Глава 5, в которой важную роль играет толстовка

Когда Юки спустилась на парковку, машины Мориты там уже не было. Тут ей, наверное, стоило насторожиться, но в череде странностей последних дней эта была наименьшей. Может, у него дела были вне офиса. Или может вообще домой поехал. В конце концов, какая ей была разница?

Держа его букет — не оставлять же в бутылке — одной рукой и открыв машину другой, Юки неловко протиснулась на сидение, бросая сумку на соседнее. Только теперь она заметила слабый запах, исходящий от ирисов, и с удовольствием уткнулась в них носом, стараясь почувствовать его сильнее.

Цветы. Морита прислал цветы и пригласил в театр. Сибата позвал на свидание. Три дня, прошедшие с тех пор, как она согласилась на спор с Момо, уже принесли столько всего, что хватило бы ещё как минимум на год. А ведь стоило всего лишь объявить себя готовой к новым отношениям! Неужели все эти три года она провела зря, пока была одна? Неужели друзья действительно были правы?

Юки прикрыла глаза, касаясь носом нежных лепестков, и вздохнула.

Нет. Раньше она не смогла бы.

Телефон, коротко завибрировав, привлёк к себе внимание. Юки уложила букет к себе на колени и достала телефон из сумки. Сообщение от Момо пришло в их групповой чат с друзьями.

"В пятницу начинается фестиваль американского крафтового пива. Пойдём?"

Если бы у Юки не было свидания, она бы пошла. Закончилось бы это, конечно, плохо — любое пиво, кроме азиатского, было для неё слишком крепким, — но Сьерра Невада, которую она попробовала в Америке и даже привезла бутылочку Хаку, обещала, что вечер пройдёт весело. Юки даже бросила взгляд на цветы — американская пьеса против американского пива, что из этого было интереснее? Но букет наводил на совсем другие мысли.

Юки подняла цветы ближе к лицу и сделала фото специально для чата с друзьями. Хотелось утереть нос Момо и Хараде, которые не верили, что её взгляд может привлекать мужчин.

"Простите, никак не могу в эту пятницу!" — подписала она.

Телефон зазвонил секунд через пять после отправки сообщения.

— Это что, твой вдовец? — заверещала Момо вместо приветствия. — Вот это ты его впечатлила.

— Подожди, — Юки перевела звонок на динамик машины и отложила телефон. Разговор мог затянуться, а ей и правда пора было ехать домой.

— В смысле "подожди"? — возмутилась та. — Я хочу знать всё!

— Это не Сибата мне цветы прислал.

— Что?! — Момо, казалось, задохнулась, и Юки не смогла сдержать довольной улыбки. — Повиси-ка, я подключаю Хараду к звонку.

Только этого сейчас не хватало. Юки завела машину и начала аккуратно выезжать с парковки.

— Откуда цветы? — разорвался динамик голосом Харады. — Это вдовец?

— Момо! — возмущённо позвала Юки. — У тебя хоть один секрет сохранится?

— Я не знала, что это секрет, — спокойно пояснила та. — Нет, Харада-кун, это не вдовец.

— Прекратите так его называть, — попросила Юки. — Его зовут Сибата Мамору.

— Так от кого цветы-то? — не унимался Харада.

— Морита Акихико, — сдержать торжествующего тона не получилось. Так им! — Это владелец здания, где я школу арендую. Мы с ним в пятницу идём в театр.

— Ничего больше не говори, повиси на линии, — тут же сказал Харада.

— Ты подключаешь Гото? — уточнила Момо.

— Ну да.

— Тогда я подключу Хаку, ждите нас.

Юки недовольно вздохнула. Хвастаться перед этими двоими одно, а вот рассказывать о своих похождениях при Гото и Хаку уже не особенно хотелось.

— Кто-то умер? — спокойно уточнил Гото в динамике. — Или родился?

— У Юки появилось сразу два ухажёра, — ответил Харада.

— Это замечательно, поздравляю, — тем же ровным тоном сказал тот. — А сбор по какому поводу?

— Фестиваль крафтового пива? — переспросил Хаку, подключаясь к разговору. — Я не могу в пятницу. Привет.

