Глава 15. Ответный рейд

Бандитский лагерь оказался именно таким, каким и должен быть оплот людей без долгосрочных планов на жизнь: гибридом свалки и мальчишечьего домика на дереве. Однако количество, брутальность и габариты «мальчишек» превращали это в настоящий военный форт, вписанный в чащу.

Внизу тянулся грубый частокол из неотёсанных брёвен, воткнутых в землю кое-как, но с искренним энтузиазмом. За ним кособочились палатки, точнее, грязные тряпки, накинутые на жерди. Внутри грудой лежали ящики, мешки, разбитые сундуки, какие-то бочки, всё вперемешку. Инвентаризацию здесь явно проводили по принципу «потом разберёмся», дополняя практикой «увидел — стащил».

Между кострищами бродили бандиты: кто-то жевал что-то неопознанное, кто-то орал, оспаривая долю добычи, кто-то пинал лежащего на брюхе собрата, чтоб не смел отдыхать, пока пинающий бодрствует. Их было намного больше, чем во время нападения на караван Модсогнира, что означало возможность интенсификации грабежа за счёт распараллеливания рейдов. Умно.

В огонь, пытавшийся разгореться, швыряли сырые ветки, отчего тот чадил и искрил в белый день. И среди всей этой дикости одиноко стоял чистый газовый фонарь на литом столбе. Он выглядел нелепо, словно до сих пор не понял, в какую компанию его занесло.

Но главным чудовищем среди всего этого был не частокол, а дерево. Огромный древний гигант, ставший основой для целого бандитского аванпоста. По его ветвям, размером с оживлённые дороги, раскинулся деревянный паук из досок, верёвок, факелов и лестниц. Три этажа платформ соединяли висячие и обычные лестницы. По краям ютились будки без стен, где часовые могли высматривать округу, а могли и не высматривать, как в данный момент. С верёвок свисали глиняные кувшины, явно не для хранения мирного сидра.

На самой вершине этого кошмара плотника примостился длинный дом в средневековом стиле с зияющим бездверным проёмом. К нему перпендикулярно прилепилась пристройка поменьше.

Один из охранников комично сглотнул слюну и прошептал:

— Высоко же они...

— Зато падать будут долго и с перерывами на хруст, — философски добавил Фьорд. Он присел на корточки, и его вечно беззаботное выражение лица сменилось нежностью хищника, учуявшего кровь. — Начнём нашу месть. Или, как говорит Модсогнир, «воспитательную беседу по возврату активов с элементами санкций». Но сначала — план.

Я поймал себя на том, что выдохнул с облегчением. Потому что в голове уже отчётливо вырисовывалась картина: Фьорд с радостным рёвом несётся на частокол, размахивая топорами, как пропеллерами. А бандитов здесь было много. Слишком много для лобовой атаки.

— Лобовая атака! — радостно объявил Фьорд. — Я иду первым, вы за мной, а дальше Предок рассудит по ходу дела.

— Нет! — ответили остальные мы.

— Иногда мне кажется, — с печалью произнёс Валтар, — что часть игроков считает веселье личным оскорблением.

— Фьорд, — осторожно начал бородач, указывая бородой на лагерь. — Их там... ну очень много. И сверху. И эта емпаткая ведьма, она где-то там же.

— И? — не понял Синий.

— Предлагаю добавить в план ещё одну стадию, — предложил я. — «Разведка».

— Эх... — Фьорд яростно почесал затылок, будто пытался выскрести оттуда идею. — Не люблю сложные планы. Чем больше пунктов, тем больше шансов, что я забуду, на каком мы.

— Я поддерживаю нашего козыря, — сказал бородач. — Фьорд, ты явно не подходишь, а мы некомпетентны для такого. Остаётся Лекс, ему как раз и нужно найти ту ведьму, чтобы занейтрализовать хорошенько. Желательно до начала заварушки.

