Глава 3, в которой Юки находит компанию для прогулок

Юки чувствовала себя совершенной идиоткой, неторопливо и старательно шагая по дорожке парка в сторону палаток со сладостями. Длинное, лазурное, расшитое странными узорами платье, купленное в непонятном порыве на уличном рынке в Марокко, казалось совершенно неуместным сейчас. Ничего более девичьего она у себя не нашла, и теперь среди обычно одетых японцев выглядела как марокканский павлин, если такие вообще были.

Она не могла вспомнить даже, когда вообще в последний раз гуляла одна. Возможно, никогда и не гуляла. Юки предпочитала, чтобы её время было более функциональным, и поэтому даже просто дышать свежим воздухом предпочитала по дороге в магазин. Сейчас расслабиться тоже не получалось: у её маршрута не было конечного пункта, и это немного бесило. Платье ещё это путалось между ног, а туфли, которые под него пришлось надеть, она даже не успела разносить.

Казалось, что все на неё смотрят, не понимая, что она здесь делает. Юки поёжилась, но гордо зашагала дальше. Остановившись у палатки с тайяки, она задумалась о том, как повлияет пирожок на её фигуру. Теперь, конечно, её фигура не находилась под таким пристальным вниманием, как в театре, но и совсем уж терять форму не хотелось.

— Хирано-сэнсэй! — раздался у неё за спиной знакомый детский голосок.

Юки обернулась и увидела, что к ней едва ли не вприпрыжку бежала маленькая Томоко. Её папа неловко протискивался сквозь толпу следом за ней.

— Добрый день, Томоко-тян, — наклонилась к ней Юки.

— Добрый день, Хирано-сэнсэй! Вы разве здесь тоже гуляете?

Её детская непосредственность способна была сбить с ног кого угодно. Обезоруженная Юки улыбнулась и кивнула.

— Конечно, погода ведь чудесная. А у вас как дела?

— Хирано-сэнсэй, а мне можно тайяки? Папа говорит, что не очень, а мне так хочется!

Юки едва не рассмеялась. Девочек и правда по её просьбе немного ограничивали в сладостях, чтобы не набирали лишний вес. Конечно, голодом детей морить было нельзя, но и позволять объедаться конфетами тоже не стоило.

— Добрый день, Хирано-сан, — к ним наконец подошёл сам Сибата.

— Папа, спроси. Ну спроси, можно ли мне тайяки? Ты же говорил, что не уверен, — Томоко умела быть настойчивой, когда хотела.

— Хорошо, хорошо, — вздохнул тот.

— Ты сегодня уже ела сладкое? — Юки решила опередить вопрос.

— Нет, — удивлённо ответила Томоко. — Папа мне редко-редко покупает, раз в год, наверное.

— Не настолько редко, — с укором произнёс Сибата и повернулся к Юки. — Примерно раз в месяц мы покупаем моти.

Почему-то это прозвучало так мило, что она не удержалась от того чтобы бросить на него лишний взгляд. Казалось, оба – и Томоко, и её папа, – воспринимали её занятия балетом очень серьёзно.

— Даже не знаю... — Юки притворилась, будто думает.

Томоко замерла, не дыша, в ожидании её вердикта. Сибата тоже подался вперёд, словно это было самое важное, что он должен услышать.

— Ещё кое-что. Ты сегодня собираешься кататься на каруселях?

— Да, — с подозрением протянула Томоко.

— Сибата-сан, — Юки повернулась к её отцу и серьёзно спросила у него, — как вы думаете, два круга на карусели помогут тайяки правильно усвоиться?

Тот сначала нахмурился, но быстро всё понял и заговорщически подмигнул. Юки даже выдохнула: ей не хотелось бы решать за родителей, может ли ребёнок съесть десерт или нет.

— Думаю, они очень даже помогут.

— В таком случае не вижу препятствий к покупке одного тайяки, — она старалась прозвучать официально.

Томоко захлопала в ладоши.

— Папа, ты слышал?! Хирано-сэнсэй разрешила!

— Как думаешь, Томоко, — задумался Сибата. — Может быть, нам нужно угостить Хирано-сэнсэй?