— Итак, теперь мы все тут, — начала Момо, игнорируя недовольство остальных. — Новость дня: Юки не только пригласил на свидание тот вдовец, на которого она наткнулась в парке, по моей, к слову рекомендации...

Она сделала драматическую паузу, словно ожидая оваций, но никто не отреагировал. И тем более Юки не хотела высовываться: ей вообще уже не нравился этот разговор.

— Цветы Юки подарил Морита Акихико. Владелец здания, занимается недвижимостью и инвестициями, известный в Токио меценат, — она словно зачитывала сводку из Википедии. — Тридцать восемь лет, не женат, в последние несколько лет не был замечен ни с одной девушкой дольше, чем месяц.

Откуда, интересно, она это знала? Неужели и правда открыла Википедию, пока они собирались?

— К тому же, — Момо мечтательно вздохнула, — очень хорош собой. Альбинос, выглядит как... Хорошо, в общем, выглядит.

— О боже, — прервал её Харада. — Я помню, видел его в светских новостях с одной сейю. Юки! А у тебя губа не дура!

— Подождите вы, — попросила Юки. — Это пока что всего лишь цветы.

— Разве ты не идёшь с ним на свидание в пятницу? — переспросил тот.

— Я иду с ним в театр, — поправила его Юки. — Это не заявлялось как свидание. Если Сибата сразу сказал, что это свидание...

— Так у тебя свидание с обоими?! — восхищённо заорал Харада. — Ничего себе!

— А как скрывалась, скажи? — подхватила Момо. — Ходила в своих толстовках, строила из себя занятую женщину. Юки! Мы хотим знать всё!

— Пока не о чем говорить, — ответила Юки. — В среду у меня свидание, да, с Сибатой. После него будет понятно, подходим ли мы друг другу.

— Я прям представляю, какое собеседование ты ему устроишь, — сказал Харада. — Ему бедному нужно будет выложить всё, от своих результатов общего экзамена в школе до того, как он нарезает дайкон, соломкой или кольцами.

— А я уверена, что будет по-другому, — возразила Момо. — Будут болтать обо всём, а к сути так и не перейдут.

— К какой сути? — спросила Юки.

— К финансовой, конечно!

— Прекрати.

— Так подожди, — вмешался Харада. — Мы знаем, как ты встретилась с этим Сибатой. Ну а с Моритой-то что?

— Ребята, — серьёзно произнёс Гото. — Я суть разговора понял. Юки, поздравляю. Я отключаюсь, мне работать нужно.

— Ну и иди, — обиженно протянул Харада, — и не жди, что я расскажу тебе остальное дома.

— Договорились, — Гото отключился от звонка.

— Хаку, если ты отключишься, я тебя убью, — предупредила Момо.

— Я здесь, — отозвался Хаку. — Слушаю очень внимательно.

— Юки, продолжай.

— В общем, я тут с утра встретилась с ним в лифте, — замялась Юки, — и я... ну, я была мрачной.

— Ты всегда мрачная, — прокомментировала Момо.

— И он прислал мне цветы, чтобы мой день стал светлее.

Вопль восторга, который синхронно издали Харада и Момо, едва не оглушил Юки. Динамики задребезжали, и пришлось спешно уменьшать звук. Настоящая группа поддержки, ничего не скажешь.

— А вечером, — продолжила Юки, когда крики стихли, — он зашёл и пригласил меня в театр.

— И ты согласилась? — спросил Харада.

— Ты чего, она же не дура от такого отказываться, — ответила за неё Момо.

— Я согласилась, — сказала Юки. — "Кошка на раскалённой крыше", её впервые на японском ставят.

— Не знаю, что это, но, Юки, вау! Такого мужчину заполучила, ещё и не стараясь! — восхищённо выдохнул Харада.

— В четверг ждём подробности свидания с Сибатой! — заключила Момо. — А мне пора!

— И мне! Юки, ты молодец! — Харада отключился вслед за ней.

— Дерьмо, — выдохнула Юки, крепче цепляясь за руль.

Только теперь до неё дошло, куда именно она ввязалась. Два свидания на одной неделе, двое мужчин, настолько разных, насколько это возможно. И всего одна Юки, которая боялась, что перед ней встанет самый нелёгкий выбор.