Изначальная идея была проще — пусть охранники режут, а я контролирую толпу. Но разведка тоже форма контроля.

— А вы вообще умеете лазить по деревьям? — спросил второй охранник, скептически оглядывая меня. — На лестницах там не спрячешься, только по ветвям придётся ползти.

— Опыт есть, — честно ответил я.

— Ладно, — неохотно капитулировал Фьорд. — Будем сидеть тут, перекрывать пути отхода. Воспользуемся моим планом, когда ты вернёшься. Или когда нам наскучит ждать.

— Неимоверно обнадёживает, — пробормотал я, ещё раз оценивая форт взглядом. Лестницы. Кувшины. Тени между скрипящих досок. Глубина падения. — Что ж... попробую.

Я обошёл лагерь по широкой дуге, отыскав самый глухой, затенённый участок у подножия гиганта. Пока ждал в кустах, когда редкие патрули (или зачем там эти бандиты бродили компанией по лагерю) рассосутся, я занялся оснащением. Из верёвки соорудил примитивную альпинистскую обвязку: петли на бёдрах, узел на пояснице, перемычка между ног, чтобы закрепляться ею за выпуклости дерева и давать рукам отдых (или, падая, иметь психологический шанс случайно зацепиться). Такой узел называют «швейцарским сиденьем», если кому интересно. Можно было добавить верхнюю страховку, но две отдельные зацепки могли навредить, если потребуется сняться с места быстро.

Дождавшись окна между бродячими бандитами, я рванул к стволу в своих импровизированных верёвочных трусах и начал восхождение. Кора была грубой и жилистой, словно дерево в целом не возражало против нахального гостя. Я двигался медленно и плавно, экономя каждый джоуль энергии, но ТЭ всё равно таяла на глазах: 41... 38... 36... Конечно, ведь подъём требовал работы всего тела. Каждый мускул горел, пальцы впивались в шершавые выступы, каждый сук казался спасительным островком, ноги искали хоть какую-то опору. Приходилось останавливаться каждые несколько метров, вешая свою пятую точку на выступ, чтобы дать телу передышку. Странно, но леденящего страха высоты не было — его место заняла холодная концентрация. Спасибо, [Огнерождённый].

— Шок от высоты: обалдеть, как высоко! — решил повеселить меня Валтар. — Совет, Лекс: если полетишь вниз, попробуй [Мигнуть] у самой земли.

— И я выживу? — процедил я сквозь стиснутые зубы, цепляясь за очередную расщелину в коре.

— А, не. Инерция же бережно сохраняется. Зато ты проживёшь на целую драгоценную секундочку дольше! Слышишь, я всегда забочусь о своих [Помазанниках].

Уже почти коснувшись пальцами нижней платформы, я услышал голоса прямо над собой и, затаив дыхание, мгновенно вжался в кору, но она такие нежности не оценила.

— Говорю тебе, Грог, этот фонарь — плохая штука! — забухтел один хриплый голос. — Голова от него пухнет. На кой он нам, когда есть добрые костры?

— Это «пронресс», тупица! — огрызнулся второй голос, более визгливый. — «Высокая эээ... энтетика». Такие штуки в города тыкают, чтобы называться цивили... цивиливили...

— Тьфу ты. Да не заканчивай, мне всё равно плевать на твои заумные словечки. Лучше бы он эльфийский эль достал настоящий, а не эту светящуюся палку.

Я поразился высоколобости дискуссии, насколько глубоко они обсуждали такие сложные вещи.

— Ладно, так что пошло не так на той облаве?

— Сам видел: тот геройский ублюдок вломился.

Я насторожился, как и любой другой подслушивающий, когда речь заходит о нём.

— Так почему наша девица его не придавила своим магичеством?

— А я почём знаю? У него и спроси. Возможно, он заявится сюда. Геройчики они такие.

— Не, ежели он объявится, спрашивать будет мой нож, как у его кишок дела, гы-гы.

