Глава 3

   Сэм

   Я тихо прикрываю за собой дверь кабинета. Пересекаю небольшую комнату — старые половицы жалобно поскрипывают под ногами, — огибаю стол и плюхаюсь в кресло, обтянутое скрипучей кожей.

   Комната — квинтэссенция всех клише, какие только можно ожидать от офиса частного детектива: матовое стекло двери, потёртый деревянный пол, голые стены. Вдоль одной стены выстроились тяжёлые металлические шкафы для документов, у другой — низкий, просевший диван цвета запёкшейся крови. Перед окном — мой стол, обращённый к двери и заваленный бумагами, под которыми где-то погребён ноутбук.

   Все это место выглядит так, словно кабинет выдрали прямо из нуарного фильма тридцатых годов — и я идеально в него вписываюсь. В своём длинном бежевом плаще, с ослабленным галстуком, в белой рубашке и тёмных брюках я, наверное, похож на дитя любви Джона Константина и Коломбо.

   Я фыркаю от этой мысли. Мои чёрные волосы теперь длиннее, чем я когда-то носил, и наверняка в полном беспорядке — я постоянно провожу по ним руками, то от раздражения, то просто чтобы убрать их с глаз. Это так далеко от того человека, которым я был раньше.

   В последнее время я едва узнаю себя.

   Неосознанно я веду пальцами по шраму, тянущемуся от уголка глаза до скулы.

   Может, это и к лучшему. Я не хочу возвращаться к тому человеку. Не могу.

   Рука сама тянется к рёбрам, и я машинально растираю место, где давно уже нет боли — лишь её призрак. Прошел почти год с того жестокого нападения, которое чуть не отняло у меня жизнь — или, может быть, именно это и произошло. Физически я выжил, но жизнь, какой я её знал, закончилась. Друзья и семья отвернулись от меня, а с работы в полиции Западного Йоркшира вышвырнули.

   Я тихо усмехаюсь — без капли веселья. Да уж, жизнь получилась что надо.

   Хотя, если честно, это, возможно, не так уж и плохо. Я был счастлив — правда. Я мог бы продолжать жить так же и никогда не узнать ничего другого. Но теперь я знаю. Мир не такой, каким я его себе представлял.

   Телесные раны зажили, но я узнал о вещах, в существование которых никогда бы не поверил. Эта встреча со смертью изменила меня навсегда — и дала способности, которых не должно быть.

   Как бы безумно это ни звучало, прошедший год был похож на историю происхождения супергероя... или злодея. Я еще не решил, кого именно.

   Я бросаю на стол большой конверт, который все еще держу в руках, и из него высыпается несколько очень откровенных фотографий. Устало потирая лицо, я наклоняюсь, открываю ящик стола и достаю бутылку Johnnie Walker Black и стакан.

   Какого чёрта — стереотип так стереотип, — думаю я, наливая себе. Подношу стакан к губам, делаю глоток и позволяю ноткам специй и дыма танцевать на языке, пока смотрю на уличающие фотографии.

   Ещё один неверный супруг, ещё один развод. Мой основной хлеб в последнее время. Я пожимаю плечами и делаю более глубокий глоток, наслаждаясь жгучим теплом в горле.

   По крайней мере, это оплачивает счета.

   Это не то, о чем я мечтал. У меня были планы на карьеру, но все изменилось в одну роковую ночь. Теперь эти старые мечты кажутся плохо сидящим костюмом. Правда в том, что я не знаю, чего хочу от жизни.

   Как только меня выписали из больницы, я сдал квартиру, собрал вещи и уехал подальше от Лидса. Лондон показался логичным выбором: город мне знаком, возможностей заработать хватает. А ещё здесь легко затеряться — моё изуродованное лицо растворяется в толпе.

   Но вопрос в том, куда моя жизнь пойдёт дальше. Я чувствую себя на перепутье и не знаю, в каком направлении двигаться. Или имеет ли это вообще значение.

   Я допиваю виски и заставляю себя убрать и стакан, и бутылку обратно в ящик. Один бокал днём — ещё ладно. Дальше начинается скользкая дорожка. Учитывая, каким был мой дед, мне лучше использовать его как предостерегающий пример.

   Собрав фотографии, я аккуратно убираю их обратно в конверт. Пора отвезти это заказчику и получить деньги. Но, сдвигая бумаги, я замечаю папку, лежащую поверх хаоса на столе.

   Это была услуга для друга — единственного человека, оставшегося от моей прежней жизни. Того, кто поддержал меня, даже понимая, чем это для него обернётся. Я ему должен. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал, но я не решался позвонить ему.