— Юки-тян, — позвал в тишине Хаку.

Она вздрогнула. Совсем забыла, что всё это время он был с ними.

— Прости, я не успела сказать им, что ты занят.

— Да я и не настолько занят, — заметил он. — Так что насчёт фестиваля пива? Раз ты не можешь в пятницу, и я тоже не могу, давай в субботу сходим. Помнишь, ты привозила Сьерра Неваду? Я вот думаю, будет она там или нет.

— Точно будет, — улыбнулась Юки. — Так что нам нужно успеть сходить, пока всё не выпили.

— Отлично, тогда решено. Ты уже домой?

— Да.

— Зайдёшь в магазин? У меня еды нет, а темпуру хочется — жуть.

Юки расслабилась, поворачивая к дому. Его будничный тон, отсутствие реакции на новости и уход от темы её свиданий успокаивал.

— Конечно зайду, — ответила она. — Взять тебе ещё кастеллу?

***

Юки проспала. Впервые за долгое время проспала, и от паники напрочь перестала соображать. Металась по квартире, пытаясь одновременно почистить зубы, натянуть бельё и найти так и не собранные со вчера вещи. Наконец справившись с расстановкой приоритетов, она умылась, оделась, закинула в сумку запасные трико и пуанты. В этот момент со своего обычного места исчезли ключи от машины. Перерыв всё и даже проверив холодильник, она наконец заметила их у себя в руке.

На работу не опоздала: под закрытой дверью урока ждали только две девочки. Запустив их, Юки немного выдохнула. Спокойно прошла в кабинет, чтобы переодеться к занятию, и едва не захлопнула дверь перед своим же носом.

На столе в её кабинете стояла новая ваза, в которой были свежие цветы ириса.

Юки даже не могла понять, что больше чувствовала: радость от такого внимания Мориты к деталям или страх от вторжения в её пространство. Школа была её безопасным местом. Ключи были только у неё, запасные, на случай беды — у Хаку. Она подозревала, что у владельца здания может быть доступ ко всем помещениям — как минимум, на случай, если кто-то прекратит платить аренду, — но не думала, что он так воспользуется этим доступом.

И всё же это были цветы, а не чья-то оторванная голова. Обычные цветы, очень красивые, в простой стеклянной вазе, которая подчёркивала изысканность ирисов, словно подобрана специально для них.

Нужно было успокоиться. Перестать переживать и забивать себе голову. Обычный знак внимания от человека, который хотел сделать сюрприз. Да, у него была такая возможность, и он ей воспользовался. Но вряд ли он при этом планировал сделать что-то кроме сюрприза. В конце концов, Морита, скорее всего, сделал это из лучших побуждений.

Юки переставила вазу повыше и осмотрела на предмет записок. Ничего, кроме самих цветов, на этот раз не было.

"Среда," — вдруг вспомнила она. — "Свидание с Сибатой".

Бросив короткий взгляд на часы, она поняла: не успеет. Платье, которое она готовила для этого свидания, так и осталось висеть в шкафу, а занятие начиналось уже через три минуты. Пора было переодеваться в форму.

Провести первое свидание в джинсах и толстовке казалось таким глупым, что Юки даже начала прикидывать, как бы ей успеть в перерыве попасть домой. Натянув носки на балетки, она выглянула в зал — девочки уже построились.

— Начинаем, — скомандовала Юки, почти влетая в класс. — Un, deux, trois!

День обещал быть очень тяжёлым: мышцы Юки не разогрела, и попробуй она сейчас показать любой из сложных элементов — точно потянула бы связки. Так что вместо запланированного придётся гонять девочек по повторению предыдущих элементов. Что ж, такие уроки тоже нужны.

Или... Юки улыбнулась и встала к станку, разминаться вместе с девочками. Она должна была при этом зорко следить за ними. Даже при том, что они отчаянно старались не поворачиваться, Юки всё же поймала на себе пару любопытных взглядов. Она никогда так не делала — но никогда и не опаздывала раньше. Ей даже понравилось: теперь ученицы могли видеть не только её мастерство в пируэтах, но и то, что она тоже разминается.