— Или можно у той девки и спросить.

— Надеюсь, шеф прекратит перед ней на задних лапках плясать. Достала уже в своей обтягивающей шкуре щеголять. Суккубка проклятая! Наверняка, чтобы воровать нашу похоть.

— Нахрена она тебе, эта похоть? Хотя... я бы тоже не прочь с ней «разобраться». Пришла из ниоткуда, начала командовать, как босс, не даёт захватывать рабов. Почему мы её вообще слушаемся?

— Да... Умеет подавлять волю... Мы её слушаемся... Это... Это как-то...

Воцарилась пауза, полная подкрадывающегося осознания, но тут же была грубо прервана звуком долгой и очень сочной отрыжки.

— Ого! Пошли, расскажем Базлу о твоём рекорде!

Голоса удалились, перемежаемые грубым смехом. Я выдохнул облачко напряжения из лёгких и пополз дальше. И почти достиг третьего яруса, когда удача, видимо, решила, что на сегодня с меня хватит. Нога, искавшая опору, наткнулась на участок мшистой коры и резко поехала вниз. Пальцы достаточно онемели, чтобы помочь ей в этом.

Я сорвался.

Мир неслабо опрокинулся и завертелся. В ушах лихо засвистел ветер, а желудок провалился куда-то в пятки, вернее, взлетел к ним, но в последний момент пальцы судорожно сомкнулись на одной из свисающих веревок с кувшином. Его ударила моя межножная петля, и он подло оторвался, но я успел перехватить его свободной рукой и, почти не думая, швырнуть в свой инвентарь. Что бы в нём ни было, его встреча с землёй не нужна моей разведке. Я повис над пустотой, бешено раскачиваясь, чувствуя, как ободранная до мяса ладонь жжёт огнём, а ТЭ падает до критических значений: 5... 4...

Обхватив верёвку обеими руками, я сделал отчаянную попытку подтянуться. В этот момент верхнее крепление не выдержало. Верёвка радикально удлинилась, запустив меня, как на тарзанке, прямиком в густую крону соседней ветки. Я с глухим стуком ударился спиной во что-то твёрдое и сложное по форме. Потерял шесть очков здоровья, хотя по боли я бы сказал, что где-то тридцать.

— Рекомендую возобновить дыхательный процесс, — деловито посоветовал Валтар. — Это обычно помогает в деле жизни.

Я, отплёвываясь от листьев, обернулся на то, что так больно вдалбливается в спину, если на него с силой налететь. Это был здоровенный, замаскированный в листве станковый арбалет — настоящая баллиста, нацеленная как раз в сторону нашего укрытия. В случае тревоги она могла устроить моим союзникам настоящий веер из полуметровых болтов.

Изучив механизм (до этого дня мне не довелось саботировать осадные арбалеты), я аккуратно чиркнул по одному из натянутых жгутов Хвостом Хамелеона. Раздался предсмертный стон волокон, остальные напряглись до предела. Затем, на всякий случай, я заклинил зубчатый механизм натяжения своим полусгоревшим факелом из Реликвария, выжав из него сумасшедшую пользу.

— Небольшой вклад в безопасность труда, — прошептал я.

— Обожаю такие подлые низости, — похвалил меня Валтар. — Интересно будет посмотреть сначала на лицо стрелка, а потом — на два его новых лица.

Кое-как отдышавшись и подтянув остатки энергии, я выбрался на край платформы длинного дома. Пригнувшись в тени, я крадучись двинулся к нему. Доски, из которых он был сколочен, не нарушали общего стиля этой банды: грубые, с широкими щелями, сквозь которые лился дым и чувствовалось тепло. Они стали моей лестницей, по которой я забрался на покатую крышу, лёг на прохладное дерево плашмя и заглянул в одну из щелей.

Внизу, в душном мареве дыма от ямы-очага, толпилисьлюди. И среди них значительно выделялась Абракта.