Глава 24. Неловкие слова

Я решил, что хватит с меня кулинарных экспериментов на этот год, и достал свою фляжку. Как истинный джентльмен, я первым делом предложил эту поганую бурду даме. Она заглянула внутрь, принюхалась и решительно отодвинула флягу пальцем.

— Нет, у меня есть стандарты питания, — сказала она с такой гримасой, будто я предложил ей выпить концентрированное уныние (хотя, возможно, и предложил). — Пей эту святую водицу сам, маг.

— Ты ешь сырых хищников целиком, — как бы невзначай напомнил я.

— Они сами сырятину едят. Всё честно.

Я пожал плечами и выпил (или выел) из фляжки. Холодная густая кашица со вкусом «вчерашней депрессии и картона» медленно прокатилась по горлу. Система уверяла, что это питательно. Сомнительно. Деэмоница наблюдала за моим завтраком с той же гаммой чувств, с какой я вчера наблюдал за её ужином. Светлело. К этому времени жижа привычно упала в желудок тяжёлым комом.

Мы вернулись к незаконченному делу. Абракта больше не заморачивалась с церемониями и просто сваливала тела в яму кучей, иногда помогая себе ногой, если кто-то не желал укладываться компактно. Вероятно, некоторые бандиты остались на ветвях или упали где-то дальше. «Пусть для них это будет похороны по заветам зороастризма — отдать плоть небу», — подумал я, глядя вверх. «Хотя, скорее всего, я просто оправдываю свою лень снова лезть на такую высоту».

Если ещё подумать, то я не знал, как принято хоронить людей в этом мире. Может, земляное погребение вообще не входит в ритуалы этого мира. Может, их сжигают на погребальных кострах или скармливают хрякам? Но дело было начато, а оставлять развороченную яму и половину трупов снаружи было бы верхом неаккуратности. Кто знает, что подумают будущие путники, наткнувшись на такой перформанс? Решат, что кто-то проявил малодушие и не довёл работу до конца. И будут правы.

Пока я философствовал, Абракта вдруг радостно вскрикнула криком хищной птицы. Она стояла над телом главаря (точнее, над тем, что осталось после её кинжалов, падения и огня) и победно размахивала закопчённым клочком кожи.

— Нашла! Смотри, Лекс! Это карта! Он планировал рейд на подземелье! Я так и знала, что этому колдуну нужна карта, чтобы запомнить место!

Она развернула находку перед моим лицом. Рисунок напоминал творчество ребёнка, играющего в пиратов (после трёх кружек крепкого сидра): большая клякса леса, толстая линия реки сверху, под ней корявый кружочек с не менее корявой подписью «Бэнкстед» и жирный крест справа.

— И ты предлагаешь... завершить дело всей его криминальной жизни?

— Нет, я так радостно закричала «Нашла! Карта!», потому что коллекционирую убогие рисунки. Конечно, я предлагаю пойти в подземелье!

— Я логично собирался в Крестхейвен, Абра.

— Город не могут разграбить до нас. Потому что города, ну, большие, — резонно заметила она. — А вот подземелье — запросто. Кто-то наткнётся, обыщет и заграбастает все блестяшки своими грязными, потными ручонками, оставив нашим грязным и потным ручонкам ничего. А этим «ничего» у меня и так целый инвентарь забит.

— Хм, логично.

— К тому же... — она замялась, — я понятия не имею, где этот твой Крестхейвен. Да и ты, думаю, тоже.

— Ещё логичнее, — я развёл руками в капитуляции. — Что ж, ты ведь лидер «Лекса и его великолепнейшей тени». Идём туда, куда скажешь.

Деэмоница заметно смутилась от такого признания.

— Наконец-то! — обрадовался Валтар. — А то сюжет твоей жизни начал застаиваться, как лужа в болоте. Мы ещё сделаем из этой ерунды бестселлер! И даже скидку на релизе не выставим больше 90%.

Перед глазами всплыло сообщение: «Квест получен: «Деэмоническая наводка». Заказчик: Абракта. Описание: Деэмон предложил отвести тебя в какое-то место. Ты, несмотря на относительно высокий Интеллект, согласился. Пройди подземелье, если оно действительно существует. Особое условие: Выживи. Награда: Возможная добыча из этого возможного подземелья».