Та с готовностью закивала и широко, как только дети умеют, улыбнулась.

— Хирано-сэнсэй, вы же съедите с нами тайяки?

В любой другой ситуации Юки бы вежливо отказалась и сослалась на важные дела — с некоторых пор она предпочитала не смешивать работу и личные встречи. Но сегодня она вышла в парк именно для того, чтобы развеяться, и на ней было марокканское платье, и Сибата был вполне приятным — и хотя бы знакомым! — мужчиной. Да и саму Томоко Юки обожала, несмотря на то, что обещала себе не заводить любимчиков.

— Хирано-сан, соглашайтесь, — произнёс Сибата-сан так неуклюже, что Юки вдруг поняла: он предложил не из вежливости.

— Хорошо, — кивнула она. — Только тогда все вместе. И вы, Сибата-сан.

— Я не ем сладкое... — начал было он, но Томоко недовольно дёрнула его за рукав.

— Папа!

— Ладно-ладно, — он вскинул руки, сдаваясь. Поднял голову на Юки и еле слышно проговорил. — Никогда не могу устоять.

Они втроём нашли свободную лавочку и расселись на ней с тёплыми тайяки в руках. Сибата и Юки выбрали традиционные варианты с начинкой из анко, а вот Томоко настояла на шоколадном — и ей снова не смогли отказать. Глядя на неё, Юки даже удивлялась, как она могла быть такой собранной и внимательной на занятиях — сейчас ей и на лавочке-то было трудно усидеть.

Томоко без устали рассказывала Юки о своих школьных друзьях, оценках и о том, как делает целый огромный проект по окружающей среде, и всё одна. Периодически Сибата мягко напоминал ей, что говорить с набитым ртом неприлично, и та ненадолго замолкала, чтобы прожевать. В этот момент Юки ловила на себе его тёплый взгляд.

Сибата был хорошим мужчиной, он с самой первой их встречи оставил о себе хорошее впечатление. Спокойный, по-медвежьи неловкий, с внимательными и серьёзными глазами — такие же были у Томоко на уроках. Юки даже не знала, чем именно он занимался, знала только, что много работал и воспитывал дочь сам. Он обычно забирал её с уроков, хотя иногда приезжала его мать, строгая пожилая женщина с острым подбородком и немного резковатыми движениями. Впрочем, и та немного таяла, когда видела Томоко.

Чего уж говорить — таяли все. Неудивительно, что из своего отца Томоко едва ли не верёвки вила. Моти раз в месяц? Удивительная строгость, которая, видимо, была обусловлена искренним желанием той стать балериной. Чего у этого ребёнка было не отнять, так это упорства: даже там, где все девочки сдавались и грозили разныться, маленькая — самая низкая в классе — Томоко стояла с прямой спиной и всё повторяла и повторяла движения, оттачивая до совершенства.

Наконец тайяки закончились, и не прошло и минуты, как Томоко-тян повернулась к отцу с щенячьим взглядом.

— Мне пора на карусели, да? — уточнила она.

— Наверное, не так сразу, — возразил Сибата.

Юки безошибочно узнала этот тон: так её папа разговаривал с ней с самого детства, да и до сих пор не прекратил. Все отцы, наверное, были такими.

— Тогда можно мне сначала поймать рыбку?

— Можно, но сначала нужно поблагодарить Хирано-сэнсэй за компанию.

— Что? — Томоко резко повернулась к Юки. — Вы разве уходите?

Между ними повисла неловкая пауза. Юки понимала, что по всем правилам приличия ей сейчас нужно было откланяться и уйти, но почему-то ей этого совсем не хотелось. Проводить время с ними было куда веселее, чем ходить по парку одной. Сворачивать прогулку тоже было рано, а попрощаться и столкнуться с ними позже вообще стало бы настоящей катастрофой. Но и напрашиваться... Нет, напрашиваться ей точно не хотелось.

— Хирано-сан? — нарушил молчание Сибата. — Скажите, вы торопитесь?

— Вовсе нет, — честно ответила Юки.