   Я не видел никого из прошлой жизни с тех пор, как уехал из Лидса. Дэнни уволился почти сразу после меня — он тоже потерял работу в полиции Западного Йоркшира, просто потому что заступился за меня. В последний раз, когда мы виделись, я лежал в больничной палате — избитый, опутанный проводами и трубками — и едва мог заставить себя взглянуть ему в глаза.

   Чувство вины оказалось слишком тяжёлым. То, что он вступился за меня, стоило ему любимой работы, и серьёзно осложнило отношения с семьёй. К счастью, ему удалось устроиться в Скотленд-Ярд и переехать в Лондон. Может быть, мне стоило разыскать его гораздо раньше, но я не мог. Я не был готов. Что сказать человеку, который заступился за тебя и чуть не потерял из-за этого всё?

   Я подхватываю папку и конверт с фотографиями и встаю из-за стола. Пожалуй, это меньшее, что я могу сделать. Выйдя из офиса и заперев дверь за собой, я выхожу на оживлённую улицу и достаю телефон из кармана.

   – Сэм, – отвечает он, едва я набираю номер. Глубокий, с характерной северной хрипотцой акцент неожиданно сжимает мне сердце тоской по всему, что я оставил позади. – Это было быстро. Я не ожидал услышать тебя так скоро.

   Я отбрасываю накатившую задумчивость и нарочно придаю голосу бодрую уверенность:

   – Да, ну что я могу сказать? Я очень хорош в своем деле.

   – Ты что-то нашел?

   – Больше, чем просто что-то, – бормочу я, и мои мысли возвращаются к кроличьей норе, в которую я угодил в связи с текущим расследованием Дэнни. – Скажем так, узнать настоящее имя Мэйв Лэндон - это только верхушка айсберга. Ты не поверишь, какое дерьмо я на нее раскопал.

   – Ну, не держи меня в напряжении.

   Я бросаю взгляд на толпу людей вокруг меня и качаю головой, хотя он меня не видит.

   – Не по телефону, – отвечаю я, глядя на папку в руке. – Ты можешь со мной встретиться?

   – Ты не в Лидсе? – спрашивает он, и я слышу удивление в его голосе.

   Почувствовав еще один отголосок вины, я делаю вдох.

   – Я в Лондоне, уже некоторое время.

   – Почему ты ничего не сказал? – спрашивает он, и я уверен, что мне не кажется, что в его голосе слышится обида.

   – Я... – на секунду запинаюсь, но это Дэнни, и он заслуживает правды. Я должен ему это — и куда больше. – Мне нужно было сначала кое-что обдумать, но это одна из причин, по которой я хотел бы встретиться с тобой лично... мне нужно кое-что сказать.

   Следует короткая пауза, а затем:

   – Ладно, где ты находишься?

   – Сейчас я на Чаринг-Кросс. – Я смотрю на конверт с фотографиями, прижатый к папке Дэнни, потом бросаю взгляд на часы. – Мне нужно кое-что сделать, но можешь встретиться со мной в Ковент-Гардене примерно через час?

   – Конечно, где?

   – На Грейт-Куин-стрит есть кофейня «Черный Пенни».

   – Я найду ее, – глухо отвечает он.

   – И, Дэнни? – вырывается у меня внезапно.

   – Да?

   – Я с нетерпением жду встречи с тобой, – бормочу я. – Прошло много времени.

   – Да, я тоже, – тихо отвечает он.

   Он неразборчиво прощается и кладёт трубку. Я выдыхаю и убираю телефон в карман. Эта встреча давно назрела. Похоже, пришло время перестать убегать от прошлого и наконец, понять, есть ли у меня будущее.

⛤⛤⛤

   Я прихожу в «Черный Пенни» раньше Дэнни. В кафе царит непринуждённая урбанистическая атмосфера: потемневшая облицовка, открытая кирпичная кладка и лампы в стиле Эдисона. Я ненадолго останавливаюсь у длинной стойки, напоминающей камбуз на корабле, и беру себе чёрный кофе. Сев за один из свободных столиков в глубине, кладу папку на стол и жду.

   В животе всё переворачивается: виски лежит тяжёлым грузом, а может, дело просто в мысли о встрече с Дэнни и возвращении к прошлому. Я ёрзаю на стуле и, подняв взгляд, вижу, как он подходит. Он выглядит всё так же — в аккуратном костюме-двойке, который, кажется, является стандартной одеждой любого полицейского детектива. Его светлые волосы коротко подстрижены и зачёсаны набок, а голубые глаза полны тепла.

