Глава 17. Планы и пламя

— Ты... паладин светоносный! — выплюнула Абракта так, будто это было самым грязным оскорблением в мире.

Она нырнула руками под жилетку, и когда вытащила их, в её пальцах тускло блеснули изогнутые костяные кинжалы. Одним широким, почти балетным движением она взмахнула ими, целясь в шею главаря. Но тот, дико хохоча под воздействием розового тумана, дёрнул за плечо ближайшего подручного, подставив его под удар как живой щит. Голова бедолаги в кровавой мороси откинулась назад с сухим звуком, словно лопнула верёвка. Фонтан крови окрасил лицо шефа бандитов в праздничный алый.

Абракта, почти упав торсом на пол, в акробатическом шпагате резко выбросила ногу вверх. Её каблук, внезапно удлинившись и заострившись до состояния стилета, с хлюпающим звуком вошёл в грудь главаря. Тот лишь фыркнул кровавым пузырём и захохотал ещё неистовее.

«Пора вносить и свой вклад», — подумал я и, больше не думая, метнул [Кинетическую волну] прямо в пылающий очаг. Хаоса заказывали? Получите и распишитесь в трёх экземплярах. Со всеми хладнокровными плюсами моей черты я напрочь забыл о её главном минусе. По такому лирическому отступлению вы, наверное, уже догадались, что произойдёт дальше.

Едва силовой импульс коснулся углей, они сдетонировали. Тысячи раскалённых бело-жёлтых искр разлетелись во все стороны, как шрапнель из адской картечницы, впиваясь с шипением в стены, столы, одежду и живую плоть. И, конечно же, в меня. Это было плохо. Очень, очень плохо. Боль была такой, будто в меня одновременно вбили сотню раскаленных гвоздей. Каждый уголёк, усиленный мной же, жёг на четверть сильнее. Да, это была чудовищная глупость, но хотя бы это была глупость из-за неожиданно высокой эффективности плана. Правда, то, что «он был слишком эффективен» на надгробии смотрится солиднее, чем «он был просто тупым», меня слабо утешило.

— Совет дня от Валтара, — прорезался голос в голове. — Угли в лицо — не лучший фон для магической концентрации. Особенно когда ты уязвим к огню, как пергамент к огню. Оценка за тактику: 2 из 10. Оценка за зрелищность: бесценно! У тебя, кстати, осталось 17 единиц здоровья. Для справки.

Чёрный искристый дым начал заполнять зал, спирально смешиваясь с розовым. Часть стен и бандитов уже полыхали, но кричали все: кто от ярости, кто от экстаза, а кто-то рыдал взахлеб.

Я судорожно выхватил красную капсулу, но какой-то дурак, заходясь в истерическом смехе, вцепился в мою руку. Спасительная стекляшка выскользнула из пальцев и, звякнув, закатилась под ближайший стол. В этот момент мне самому захотелось заорать от бессильной ярости, захохотать от истерики и разрыдаться от безысходности. Я полоснул захватчика руки Хвостом Хамелеона по его предплечью, чувствуя, как лезвие рвёт сухожилия. Вырвавшись, активировал [Энергетик].

Мир чуть замедлился (и немного сжался, если верить теории относительности). Выигранные драгоценные мгновения я потратил на то, чтобы залезть в инвентарь и схватить ржавый кинжал свободной рукой. Выход был перекрыт живой и эмоционально нестабильной бандитской стеной, и я пошёл на прорыв.

Подсознательно я целился в нелетальные зоны: по рукам с оружием, по ногам, по ключицам. Но быстро понял, что делаю только хуже. Увернувшись от попытки боднуть меня лбом в переносицу, мой взгляд оказался на шейной татуировке «РУБИТЬ ЗДЕСЬ». Хвост Хамелеона вошёл в указанное место по самую рукоять. Теплая кровь брызнула мне на руку. Бандит захрипел, вцепился в инвазивный клинок одной рукой, а другой мёртвой хваткой обхватил меня за загривок, увлекая в кровавое танго среди огня и дыма. Всё это время он плевал в моё лицо кровью, то ли пытаясь что-то сказать, то ли ослепить.

Мы смяли его спиной ещё двоих, прежде чем я пересилил его агонизирующую хватку и швырнул тяжёлую тушу в сторону пристройки, где яростные и хохотуны уже начали выяснять отношения между собой. С треском мой костяной меч сломался, оставив самый важный обломок в позвоночнике мертвеца. Хвост мгновенно вернулся к своему жалкому облику.