Томоко посмотрела на неё, потом на отца, и вздохнула. Взрослые, соблюдающие правила приличия, ей явно не нравились.

— Простите, — смутился он. — Я просто... Скажите, вы согласились бы прогуляться с нами ещё?

Нет, это точно была не простая вежливость. Юки не смогла сдержать улыбки: ей было приятно его внимание. Видимо, для него её учительский взгляд не был таким уж отпугивающим, как были уверены Харада и Момо.

— С удовольствием прогуляюсь с вами, — кивнула она, — тем более, мне нужно убедиться, что два круга добросовестно откатаны.

Томоко радостно сползла с лавочки и схватила отца за руку.

— Тогда идём все вместе? — уточнила она.

— Идём, — улыбнулся Сибата, с нежностью глядя на неё.

И откуда у детей было столько энергии? Томоко не могла остановиться — она убегала вперёд, поджидая их на поворотах, топая ножкой от нетерпения. Сибата поддерживал неторопливый ход Юки — проклятые туфли начинали нещадно натирать ноги — и такую же неторопливую беседу.

— Простите, я подумал, что она успела вас утомить, — сказал он негромко, когда Томоко убежала на достаточное расстояние. — Мы с ней нечасто выбираемся на прогулки, так что она берёт от них всё.

— Она вовсе не утомительна, — возразила Юки. — И мне приятно ваше общество.

Она немного подчеркнула "ваше", стараясь дать ему понять, что ей нравится общаться с ними обоими. Бросила аккуратный взгляд — щёки у Сибаты порозовели. Значит, понял, что она имела в виду. Значит, она и сама считала его настроение правильно — она была ему не совсем уж безразлична. Возможно, она даже ему нравилась. Они продолжили ход молча, но не от того, что не о чем было говорить — Юки хотелось, чтобы он успел хорошенько обдумать то, что она сказала.

Они шли на вполне приличном расстоянии, но Юки чувствовала, как Сибата миллиметр за миллиметром его сокращал. Не ускользнуло от её внимания и то, что когда он не смотрел на Томоко, он посматривал на неё саму. С огромной натяжкой это можно было бы назвать не просто случайной прогулкой, но и даже чем-то вроде "предварительного свидания".

Разговорились они уже позже, когда Томоко, растянувшись на бортике и едва ли не падая в бассейн, старательно вылавливала мальков поем, который еле держался и почти размок.

— Вы сегодня совсем не такая, как обычно в школе, — заметил Сибата. — И вам очень к лицу это платье.

— Спасибо, — улыбнулась Юки, принимая нелепый комплимент, — да вы и сам сегодня по-другому выглядите.

— Я? — он оглядел себя и повернулся к ней. — Чем?

— У вас плечи расслаблены, — она старалась сохранить максимальную серьёзность, хоть и хотелось рассмеяться. — Мы, балетные, каждую зажатую мышцу видим невооружённым взглядом. Даже под курткой.

— Правда? — удивился Сибата.

— Нет, — так же серьёзно ответила Юки, чувствуя, что больше не может сдержаться.

Они рассмеялись вместе, да так громко вышло, что даже Томоко недоумённо обернулась. Впрочем, ненадолго: через секунду она уже вернулась к своим малькам.

Неловкость между ними начала отступать, и остаток дня они провели куда комфортнее, обсуждая самые разные вещи и будто знакомясь друг с другом заново.

Сибата оказался инженером-строителем: он строил жилые дома. Юки не поняла почти ничего из того, что он рассказал о том, чем именно он занимался, но поняла, что образование у него было хорошим, а работа — уважаемой. Почему-то для неё это было важно, чтобы у мужчины была хорошая работа: наверное, потому что свои следующие отношения она хотела бы построить прежде всего на взаимоуважении, которого совсем не было бы с бездельником.

Несколько раз она остановила себя от мыслей о том, насколько серьёзными могли быть отношения с Сибатой и каким он был бы мужем. Нечего было даже начинать.

Во-первых, для таких мыслей было слишком рано: пока что они только прогуливались по парку после случайной встречи. Это даже не было свиданием.