Возможно, это было бы отличным способом для установки контакта с новыми девочками... Юки призадумалась. Кажется, она нашла ещё одну фишку в преподавании, к которому, как она раньше была уверена, у неё не было никаких талантов.

Когда занятие закончилось и младших постепенно разобрали родители, Юки проверила время. У неё было полчаса: либо на завтрак, который она пропустила из-за опоздания, либо на то, чтобы съездить домой за платьем. Стоило ей поморщиться от этого несправедливого выбора, на экране появилось новое сообщение. Сибата-сан словно почувствовал, что она думала об их свидании.

"Добрый день. Сегодня в семь?"

Юки вздохнула. Конечно он не опоздает: такой мужчина, как Сибата, ни за что не опоздал бы на свидание. Неужели придётся... Нет, можно было попробовать чуть отложить начало их свидания. На восемь, например, тогда она успела бы не только забрать платье, но ещё и накраситься.

"Добрый день, Сибата-сан. Мы не могли бы перенести на восемь часов? Если честно, я проспала, забыла дома одежду для свиданий".

Она тревожно посмотрела на экран, отправляя сообщение. Надеялась, что он поймёт или хотя бы посчитает шуткой.

"А что, сейчас выпускают специальную одежду для свиданий? Я настолько выпал из этого мира? У меня такой нет".

Не сдержавшись, Юки рассмеялась. Представила его, неуклюжего медвежонка, хмурящимся в экран.

"Нет,  такого ещё не придумали. Но на занятия я обычно хожу в толстовках, а это не слишком подходит для ужина".

"Хирано-сан, вам нечего стесняться. Толстовка — отличная одежда, и очень удобная. Не буду же я вас морить голодом до восьми из-за какого-то наряда".

Юки опустилась на стул, чувствуя, что расплывается в улыбке. Он был таким милым, что она просто не могла устоять. Да и никто бы не смог.

"Договорились, тогда я жду вас в семь. Вы тоже будете в толстовке?"

"Конечно", — ответил Сибата.

У неё только что появился шанс позавтракать. Юки невольно прикрыла глаза — Сибата выходил каким-то совсем уж чудесным. Вежливым, достойным и удивительно простым. Он был уютным, как плед с камином. Возможно, именно такого мужчины и не хватало в её жизни.

***

Ровно в семь вечера Сибата появился у неё на пороге. Рядом со стайкой маленьких худых девочек, обувавшихся в прихожей, он выглядел как пастух среди лебедей. На их фоне он казался совсем уж здоровенным. Юки, украдкой подсматривая из-за двери, оглядела его фигуру — его плечи были шире её, наверное, раза в два. Толстовка мягко лежала на этих плечах, скрывая от любопытных глаз всё остальное. Обещание он, конечно, сдержал.

Отчего-то захотелось его подразнить. Не высовываться раньше времени, заставить немного понервничать. Не знала даже, откуда в ней проснулось такое кокетство, но оно ведь означало, что она ещё не совсем... потеряна?

Когда девочек наконец забрали, Юки вышла из своего укрытия, показываясь Сибате на глаза.

— Хирано-сан, — широко улыбнулся он, тут же склоняясь в поклоне.

Юки ответила тем же.

Сибата, не переставая улыбаться, отступил в сторону, пропуская её.

— Никто ещё ничего не придумал лучше толстовок, — сказал он. — В них и тепло, и удобно, и ещё они отлично выглядят. Вы очень красивая в своей толстовке, Хирано-сан.

Юки, не сдержавшись, рассмеялась. Она закрыла школу и проследовала за ним, поддерживая забавную беседу об исключительности удобной одежды. Машину она решила оставить на парковке, а с утра добраться на такси. Сибата шёл рядом, и она почти чувствовала тепло его тела, когда их плечи оказывались совсем близко друг к другу. Разговор их, хоть и начался немного неловко, вскоре пошёл своим чередом. Прямо как несколько дней назад, в парке. Юки снова чувствовала надёжность, которая от него исходила, и ей нравилось думать, что его скромная улыбка, которая становилась всё шире и радостнее, предназначалась только ей.

