Глава 18. Падение «Багряного клинка»

Внезапно из-под её чокера, прямо из яремной ямки, выстрелило что-то тонкое, похожее на щупальце с костяным когтем на конце. Словно лопнула сухожильная струна, оторвавшись с кусочком ключицы. На остатках сил я уклонился, но коготь прошил воздух над моей головой и с влажным звуком вернулся назад, обрызгав меня тёплой кровью.

Обернувшись, я увидел, как бандит из фракции спокойных оседает на колени и смотрит на дыру в своей груди. Он всё ещё сжимал занесённый меч в руках, и я уколом коснулся его Хвостом Хамелеона. Он дрогнул, и моей ладони вдруг стало тяжело, ржавчина осыпалась, и клинок вытянулся, копируя холодный блеск стали. Теперь у меня было настоящее оружие.

Снизу, пробравшись сквозь треск пожара и шум этой адской кутерьмы, донёсся раскатистый клич: «ВО ИМЯ ПРЕДКА-А-А-А!». Подмога наконец-то вступила в игру. Вот только расстояние до неё вряд ли могло обнадеживать.

Дом совсем неприлично наклонился и поехал соскальзывать с ветвей. Мы с Абрактой синхронно удержали равновесие, стабилизировав ноги, в то время как часть бандитов упала (а некоторые уже сидели и плакали на полу) и кубарем покатилась к нижней стене с проёмом, как мусор по палубе тонущего корабля. Настоящий мусор уже покинул здание под предводительством трона.

А вот от дыма дом сам ускользал, так что дышать и видеть стало чуть легче. Сохраняющих равновесие разбойников осталось совсем мало — несколько человек отчаянно цеплялись за колонны, углы и тяжёлую мебель, которая, в свою очередь, цеплялась за колонны, углы и другую мебель.

К нам подъехал подхихикивающий главарь, скользя на прямых ногах. Он оставлял за собой широкий кровавый след. На него, словно на живую горку, взобралась Абракта, и они, крепко сцепившись, покатились дальше.

Под почти человеческий стон разрываемой древесины пол окончательно перестал быть полом и стал наклонной плоскостью, обильно смазанной жиром, кровью и горящими щепками. Крутизна достигала примерно тридцати градусов. Всё ехало, скользило и неудержимо стремилось вниз прямиком в открытый зев входа и дальше, в пустоту между ветвями. Теперь мне туда было решительно не надо. И, кажется, у меня началась морская болезнь, хотя моря, к сожалению, поблизости не находилось.

Один из уцелевших бандитов, чьё лицо застыло в маске скорбного экстаза, возник справа. В руках у него полыхала доска, вырванная то ли из стены, то ли из пола, или что теперь что в этом помещении? Он замахнулся ею, как факелом и дубиной в одном лице, заставляя меня пятиться по скользкому настилу. Пламя срывалось с обломка, оставляя в задымлённом воздухе огненные росчерки, прекрасно удерживая меня на почтительном расстоянии.

Мы вместе, сохраняя шаткое равновесие, перебрались на тот самый стол, застрявший между колонной, бандитом и перекошенной стеной — островок относительной стабильности в мире, сползающем в бездну. Стол дрожал и скрипел, словно хлипкий плот на бурных порогах. Очень относительной стабильности.

Стоя на кромке и ножке стола, я понял, что здесь особо не поотступаешь, и принял единственное разумное решение: отчаянно броситься на врага и активировать [Мигание]. Мой план заключался в том, чтобы оказаться за его спиной. План дома заключался в том, чтобы подпрыгнуть в этот момент, проезжая кочку. Я вынырнул из искажения пространства чуть левее, чем планировал. Нога соскользнула со стола, и горящая доска врезалась мне в висок с такой силой, что я услышал отчётливый треск (не был уверен, чей именно). Меня развернуло, огонь лизнул шею, и я едва не выронил меч. Боль была такой, такой... Как бы её описать посочней? Словно мне открыли голову и залили туда расплавленный воск, смешанный с битым стеклом. Как же я рад, что принял единственное разумное решение. Даже страшно представить, что было бы, если бы я принял неразумное решение.

— Ты как там, Лекс? Открыт к критике? — в несколько голосов поинтересовался Валтар. — Как открыт к критическому урону? Это какая-то уникальная земная тактика: самоподжарка с ускорением? Рекомендую добавить соль.

Я не стал проверять полоску здоровья — и так знал, что там всё не здорово. Инерция разворота заставила меня взглянуть на неровную дыру в стене, пробитую моей кинетикой где-то пару веков назад. На остатках ТЭ я врубил [Энергетик] и прыгнул туда. Уже в полёте вывернулся и швырнул [Кинетическую волну] под себя, как реактивную струю. Удар воздуха толкнул меня вперёд, вышвырнув из окна раздельно с воздухом из лёгких, и одновременно обрушился на стол, разнося его на кусочки. Бандита снесло в трухлявой ауре, он впечатался в дальнюю стену и бесследно исчез в объятьях дыма и пламени.

