Глава 21. Самокопание

Я вернулся к копанию, а Абракта, не дожидаясь приглашения, начала с пугающей обыденностью стаскивать тела к краю ямы, попутно деловито прохлопывая их карманы и подсумки. Я анализировал каждого. Хардек. Лин Скол. Тарр-Вай. Одни лишь имена. Это было хуже всего. Хотя нет. Хуже всего было то, что моя новая спутница взяла на себя роль их неофициального биографа.

— А вот его, — сказала Абракта, волоча за ногу особенно тяжёлое тело, — звали, кажется, Борк. Или Грок. Просто хтонически, ядрёно тупой. Я серьёзно. Даже высший демон глупости посмотрел бы на него и спросил бы (невероятно дурацким, писклявым голосом): «Что за хренотень, парниша? Подсидеть меня пытаешься?». Она бросила ношу и обшарила её. — Зато карманы у него, смотри, глубокие. Компенсация, наверное. Это ещё что? «Рецепт хвойного супа»? Откуда у него эта бумажка, он же про чтение даже не слышал. Может, думал, что это оберег какой магический?

Я поймал себя на том, что морщусь не от вида мёртвых (к этому я уже начал привыкать), а от её повседневной уверенности. Но не стал её упрекать. Деэмоны, видимо, адаптируются к соседству со смертью ещё быстрее людей.

Я проанализировал «хтонически, ядрёно тупого парнишу» и тут же подскочил от внезапного звукового взрыва в голове:

— Поздравляю! Навык [Анализ] повышен до второго уровня! Теперь он ещё проницательней! Грагг. Полукровка гнома и человека. В данный момент мёртв.

— Что с ним такое? — Абракта заметила мою сейсмическую реакцию на Грагга и осмотрела его внимательней. — Да, выглядит слегка отвратительно, особенно с этой раной, но тут примерно все такие.

— Я просто... немного поумнел, — брякнул я, отводя палец.

— Все люди как вид немного поумнели с его гибелью, — философски заключила она, легким пинком отправляя Грагга в общую могилу.

Я понял, что следующего бандита анализировать просто не хочу, и резко сменил тему:

— Насчет местных... Что о них знаешь? Они все такие?

— О, большинство местных — гомункулы, — Абракта выпрямляясь и отряхивая руки, словно после работы в пыльном архиве. — Как именно их штампуют — не знаю, я далека от алхимии. Могу только изменять уже готовый разум, а не создавать его с нуля. Вот, смотри!

Она зажмурилась, и на её обнажённом плече прямо из кожи выросла крошечная, с грецкий орех, копия её самой. Маленькая Абракта открыла глаза-бусинки, похожие на глаза неоперившегося птенца, сделала один судорожный вдох — и тут же безжизненно обвисла, оторвалась от «матери» и свалилась на землю жалким комком плоти.

— Ты больная? — вырвалось у меня.

— Что?

— Ты больная.

— Эй, это моё естество! — возмутилась она. — [Метаморфозой] называется. Я же, между прочим, много пищевой энергии потратила на эту демонстрацию для тебя. А ты даже спасибо не сказал. Я вот не предъявляю тебе претензий за то, что ты целую жизнь носишь одну и ту же форму, как застиранные штаны! — Но затем, видя моё простецкое выражение земного лица, сменила гнев на нечто вроде милости. — Ладно, ладно. Ещё что-нибудь хочешь узнать? Ты спрашивай, спрашивай. Я многое знаю. У меня Интеллект — целая четвёрка!

Она горделиво задрала нос точно по направлению неба и (чисто для пущего пафоса) поправила пальцем внезапно возникшие на переносице квадратные очки с толстой оправой. Очки ушли вместе с пальцем, как приклеенные, а затем просто исчезли в воздухе тем же резким способом, каким и появились.

Сделаем склейку времени для комедийного эффекта.

— Значит, местных созвездий ты не знаешь... — сказал я задумчиво, обходя края сильно разросшейся ямы. — А в твоём Фалтессе какие? Можешь хотя бы одно начертить на земле?

— Знаешь, я, кажется, перепутала, — ответила Абракта с видом измученной кошки, которую котёнок достал вопросами. — Хотела сказать, что я ничего не знаю. А то, что знаю, неправильно или устарело. Даже, наверное, я знаю много откровенно выдуманных глупостей, которые тебе только навредят.

Я понял, что переборщил с допросом. Надо будет эмпирическим путём вычислить её проходной поток правдивых ответов и разработать методику их добычи, приемлемую для нас обоих. Какое-то время мы молча занимались делами: я, выжидая восстановления энергии, нашёл целый, но не очень качественный топорик и ровнял им края ямы, Абракта носила тела, теперь уже без комментариев, мир вечерел.

Проходя мимо газового фонаря, деэмоница вдруг остановилась, бросила очередного «тупого Грока», открыла стеклянную дверцу и достала оттуда обломок розового кристалла. Предмет растворился в её ладони, уйдя в инвентарь.

— Осколок Аффектного Резонатора, — пояснила она без эмоций. — Он помогал мне транслировать влияние на весь лагерь, пока я была в отлучке или спала. Теперь просто сувенир на память.

— А маски у бандитов? — спросил я, пока мы были в режиме общения. — Зачем они?

— Обычная фильтры от частиц и газов, — ответила она, пожимая плечами. — Некоторые маги атакуют исподтишка, распыляя дрянь в воздухе. Просто тряпки без какого-либо зачарования, но им в них было спокойнее. Психосоматика, ничего больше.

Абракта вернулась к брошенному бандиту, но не поторопилась его вновь тащить. Она размышляюще посмотрела на меня через яму.

— У тебя было много вопросов, Лекс. Что понятно, учитывая твоё... всё, — начала она издалека. — Теперь, считай, мой черёд.

Что-то подводка к вопросу мне не понравилась (самим фактом наличия. Вот вы помните хоть какой-нибудь приятный вопрос, который требовал подводки? И я нет), но я признал правоту её слов коротким «Угу».

— У тебя осталась там, на Земле, любимая? Девушка, жена, неважно? — она спросила прямо. — Уж прости за прозорливость, но вариант, что она у тебя появилась здесь, пока ты даже толком уровень не повысил, я исключаю. Четыре Интеллекта всё-таки!

Вопрос ударил неожиданно, задев что-то глубоко запрятанное и не связанное с этим миром.

— Были... отношения. По переписке, в основном, — ответил я, ковыряя топориком землю и чувствуя себя неловко. Но, похоже, привыкать к неловкости мне придётся экстренными темпами.

— Значит, не было! — просияла Абракта, и её улыбка озарила темноту, как лунный серп.

— Нет, были. Я же только что сказал...

— Не может быть отношений «по переписке», — она фыркнула, и в её голосе прозвучала не просто насмешка, а не терпящая возражений констатация закона природы. — Это всё равно что драка по голубиной почте. Я — буквально физическое воплощение определённого спектра Желания, Лекс. Мне виднее. Для меня расстояние — это отрицание сути. Если ты не можешь протянуть руку и коснуться, не чувствуешь исходящее тепло кожи, запах влечения, учащённое биение сердца рядом, то настоящих процессов в тебе не происходит. Просто... глупый обмен информацией. Такой же глубокозначительный, как разговор между гомункулами.

— Есть же интеллектуальное насыщение, поддержка, родство душ... — попытался я защитить своё прошлое.

— Вот ты извращенец, — обозвала меня суккуб.