   Когда он подходит ко мне, я медленно встаю.

   – Дэнни.

   Он ставит свою кружку на стол и притягивает меня в объятие. Я не ожидаю этого, на мгновение напрягаюсь, но быстро расслабляюсь.

   – Сэм. – Он отстраняется и внимательно смотрит на меня, его глубокие голубые глаза серьёзны.

   Я знаю, что он видит. Он, может, и не изменился, а вот я — да. Я всегда был крепкого телосложения, может, немного мягковат в талии, но за последний год — между восстановлением и переездом — вес просто сошёл, оставив меня слишком худым. Мои когда-то короткие тёмные волосы и гладко выбритое лицо сменились вечной тёмной щетиной и растрёпанной причёской, которыми гордился бы Джон Уик.

   Но что заставляет мой желудок сжаться, так это то как взгляд Дэнни на мгновение задерживается на рваном шраме, слегка тянущем уголок глаза и спускающемся вниз по щеке.

   – Рад тебя видеть, – говорит он, и я немного расслабляюсь от очевидной искренности в его голосе.

   – Ага. – Я киваю и снова сажусь. – Я тоже. Ты хорошо выглядишь.

   – Спасибо. – Он улыбается, садясь напротив.

   – Лондон пошел тебе на пользу, – бормочу я, разглядывая его лицо с тем же вниманием, с каким он смотрел на меня.

   – Думаю, так и есть. – Он усмехается, делая глоток кофе.

   – Или, может, это милый патологоанатом, с которым ты практически делишь квартиру. – Я криво улыбаюсь.

   Он приподнимает бровь. Мне, может, и понадобилось время, чтобы набраться смелости встретиться с ним, но это не значит, что я не слежу за людьми, которые мне важны.

   – И откуда ты это знаешь? – спрашивает он с усмешкой.

   – Потому что я очень хорош в своём деле. – Я тихо усмехается. – Ты правда думал, что я приеду в Лондон и не разузнаю про тебя?

   – Нет, но я ожидал телефонного звонка или хотя бы сообщения.

   Я киваю и вздыхаю.

   – Сначала мне нужно было кое-что уладить.

   Он молча смотрит на меня какое-то время.

   – Ты хорошо выглядишь, – наконец говорит он.

   – Я выгляжу дерьмово, думаю, это то, что ты хотел сказать, – тихо отвечаю я, вертя ручку своей чашки.

   – Не-а. Добавь тренч и фетровую шляпу, и ты в одном Мальтийском Соколе от того, чтобы сойти за закаленного частного детектива из фильмов-нуар.

   – Ну, у меня, конечно, есть подходящее название для этого, – фыркаю я. – Все, что мне нужно, - это привычка выпивать по двадцать стаканчиков в день и пристрастие к виски с кислинкой.

   – За тебя, малыш. — Дэнни поднимает чашку и игриво чокается со мной, прежде чем сделать глоток.

   Я качаю головой.

   – Я и забыл о твоей одержимости фильмами.

   – Как ты на самом деле, Сэм? – серьёзно спрашивает он. — Мне жаль, что пришлось уехать до того, как тебя полностью выписали из больницы, но моя работа началась практически сразу же. Иногда я думаю, что получение работы было связано не столько с моей квалификацией, сколько с тем фактом, что они отчаянно нуждались в сотрудниках.

   – Я не удивлен, что они предложили тебе работу с немедленным началом, – отвечаю я. – Ты чертовски хороший детектив, ты же знаешь.

   – Как и ты.

   – Когда-то, может быть, – бормочу я, глядя в чашку, – но я больше никогда не буду работать в полиции.

   Дэнни кивает.

   – Мне жаль, что я не смог попрощаться как следует.

   – Я бы, наверное, все равно не согласился с тобой встретиться, – признаюсь я. – В тот момент я был не в лучшем состоянии. Мое выздоровление ... – я делаю паузу. – Ну, скажем так, оно заняло больше времени, чем ожидалось.

   – А сейчас? Выздоровел?

   Я пожимаю плечами.

   – Сломанные кости срослись, и я более или менее вернулся к нормальной жизни, только чуть менее симпатичный и без селезенки.

   – Я не имел в виду физически.

   – Ты имеешь в виду, смирился ли я с тем, что на меня напали и чуть не забили до смерти за то, что я гей? – вздыхаю я. – Моя жизнь изменилась так, как я и представить себе не мог в ту ночь. Теперь моя жизнь... другая. Я уже не тот человек, которого ты знал, даже близко.