Вывалившись на внешнюю платформу, я тут же раздавил красную капсулу в кулаке. Воздух здесь был невероятно холодным, резким и чистым после удушающей атмосферы горящего зала, но наслаждаться дыханием было некогда. На аванпосте царила паника даже без розового дыма. Бандиты метались по ветвям и мосткам, сталкивались, срывались вниз. Кто-то пытался спасти ящик с добычей, кто-то в бессильной злобе просто дубасил соседа кулаками. Лестницы раскачивались, как маятники, верёвки визжали под нагрузкой, а огонь жадно перекидывался на сухую листву.

Первый бандит бросился на меня с кинжалом. Я встретил его ударом ноги в грудь, и он улетел назад, перемахнув через перила и исчезнув в темноте, не успев вскрикнуть. Второй прыгнул сверху, из клубка дымящихся ветвей. Благодаря магическому ускорению я успел поднырнуть под удар, и чужая сталь оставила лишь скользящую царапину на спине. Разворот, короткий укол под лопатку — и противник замер, прежде чем рухнуть ничком.

Третий и четвёртый напали почти одновременно. Правый попытался достать меня кривым копьём. Я ушёл в сторону, перехватил древко и, используя его как рычаг, направил бандита по круговой траектории. Копейщик по инерции врезался в перила и кувырком ушёл вниз, его крики затихли где-то у корней великого дерева. Левый замахнулся на меня топором, но я принял удар на стальной Хвост, ранив нападающему пальцы. Его оружие даже не коснулось платформы, когда мой клинок пронзил ему горло.

Последний разбойник, видя судьбу товарищей, в панике бросил в меня свой топор и припустил прочь. Топор пролетел в метре над головой, даже уклоняться не пришлось. А вот метатель закончил куда хуже: ступив на висячую лестницу, он проломил гнилую доску, провалился, ударился грудью о следующую ступень, спружинил корпусом, приложился затылком о третью и отправился в свободное падение.

Я согнулся, опираясь руками на колени, и жадно хватал ртом воздух, восстанавливая телесную энергию. [Энергетик] закончил свою плодотворную работу. Резкий звук, похожий на щелчок слоновьего хлыста, заставил меня вздрогнуть. Сквозь прорехи в листве внизу я увидел сверкающее на огнях пожара остриё болта, направленного точно на меня. На самом механизме баллисты безвольно лежал труп, заливая его кровью.

В этот момент длинный дом окончательно сдался. Крыша провалилась внутрь, здание сложилось само в себя и, потеряв последнюю точку опоры, с оглушительным грохотом сорвалось с ветвей. Горящая громада полетела вниз, рассыпая снопы искр, как умирающий метеор. Огонь осторожно перебрался на мою платформу.

Над головой мелькнула Абракта. Она двигалась по висячим веревкам легко, почти как профессиональная гимнастка. От её движений веревки раскачивались, сбрасывая вниз глиняные кувшины, которые расцветали огненными цветами, коснувшись земли или ветвей.

Стрела вонзилась мне в бедро, заставляя обернуться к группе бандитов, сумевших самоорганизоваться в этом безумии. Я сломал последнюю капсулу регенактиватора здоровья и, ощутив прилив сил, подскочил к ближайшему кувшину, пережившему движение девушки. Лёгким толчком ладони я направил его в толпу. Взрыв сбросил двоих, остальные успели перекатиться в стороны. Но рядом висело ещё два снаряда. Они не задели остатки банды, но разнесли подвесной мост, по которому они собирались наступать.

Огонь начал припекать спину совсем уж немилосердно. На пути мне попалось ещё пару кувшинов, и я швырнул их вниз, в сторону последних очагов сопротивления, но, кажется, промазал всеми. Я бежал по остаткам сооружений, перепрыгивая опасные участки. Огонь вокруг был слишком слабым для огненных лиц. Оставшаяся пара бандитов утратила боевой дух и теперь лишь пыталась слезть вниз. Даже не уверен, разумно ли это решение, учитывая, кто их там ждёт.

Я добрался до единственного уцелевшего участка — будки часового на отдельном ответвлении. Абракта уже была там. Её волосы растрепались, одежда дымилась, кожа на плече была содрана до мяса, но в глазах горел неукротимый огонь. Она посмотрела на меня, потом на догорающий скелет аванпоста.

Огонь доедал человеческие постройки, листва полыхала золотом, но сама кора лишь чернела, не поддаваясь пламени. Пожар, лишённый пищи, начал затихать, переходя на тление. Боевой рёв Фьорда перерос в торжествующий рёв. Хорошо, что я не взорвал его ненароком. Мы с Абрактой остались одни на маленьком деревянном квадрате, нависающем над пропастью. Я сжимал стальной меч, она — обломки своих костяных кинжалов.