В какой-то момент они оба замолчали. Поглядывая на него, Юки всё думала, как же так получилось, что Томоко занималась у неё уже год, а на свидание Сибата позвал только сейчас. Неужели Момо была права, и всё сводилось к глупому учительскому взгляду? И теперь, стоило Юки самой хоть немного заинтересоваться другими людьми, сразу получилось привлечь сразу двоих?

Вот только выбирать между ними не хотелось бы. Эту мысль Юки сразу отложила подальше — для неё ещё было слишком рано.

Уже сидя в его машине, она поняла, что до сих пор не знала, куда они едут. Повернув голову, и открыв было рот спросить об этом, Юки осеклась.

Она впервые видела его так близко. Не украдкой, не исподтишка, не скрывая своего любопытства. Сидения в его машине стояли совсем близко, и можно было рассмотреть и его прямой нос, делавший профиль ещё благороднее, и широкие брови, и мужественную линию челюсти... Он словно сошёл с гравюры, изображавшей самурая. Очень хотелось протянуть руку и коснуться его лица, почувствовать пальцами выступающие скулы. Но словно почувствовав её взгляд, Сибата-сан на секунду оторвался от дороги и повернулся к ней.

— Всё в порядке, Хирано-сан? — спросил он.

— Да, простите... — Юки смутилась, перевела взгляд обратно на дорогу.

— Вы ведь не против поужинать? — вдруг спросил он. — А то я такой умный, всё придумал для нас сегодня, а у вас и не спросил.

Сибата усмехнулся своим словам, чуть притормаживая и заворачивая на парковку. Остановившись, он повернулся к Юки с вопросительным взглядом, в котором читались одновременно неуверенность и робкая надежда. Невозможно было ему не улыбнуться.

— Я точно не против поужинать, — сказала она. — Правда, я лет сто не была на свиданиях... Мы ведь не в какой-нибудь красивый ресторан идём в толстовках?

В тишине машины его облегчённый выдох прозвучал так громко, что оба они рассмеялись. Повисшее было напряжение испарилось.

— Нет, не в красивый ресторан, — ответил Сибата, протягивая руку и слегка касаясь её пальцев. — И я тоже сто лет не был на свиданиях. Так что здесь мы с вами, Хирано-сан, в одной лодке.

Его рука была горячей, и Юки, которая столько лет не чувствовала так близко других мужчин, захотелось ощутить это тепло не только на пальцах. Мысль была до постыдного преждевременной, но после того, как она провела восемь лет с Андо и три года одна, его простой и понятный жест заставлял что-то внутри теплеть и хотеть большего.

Она не была совсем уж одна и вдали от мужчин — у неё ведь был Хаку, который всегда был рядом, но между ними никогда не было ничего романтического. Да и как можно было думать о чём-то таком с человеком, которого знаешь с самого детства, который настолько близок, что ощущается, как неотъемлемая часть тебя самой?

Сибата, осмелев, взял её ладонь в свою. Юки слегка сжала его пальцы в ответ: хотелось задержаться в этом моменте подольше. Здесь, в этой машине, они были оба неловкими и осторожными, но оба тянулись друг к другу. И ей нравилось, как он медленно делал шаги, сокращая расстояние. И нравилась собственная смелость.

— И пусть это не самый красивый ресторан, — продолжил он, нарушая тишину, — здесь лучший тонкацу в городе. Это я вам могу гарантировать.

Юки улыбнулась и кивнула. Его внимательный взгляд, изучающий её лицо, расцветился игривыми искорками.

— А ещё здесь отличный сакэ, Хирано-сан.

— Я очень высоко ценю отличный сакэ, — в тон ему ответила Юки, — если только вы не собрались споить меня, Сибата-сан.

— Ни в коем случае, — смутился он.

С сожалением отпустив его руку, Юки вышла из машины.

Она и не знала, что на окраине города можно было найти такие кафе. Уютное, небольшое, но почти переполненное, оно кипело жизнью. В интерьере Юки не заметила ничего особенного — ни одной детали, за которую мог бы уцепиться глаз. Но мягкий свет, деревянная мебель и чистые циновки создавали ощущение какого-то домашнего тепла, словно они зашли в гости к старым друзьям. Их ждал маленький столик в углу: неприметный, он идеально подходил для пары, которая не хотела лишнего внимания к себе.