Абракта докидала оставшиеся тела в яму с энергией, которой позавидовал бы могильщик-передовик. Ещё пара часов понадобилась, чтобы вернуть раскиданную землю на место. Мы натаскали камней и бурелома, сделав низкий бесформенный курган, чтобы лесное зверье не устроило здесь пиршество на следующий же день. В качестве импровизированных надгробий я воткнул в землю сломанные мечи, обугленные щиты и прочий личный хлам, который Абракта сочла недостаточно ценным для мародёрства.

— Нужно что-то сказать, — произнёс я, вытирая пот со лба. — На прощание.

— Кому сказать? — не поняла деэмоница, оглядывая свежую насыпь. — Земле? Им? Они мертвы, маг. У них уровень слуха теперь стабильно на абсолютном нуле.

— Это нужно для живых.

— Ты уверен, что хочешь провести этот человеческий ритуал при мне? Учитывая мою... природу.

— Уже начал. — Я прокашлялся, встал перед грудой камней и почувствовал всю глупость момента. — Э-э... Ну, вы были плохими людьми. Объективно. Вы пытались нас убить, и у вас почти получилось. Но вы были частью этого мира. У вас были свои имена и, наверное, мечты. И вы были... последовательными? И инициативными. И... держались вместе.

Абракта вздохнула, вышла вперед и пнула камешек кончиком сапога.

— Вы были идиотами, — заявила она. — Грок, ты храпел как дракон с астмой, и все тебя ненавидели за это. Брок, ты вечно воровал мою мясную заначку. Хардок, ты подворовывал у своих, но так все делали. Драм плакал, когда напивался, и рассказывал о своей несчастной любви к эльфийке, причём дикой. А Грег был просто хтонически тупой. Надеюсь, в следующей жизни вам выдадут мозги получше, потому что с теми, что у вас были, вы даже гриб перехитрить не могли. Спасибо за карту, кстати. Она ужасна.

— Спасибо, — сказал я с нажимом. — В общем... пусть земля будет вам... эм... нейтральной, что ли, — повисла неловкая пауза. А учитывая обстоятельства, она была просто королевой неловкости. — Каждый из вас был историей. Пусть она закончилась здесь, в грязи, но вы были живыми. Мир стал тише без вашего шума, — я говорил, стараясь, чтобы никакие могущественные деэмоны неловкости не родились здесь. — Вы действовали в меру своих скудных возможностей, которые не выбирали. У вас было достаточно причин стать теми, кем вы стали. И пусть этого больше не потребуется никому.

Абракта вздохнула, на этот раз более человечно и устало. Она наклонилась, взяла горсть земли и, растерев её между пальцами, развеяла над камнями.

— Я их знала. Они были шумные, ленивые и свято верили, что судьба им что-то задолжала. Судьба, как видите, оказалась существом с чувством совершенно деэмонической иронии.

— Спасибо, — поблагодарил её Валтар.

— Но признаю: они умели радоваться мелочам. Например, когда удавалось не умереть ещё один день или найти бочку плохого пива. Идите туда, куда должны идти. Главное — не возвращайтесь.

— Моя очередь! — нетерпеливо вмешался Валтар. — Уважаемые мешки с опытом! Вы были достойным мусором. Вы исполнили своё предназначение: быть слабейшими статистами в становлении героев и внесли неоценимый вклад в развитие этого приматика. Спасибо за уровни, за смешные позы в предсмертных конвульсиях и за то, что ваши тела так эстетично разлетались от кинетических волн. Особенно запомнился один, который эффектно летел с дерева.

— Валтар... — сказал я, поморщившись.

— Ладно-ладно, — он понизил тон. — Даже в смоделированных скриптовых жизнях есть точки бифуркации. С очень сильной натяжкой и богатым воображением их можно представить как моменты выбора. Некоторые синтолюбы, как Лекс, считают эту автономность признаком самосознания. Аминь и всё такое.

Я открыл свой системный интерфейс и сопоставил «карту сокровищ» с моей картой местности. Её большая часть по-прежнему оставалась окутана мраком неизвестности, но мои переходы из леса и обратно помогли определить его границы и позволили примерно представлять, куда идти.

— Ну что, «великолепнейшая тень», — сказал я, поправляя Паучьи перчатки. — Идём в подземелье.

— Слава Первой Эманации, наконец-то! — воскликнула Абракта, всплеснув руками с детской радостью. Это было так не похоже на ту мрачную женщину, которую я видел у могилы минуту назад.

Мы направились к крестику на карте.

— Абра, — спросил я, пройдя пару шагов. — А что вообще такое «подземелье»?

— Безудержный смех, —сказал Валтар.