматом трав и свечей, пока он рассматривает стеклянные витрины с кристаллами и колодами таро.

   – Так скоро вернулся, Тристан? – наконец произношу я, отвлекая его внимание от богато украшенного атаме.

   Он поворачивается ко мне, явно удивленный тем, что я за ним наблюдаю.

   – Эм. – Его щеки слегка розовеют, и он поправляет очки, сползшие на переносицу. – Ты помнишь мое имя?

   – Тебя довольно трудно забыть, – мягко отвечаю я. – У меня в магазине бывает не так много людей, зараженных духами.

   – Вряд ли, – усмехается он, и я невольно задумываюсь о том, насколько необычна его жизнь, что то, что он оказался заперт в собственном теле с каким-то трансвеститом, на самом деле не казалось ему поводом для паники.

   – Где твой бестелесный помощник и покойный утенок?

   – Ты имеешь в виду миссис Абернати? – спрашивает он. Я киваю, решив, что речь о той старушке. – В конце концов, нам с Дасти удалось разобраться с ее незавершенным делом. Она перешла к свету вместе со своей настоящей любовью. А что касается Дасти... – Он делает паузу. – Вообще-то, я понятия не имею, где она сейчас. У нее есть склонность просто появляться.

   Слегка прищурившись, я смотрю на него, а мои пальцы машинально выстукивают неспокойный ритм по страницам раскрытой книги.

   – Зачем ты здесь?

   – Я хотел сказать тебе спасибо, – отвечает Тристан с легкой улыбкой.

   – Ты уже сделал это, – замечаю я.

   – Да, я знаю, но... когда я был здесь на прошлой неделе, все было так безумно, и мне кажется, что я не передал должным образом, как сильно я ценю твою помощь. Я не знаю, как бы мы с Дасти смогли отделиться друг от друга, если бы не ты.

   – Я же сказал, все в порядке. – Я снова беру книгу, надеясь, что он уйдет. Сегодня я совсем не настроен на общение. Голова всё еще забита мыслями о недавних событиях. Однако вместо того, чтобы понять намек, он подходит ближе. Я раздраженно фыркаю и снова откладываю книгу. – Что теперь? Хочешь купить атаме? – я киваю на церемониальный нож, который он рассматривал. – Чашу для гадания? Заклинание?

   – Нет, – мягко говорит он. – Я хочу поблагодарить тебя как следует. Я хотел бы пригласить тебя на ужин, а не на свидание или что-то в этом роде, – поспешно добавляет он, когда я вскидываю бровь. – Я имею в виду, со мной и моим парнем Дэнни. Он тоже будет там, и ты сможешь с ним познакомиться.

   – Зачем мне это делать?

   – Потому что, хотя Дэнни технически не знает обо всей этой истории с обменом телами, я не хочу скрывать от него эту часть своей жизни, включая людей, которые являются ее частью.

   Я в замешательстве смотрю на него:

   – Я не часть твоей жизни. Мы не друзья.

   – Но могли бы быть. – Возможно, мне кажется, но, произнося это, он немного нервничает. – Друзьями, я имею в виду. Я бы хотел узнать тебя. Ты первая настоящая ведьма, с которой я когда-либо сталкивался. Я даже не думал, что магия существует, но когда я увидел, как ты делаешь молнии руками ... – я закатываю глаза, когда он поднимает ладони и начинает шевелить пальцами совершенно нелепым образом. — Я думаю, ты очарователен.

   Моя спина выпрямляется, плечи напрягаются.

   – Я не какой-то экземпляр или диковинка, на которую можно пялиться.

   – Я не это имел в виду. – Он потирает лоб и снова глубоко вздыхает. – Я не очень хорош в этом, как ты, вероятно, можешь видеть. Слушай, я действительно хочу сказать спасибо. Я честно ценю то, что ты для меня сделал. Я подумал, что ужин подошел бы. Я мог бы познакомить тебя с Дэнни, и, возможно, мы могли бы узнать друг друга и стать друзьями. Вот и все. Честно говоря, у меня нет никаких скрытых мотивов.

   Часть меня не знает, что делать с его приглашением, но другая — жаждет согласиться. Возможно, это не самая лучшая идея. Я приехал в Лондон с конкретной целью и не хочу отвлекаться.

   – Спасибо, но мне не нужны друзья, – говорю я как можно вежливее.

   – Харрисон, – мягко произносит он. – Могу я называть тебя Харрисон?

   – А у меня есть выбор?

   – У тебя всегда есть выбор. – Он усмехается. – Не хочешь ли ты поужинать со мной и Дэнни? Мы угощаем. Это не просто благодарность за спасение моей задницы, я действительно хочу поговорить с тобой.

   Я снова чувствую этот странный импульс внутри, какой-то давно забытый инстинкт. Ощущение, будто я каким-то образом должен знать этого любопытного человека.

   Я вздыхаю:

   – Ты будешь преследовать меня до тех пор, пока я не соглашусь?

   – Это «да»? – улыбка Тристана становится шире.

   Я подозрительно смотрю на него, в животе всё сжимается от волнения.

   – Только мы втроём? Я, ты и твой парень?

   Тристан кивает, его глаза сияют, а улыбка до ушей — он явно чувствует мою скорую капитуляцию.

   – Ладно, – ворчу я неохотно. – И перестань мне так улыбаться.

   – Ничего не могу с собой поделать! – он буквально сияет. – Я так рад. Я пришлю тебе сообщение о времени и месте, как только закажу столик на вечер.

   – Сегодня вечером?

   – Я не дам тебе шанса передумать, – решительно заявляет он. – А если ты попытаешься отказаться, я пришлю Дасти, чтобы она тебя убедила. Поверь, у нее есть исчерпывающий список хитов для караоке, и она никогда не устает.

   Я сухо смотрю на него:

   – Ты бы не стал.

   – Я напишу! – кричит он через плечо, направляясь к выходу.

   – У тебя нет моего номера, – хмурюсь я.

   – Есть. У меня есть волшебная карточка, которую ты мне дал.

   – На самом деле я тебе ее не давал ...

   – Но она все еще у меня! – Он машет рукой и практически выпрыгивает за дверь прежде, чем я успеваю вставить хоть слово.

   Почему у меня стойкое ощущение, что что-то вот-вот изменится?

   И почему мне кажется, что это может быть не к добру?