В ярости я добавил вслед за падающим телом ещё одну [Кинетическую волну]. Удар нарушил равновесие клубка дерущихся, а летящий труп окончательно опрокинул их. Это оказалось совершенно неприемлемо для изношенных опор. Вся пристройка, державшаяся на слюнях и паутине, пошатнулась. С жутким скрежетом она оторвалась от основного здания и начала сползать вниз по гигантским ветвям, утягивая за собой сцепившихся в братской драке бандитов. А затем и весь дом дрогнул, теряя равновесие.

Я вытер лицо, выхватил капсулу для МЭ и раздавил. Прохладная волна разлилась по сознанию, проясняя мысли, но не унимая боли от ожогов.

— Жульничество! — завопил один из тех, кто живёт за счёт разбоя, замахиваясь горящим топором.

Я ударил по нему и толпе у выхода кинетикой. Он врезался в стену с такой силой, что стал частью декора, но передние ряды устояли — их упёрли в спины задние. Зато я проделал новое «окно» в горящей стене за ними. Огонь с радостным рёвом рванул на свежий воздух, и в зал ворвался ветер, подстёгивая пламя. Как всегда, огненные лица решили показаться. Да и без вас тошно!

Я дрался двумя клинками, почти не парировал, предпочитая уворачиваться и контратаковать. Смеющегося над своими горящими руками — ударил в грудь, одновременно кинжалом резанул по надувшимся жилам чьей-то яростной шеи. Увернулся от бешеного замаха и всадил оба лезвия в солнечное сплетение плачущего, отбросив его. Не все поддались эмоциям, у кого-то было удивительно спокойное лицо, даже когда в него входил меч.

И в этот момент [Энергетик] закончился. Прошло всего десять секунд, хотя мне казалось, счёт пошёл на часы. Как я и написал ранее, всё относительно. Удар в бок был тяжёлым, судя по всему, гигантским тесаком. Зрение помутилось. Воздух вырвался из моих лёгких со свистом. Я развернулся и на этот раз не постеснялся ударить в голову владельца кровавого тесака. Адреналин пока помогал держаться.

Новая острая боль словно вырвала меня из боевого транса. Я услышал ликующий голос Валтара: «Какая экспрессия! Шедевр хаоса!» — и отбросил за ненадобностью.

Я огляделся и сквозь дымную пелену увидел, как раненый бандит на полу сжимает в кулаке красную капсулу и просто тычет ею в рану. В меня полетел нож, я принял его на кинжал и контратаковал Хвостом. Лучше бы я, конечно, принял нож на Хвост, чтобы он в него превратился, а не кинжалом, который сломался от удара. Но в моменте любой человек менее рационален, чем тот, кто сидит и рассуждает об этом самом моменте.

Выбросив бесполезную рукоять, я кинулся к бандиту с капсулой. Мы сцепились и покатились по наклонявшемуся полу. Коленом я отодвинул противника от себя, и когда стекляшка лопнула в наших соперничающих руках, она оказалась ближе ко мне. Большая часть алого пара впиталась в мои раны, а я усилил эффект, жадно вдохнув. Тепло разлилось по телу, затягивая порезы и притупляя ожоговую боль. Физически я почувствовал себя лучше, вторым коленом оттолкнул ошеломлённого противника и вскочил на ноги.

Абракта в это время кувырком назад запрыгнула на массивный стол, спасаясь от замаха тесака окровавленного, но всё ещё живого главаря. Теперь он лишь болезненно хихикал, как заправский городской сумасшедший. Стол от толчка поехал на меня, и теперь уже нельзя было игнорировать факт того, что здание потеряло горизонт. Этот дом не был ни к чему толком прикреплён — просто деревянная коробка, брошенная на ветки. Бандиты.

Я пнул край надвигающегося стола, и он, обогнув меня,другим краем со всей дури врезался в апатично обнимающего балку бандита. Абрактаот такого резкого манёвра своего импровизированного транспорта не удержалась иупала на столешницу, проскользив прямо до меня. На долю секунды наши взглядывстретились. Девушка была разозлёна, что, учитывая её красные зрачки, выгляделоочень серьёзно.