   – Мне так жаль, Сэм.

   – Не стоит. Мне не нужна твоя жалость, – твёрдо говорю я. – Мне потребовалось много времени, чтобы привести себя в порядок и приспособиться к новой реальности, но я доволен. Мне нравится здесь, в Лондоне, и мой бизнес идет хорошо.

   – Я рад.

   – Одна из причин, по которой я хотел увидеть тебя, а не разговаривать по телефону, заключалась в том, что я хотел сказать тебе спасибо.

   – Спасибо? – Он медленно моргает, выглядя немного озадаченным.

   – Я знаю, что ты сделал для меня, и знаю, чего это тебе стоило.

   – Пустяк.

   – Дэнни. Это не пустяк. Ты первым пришел в больницу, чтобы проверить меня, и после того, как все всплыло наружу о моей сексуальной ориентации и языки начали извергать яд, ты публично встал и не только призвал их к ответу, но и сам открылся из солидарности. Не думай, что я не понимаю, насколько это было тяжело для тебя. Я знаю, что после этого твоя семья перестала с тобой разговаривать.

   – Если честно, они и раньше со мной почти не разговаривали. – Он смотрит в чашку. – Я сделал это не только ради тебя, Сэм. Я не мученик, так что не надо возводить меня на пьедестал. Я больше не мог так жить. Я не стыдился того, кто я есть, и ты тоже не должен был стыдиться. Нам не нужно прятаться, беспокоиться о том, что может случиться, если мы неправильно поймем ситуацию или неверно оценим чей-то интерес. То, что случилось с тобой, было неправильно, но то, что произошло потом, заставило меня стыдиться всех, кто нас окружал.

   – Как и меня, – вздыхаю я. – Но что сделано, то сделано. Я не собираюсь возвращаться.

   – Знаешь, я бы с удовольствием познакомил тебя с Тристаном. Может, мы могли бы как-нибудь поужинать? – предлагает он.

   – С удовольствием. – Я улыбаюсь и понимаю, что говорю искренне. – Хотя я бы не отнес его к твоему типу. Ты всегда выбирал крепких, спортивных парней, а не милых маленьких красавчиков. Они всегда были больше в моем вкусе.

   – Нет, твой тип - язвительный, с таким острым языком, что им можно порезаться, – усмехается он. – И почему я не удивлен, что ты знаешь, как он выглядит?

   – Я хорош...

   – В своей работе, – заканчивает он за меня, закатывая глаза. – Я вижу, ты все такой же скромный, как и раньше.

   – Кстати, о том, что я хорошо делаю свою работу. – Я подвигаю к нему через стол папку. – Твоя подозреваемая. Мэйв Лэндон, она же Пегги Джонсон, она же Айрис Картер, она же Харриетт Уокер... Я могу продолжить.

   – Что? – его глаза расширяются, когда он с любопытством открывает папку.

   – Она — чёрная вдова, – отвечаю я. – По крайней мере, это мое предположение. Я еще не докопался до сути, но чем больше я узнавал, тем интереснее становилось. Ее имя при рождении - Эдит Андерсон, родилась в Летчуэрте 8 октября 1936 года. Она вышла замуж в 56-м, а он умер два года спустя по неизвестным причинам. Затем она сменила фамилию и снова вышла замуж в 59-м, после чего умер и второй муж. Это ее почерк. Она выходит замуж, муж умирает, она меняет имя и живет дальше.

   – Как, черт возьми, ты так быстро все это собрал?

   – Скажем так, у меня есть доступ к определенным ресурсам, которых нет у тебя, – осторожно говорю я.

   – Я почти боюсь спрашивать.

   – Тогда не спрашивай, – качаю я головой. – А вот это уже важно. У Эдит был старший брат, ныне покойный, но его арестовали в 1984 году и обвинили в нескольких случаях мошенничества и подделки документов, за которые он отсидел срок.

   – Он был фальсификатором? – спрашивает Дэнни, рассматривая пару фотографий на паспорт молодой версии женщины, которая сейчас называет себя Мейв Лэндон.

   – По общему мнению, очень хороший, но среди вещей, найденных в его квартире, был журнал регистрации всех личных данных, которые он создал для своих клиентов. Честно говоря, я не знаю, зачем ему понадобилось все документировать, но это, безусловно, облегчило задачу обвинения.

   – Значит, у него был список всех псевдонимов его сестры? – предполагает Дэнни.