Приветливый официант оставил им меню и налил воды. Сибата явно был здесь не впервые: быстро пробежавшись глазами по меню, он отложил его и принялся наблюдать за Юки, которая пыталась прочесть абсолютно всё.

— Тонкацу, говорите? — она задержалась глазами на этом пункте меню.

— И сакэ, — кивнул Сибата.

— Даже не знаю, — вздохнула Юки. — Завтра ведь на работу, причём подозреваю, что нам обоим.

— Тогда можем попробовать пиво или вообще остановиться на чае, — ответил он легко, и в его голосе слышалась готовность к любому её выбору.

Сначала Юки показалось, что она запаривается из-за сущей мелочи. Но следующая же мысль подсказывала, что мелочей на самом деле не бывает. Андо оставлял за собой право выбора во всём, даже в самом незначительном, и если бы он предложил выпить сакэ, они пили бы сакэ.

— Если вы не против, я бы и правда остановилась на пиве, — сказала Юки, поднимая взгляд.

Тот только кивнул. Он не настаивал, по-настоящему не настаивал. Не манипулировал. Просто предлагал свои варианты.

С тонкацу он оказался прав: лучше Юки ещё не пробовала. Сибата довольный, как кот, одобрительно кивал, видя, что она наслаждается его любимой едой не меньше него. Их разговор, поначалу всё же напоминавший собеседование, постепенно превратился в обмен забавными историями, которых у обоих было достаточно. Юки даже не заметила, как тон их беседы становился всё менее и менее формальным — то ли пиво развязывало язык обоим, то ли они просто преодолевали барьеры, которые между мужчиной и женщиной устанавливало общество.

— Так что нам пришлось останавливать строительство так быстро, как мы могли. Хорошо, что бригада тоже задержалась на другом объекте. Правда, они никому не сказали, что начнут позже, и мы были уверены, что работа в самом разгаре, когда она даже не начиналась. Вот так у меня и появились эти седые волосы, видишь? — Сибата наклонился вперёд, показывая Юки проседь на висках.

Она никак не могла перестать смеяться, хотя история, которую он рассказывал, была скорее страшной — сколько зданий на самом деле построены с ошибками и могут обвалиться? Но та лёгкость, с которой он рассказывал о предотвращённой ими катастрофе, те шутки, которые вставлял в свою историю, не оставляли ей шанса.

— Вот ты какая, — притворно обиделся Сибата, — я ей свои седины показываю, а она всё смеётся!

От этого Юки прыснула ещё сильнее, и через долю секунды он присоединился к ней.

Она могла бы остаться здесь навсегда. Сидеть напротив него, слушать, смеяться. Смотреть в его глаза и видеть, как он понемногу открывается. Юки сложно было понять, что именно происходило в его душе, но одно было ясно: она была не единственной, кто давно никуда не выбирался. И от того их свидание, пусть и не идеальное, становилось самым ценным.

Наконец пустые тарелки унесли, пиво было выпито, и между Юки и Сибатой снова повисла неловкая пауза.

— Знаешь, — сказал он неуверенно, — сегодня я бы хотел ещё кое-куда с тобой съездить.

— Правда? — удивилась Юки. — Куда?

— Сегодня начинает свою работу сад свечей васи, — ответил он, — подумал, это самое красивое, что мы сегодня можем увидеть.

— Я... — она чуть замялась, пытаясь представить себе, как ему пришло в голову, что сад свечей васи — это подходящее место для свидания. Хотя, они ведь оба не разбирались в свиданиях. — Я с удовольствием посмотрю на него с тобой.

Сибата расплатился по счёту, одним движением остановив Юки, потянувшуюся было за кошельком. На улице уже появилась ночная прохлада и, заметив, как она зябко проводит плечами, он неприлично интимно накрыл её плечи руками, мгновенно согревая. До парковки идти было всего пару шагов, но почему-то это удовольствие хотелось растянуть — он всё ещё приобнимал её. Невольно жмурясь от смешанных чувств, Юки пыталась прислушаться к себе. Было ли ей приятно от этого? Страшно? Было ли это долгожданным или наоборот, преждевременным?

Уже у самой машины он убрал руки и открыл ей дверь. Забравшись внутрь, она пристегнулась и уставилась перед собой, совсем обескураженная: внутренние ощущения никак не могли договориться между собой. С одной стороны, хотелось, чтобы он её поцеловал. Прямо здесь, в машине, не теряя этого мгновения близости, которое он сам же и создал. С другой — шестое чувство буквально кричало ей не торопиться.

С Андо всё тоже было очень быстро.

Юки упрямо встряхнула головой, прогоняя мысли об Андо. Нельзя было думать о нём во время своего первого свидания. Ни к чему это было, воспоминания о прошлом только отравили бы всё, испортили. Сегодня у неё был только этот момент. Что бы ни случилось завтра, сейчас она сидела в машине у красивого и умного мужчины, и она нравилась ему, а он — ей. И оба были достаточно взрослыми, чтобы перестать стесняться друг друга.

Сибата чуть задержался снаружи, и поэтому у неё было время договориться с собой. Когда он наконец грузно опустился на сидение рядом, Юки уже успокоилась. Повернулась к нему, чуть подавшись навстречу. В ответ он легко коснулся её волос и пробежался по ним пальцами. Его глаза смотрели внимательно, нежно, казалось, он хотел что-то ей сказать, но молчал. Хотелось, чтобы поцеловал. Чтобы притянул к себе, обнял, хотелось снова ощутить, как его руки закрывают её от ветра.

Но вместо этого он, помрачнев, немного отстранился, выпуская её, и Юки с удивительным для себя разочарованием откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Секунду спустя она услышала тихий шелест мотора и почувствовала, как машина трогается с места.

— Ты наверное думаешь, что я идиот, — раздался в тишине машины голос Сибата.

— Что? — Юки резко открыла глаза. — Почему я должна так думать?

— Потому что я не придумал ничего романтичнее, чем сад свечей. А это ведь вообще не романтичное место.

Она с трудом сдержала смех: он был прав. Место памяти погибших вообще не подходило для свиданий.

— Но на самом деле мне кажется, что оно нужно нам обоим. Хирано-сан, я вижу в тебе боль, похожую на мою. И я всегда её видел. Как бы ты ни улыбалась, как бы ни пряталась, в глубине твоих глаз я с первого дня заметил эту самую боль. Я не буду тебя ни о чём спрашивать, и сам не очень-то хочу рассказывать. Но если мы с тобой вместе зажжём по фонарику, может, нам удастся хоть немного... отпустить их?

Юки ничего не могла ответить. Он понял всё неправильно: и её боль, и её прошлое. Да, они оба не были особенно счастливы, но по разным причинам. У Сибаты умерла жена, и это Юки хорошо знала, и даже знала, что это случилось из-за болезни, и что она быстро угасла, оставив его наедине с совсем маленькой Томоко. И пока что он отлично справлялся, насколько можно было заметить.

Но у неё-то всё было иначе! Её горе не было связано со смертью любимого, и она иногда даже малодушно думала, что смерть она пережила бы легче, чем предательство. Но как объяснить это Сибате? Его вера в то, что они были похожи, была такой приятной, что Юки просто не могла сказать ему, что на самом деле жизнь была куда прозаичнее. Она только и могла, что кивнуть, издав сдавленный звук, похожий на согласие.

Когда они приехали, многие свечи уже были зажжены. Вечерний Мидтаун выглядел совсем уж волшебно, подсвечиваемый сотнями маленьких фонариков. Причудливые узоры, которые они формировали, создавали поистине магическую композицию, от которой захватывало дух. Сибата ненадолго оставил её одну, захваченную зрелищем, но Юки заметила его отсутствие только когда он вернулся.

— Иногда я спрашиваю себя: странно ли видеть красоту в таких грустных вещах? — спросил он, оказываясь за её спиной. — Или наоборот: скоротечность наших жизней, которая продлевается в два-три раза, оставаясь в памяти близких — разве в этом нет своей, особенной красоты?