   – Да, но представь себе. До того как выйти замуж за мужа номер один, она работала ассистентом химика.

   – Думаешь, брат знал, что она убирала мужей? – Дэнни бегло просматривает список имен на листке бумаги перед собой.

   – Думаю, он знал или хотя бы подозревал, если каждые пару лет создавал для нее новые личности, – отвечаю я. – Но я сомневаюсь в наличие у него совести. Он жил в Бетнал-Грин и, судя по всему, был связан с Крэями.

   Он задумчиво почесывает подбородок, и я усмехаюсь.

   – Что?

   – Ты всегда так почесываешь подбородок, когда пытаешься что-то разгадать. – Я улыбаюсь и качаю головой. – Я и забыл, что ты так делаешь.

   – Полагаю, что среди дурных привычек есть и похуже.

   – В любом случае. – Я снова обращаю его внимание на записи, – вот где становится интересно. Когда брата арестовали, полиция проверяла имена из его списка, чтобы составить дело, и наткнулась на Эдит под ее нынешним псевдонимом Харриет Уокер. Покопавшись еще немного, они выяснили, что ее муж умер всего несколько недель назад при подозрительных обстоятельствах, но прежде чем ее успели арестовать, она исчезла. Похоже, ее брат уже создал для нее новую личность, но не указал ее. Я просмотрел все свидетельства о смерти и отчеты по погибшим мужьям, и хотя в нескольких из них были указаны смерти от неизвестных причин, в большинстве случаев речь шла о смерти от отравления. Хочешь угадать, какой яд она выбрала?

   – Мышьяк?

   – Бинго. А ты знаешь, каковы отравители: они находят способ и прилипают к нему как клей, даже рискуя быть пойманными. Это как навязчивая идея.

   – Господи Иисусе, это делает ее серийным убийцей. – Дэнни откидывается на спинку стула. – Но почему Долорес?

   – Возможно, она была просто легкой добычей, – отвечает Сэм. – То, что Эдит перестала выходить замуж за своих жертв, не значит, что она впала в спячку. Если ты начнешь искать, тела, вероятно, начнут накапливаться.

   – Ты уверен, что не хочешь пойти работать со мной? – с надеждой спрашивает Дэнни. – Я знаю, что они схватят тебя в одно мгновение.

   – Нет, спасибо. – Я качаю головой. – Я счастлив, делая то, что делаю. Как я уже сказал, это, – он кивает на папку, – лишь очень грубый набросок. В этом деле еще много работы. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы распутать все детали.

   – Спасибо за это, Сэм, – говорит он искренне. – Я действительно впечатлен.

   Я снова пожимаю плечами.

   – Ты бы все равно до этого добрался, я просто ускорил процесс.

   – Мне нужно позвонить своему напарнику. – Он допивает остатки кофе и аккуратно складывает бумаги обратно в папку.

   – А, пылкая рыжеволосая детектив Мадлен Уилкс.

   – Может, хватит за мной шпионить? – он закатывает глаза. – Если хочешь знать, что происходит в моей жизни, возьми трубку и спроси.

   – Ничего не могу с собой поделать, сила привычки.

   Он поднимается из-за стола и берет папку.

   – Еще раз спасибо, Сэм. Я твой должник.

   Я тоже встаю, оставляя свой кофе почти нетронутым.

   – Поверь, ты мне ни черта не должен.

   – Ладно, но, по крайней мере, позволь мне угостить тебя ужином в ближайшее время, а потом ты сможешь познакомиться с Тристаном.

   – Договорились.

   – Ну, мне пора. – Дэнни засовывает папку под мышку. – Нужно поднять первоначальное расследование в отношении Эдит Андерсон, выследить Мэйв Лэндон и пригласить ее присоединиться к нам для беседы.

   – Беседы? – весело повторяю.

   – Я сказал беседы? – спрашивает Дэнни. – Я имел в виду арестовать ее костлявую задницу.

   Должен признаться, теперь, когда я преодолел первое препятствие на пути к встрече, я понимаю, как сильно скучал по нему и, что более важно, по работе с ним. Поимка потенциального серийного убийцы, конечно, лучше, чем фотографирование политиков-мошенников в компрометирующих позах, и я обнаруживаю, что не спешу возвращаться в свой маленький офис к одинокой бутылке виски.

   – Не возражаешь, если я пойду с тобой? – усмехаюсь я. – Я не собираюсь работать в полиции, но мне любопытно посмотреть, чем все это закончится.

   – Конечно, – усмехается Дэнни. – Будь моим гостем.