Юки ещё никогда не слышала, чтобы он говорил так серьёзно. Слова словно звучали из самых глубин его сердца. И пусть он не произнёс ничего, что можно было бы считать глубоко личным, интимность этого момента ощущалась удивительно остро.

— В этом есть всё, — тихо ответила она, боясь ранить, — и красота жизни, и уродство смерти. И скоротечность, и бесконечность. Мы не знаем, сколько ещё сад свечей будет собираться, когда память о трагедии утихнет. Сколько понадобится для этого: десять лет или двадцать. Или нужно будет, чтобы умер последний внук погибшего? Но каждый год сад собирается не потому что так нужно и не потому что приходит время. Каждый год находятся те, для кого это важно, и несмотря ни на что, сад живёт. И вот это мне кажется особенно прекрасным.

Он промолчал, но его рука, сжавшаяся у неё на плече, ответила за него.

Глядя на неровно пляшущие огоньки, Юки вдруг подумала, что Сибата оказался прав. Ей тоже нужно было это увидеть, чтобы сад подарил ей хоть немного умиротворения, которое она давно не чувствовала. Чтобы подумать о том, о чём никогда не хотелось. Чтобы просто стоять здесь, смотреть на фонарики и чувствовать себя живее, чем когда-либо.

Сибата встал рядом с ней, его задумчивое лицо, на котором плясали маленькие тени, было особенно красивым. У Юки перехватило дыхание: так должен был выглядеть Кориолан. Спартак. Древние герои, благородные в своих помыслах, чистые в своих страданиях. Сейчас Сибата словно вышел из прошлого — Юки не видела в нынешнем мире таких лиц. И когда он вдруг развернулся к ней, она даже вздрогнула.

— Держи, — он протянул ей крохотный фонарик и фломастер. — Мы напишем на них то, что считаем важным, и установим вон там, вместе с остальными.

Юки задумалась, не зная, что именно написать. Она растерянно огляделась, посмотрела на другие подписи, и постепенно поняла.

"Мама. Я люблю тебя. Мы оба любим".

Неровно и неуклюже выписав на бумаге кандзи, Юки прошла вслед за Сибатой и опустила фонарик на землю рядом с его. На душе стало немного легче — Юки и не подозревала, что до сих пор переживает мамину смерть.

Впрочем, она многого за собой раньше не замечала. Или даже не хотела замечать.

Они ещё немного постояли, держась за руки и наблюдая за танцем маленьких огоньков, а потом не сговариваясь побрели к машине. Юки нужно было подумать о многих вещах, но внутри вместо этого росла лёгкость, становясь спокойствием.

— Надеюсь, наше свидание не слишком тебя утомило, — сказал Сибата, когда они уже подходили к машине.

— Что ты, — улыбнулась Юки, искренне благодарная ему. — Наоборот. Сибата-сан, я хотела сказать...

— Мамору, — перебил он её, останавливаясь.

— Что?

— Мамору. Называй меня так, пожалуйста.

— Почему?

Юки не могла понять, для чего ему нужно было, чтобы она называла его по имени. Её ведь саму по имени называли только папа и близкие друзья. Это казалось слишком... странным?

— Потому что мне хочется, чтобы девушка, которую я собираюсь поцеловать, называла меня по имени.

— Я... — она осеклась. Дошло. — Хорошо.

— Юки? — спросил он разрешения, касаясь ладонью её щеки.

— Мамору, — согласилась она.

Он опустил голову, нежно и осторожно касаясь её губ своими. Он обнял её, закрывая от ветра, чужих глаз и собственных мыслей. Их поцелуй был поначалу очень аккуратным, даже робким, но с каждой секундой становился всё увереннее. Мамору брал инициативу на себя, позволяя Юки оставаться ведомой его руками и губами. Его движения, простые, но точные, заставляли хотеть большего.

Горячие руки, жар которых Юки чувствовала даже сквозь толстовку, гладили её по спине, задерживаясь на талии. Губами Мамору захватывал её губы, каждым движением открывая новые грани у этого поцелуя.

Юки не смогла бы сказать, сколько они простояли у машины, но точно была уверена, что даже тысячи часов ей было бы недостаточно.