Во-вторых, ответы и без того были очевидны: отношения с ним могли быть только серьёзными и никакими другими. Он излучал безопасность и надёжность, как скала, за которой можно было укрыться. Наверное, таким и должен был быть вдовец, самостоятельно воспитывающий дочь.

В какой-то момент Юки заметила, что их разговор стал настолько интересным, что они никак не могли наговориться. Томоко устала гораздо раньше и теперь спала у отца на руках, словно совсем малышка, а они только и сделали, что понизили тон. В глубине души Юки хотелось, чтобы он и правда пригласил её на свидание. На настоящее свидание.

Когда солнце начало катиться за соседние здания, они подошли к выходу из парка, где их дороги расходились.

— Спасибо за прогулку, Хирано-сан, — тепло сказал Сибата, так и держа спящую Томоко на руках.

— Что вы, это вам спасибо, — поклонилась Юки. — Мне это было в удовольствие.

— Томоко вас обожает, — улыбнулся он, но потом немного замялся и стал говорить ещё тише. — Хирано-сан...

— Да, Сибата-сан?

— А вы не были бы против сходить со мной куда-нибудь? — он осёкся, словно подбирая слова. — Я имею в виду, поужинать, например. Вдвоём.

— Я была бы не против, — кивнула Юки радостно.

— Тогда я вам позвоню?

— Конечно.

Наверное, совет Момо сработал, а может, дело было в другом... Но домой Юки шла бы вприпрыжку, если бы могла. Всё складывалось как нельзя удачно: всего лишь на второй день спора её уже пригласили на свидание. И она даже согласилась!

Вернувшись домой, Юки не удержалась и покрутилась перед зеркалом. Нет, дело было однозначно в этом платье.

***

— Ты делала что?! — голос Момо в трубке был совершенно ошарашенным.

— Я гуляла в парке со своей ученицей и её одиноким отцом, — довольно повторила Юки. — Прямо как ты меня попросила.

— Я точно не это имела в виду, но... Кажется, ты не так безнадёжна, чем я думала. Хотя соблазнить вдовца, который небось и так по тебе вздыхал ночами — это несложно. Но это шаг!

— Ну, знаешь ли, он весьма неплох собой, — начала перечислять Юки, — у него хорошая работа, и он... приятный. И вежливый.

— А ещё у него уже есть ребёнок, а значит, тебе рожать не нужно, и можно сохранить фигуру, — закончила в своей обычной манере Момо. — Ты уже дома?

— Да, думаю приготовить что-нибудь.

— Отлично! Мне лень, так что я заеду к тебе на ужин.

— Ладно, — улыбнулась Юки. Момо никогда не упускала случая поесть, даже удивительно было, почему до сих пор оставалась в форме. — Мне всё равно нужно с тобой кое-что обсудить.

— О! Тогда я считай уже в машине.

Она и правда приехала очень быстро: Юки только и успела, что рис закинуть вариться. И приехала Момо, как обычно, не одна: сразу достала из своей необъятной сумочки бутылку вина и поставила её на стол.

— Нет-нет, — замахала Юки руками. — Мы в пятницу пили, в субботу с Хаку тоже. Сегодня я не буду.

— Ну чего ты... — протянула было Момо, но, подумав, остановилась. — Ладно. Убери в шкаф. Раз уж ты вышла на тропу свиданий, нам это ещё пригодится.

— Обмывать свидания?

— Лечить твоё разбитое сердце, — со знанием дела сказала та.

— Ну что ты сразу, — Юки порезала курицу и закинула её в мультиварку. — Может, у нас вообще всё сразу и сложится.

— Сильно сомневаюсь. Мы всё ещё не говорим об Андо?

Юки снова вцепилась пальцами в столешницу, чувствуя, как накатывает.

— Зачем? — выдохнула она.

— Затем, что прошло три года. И если ты до сих пор не можешь об этом говорить, это ненормально.

— Мы договорились, — напомнила Юки.

— Да, договорились. Но это было для того, чтобы тебе легче было пережить случившееся, а не для того, чтобы ты совсем отказалась это переживать. Загнала куда-то далеко, сделала вид, что забыла, да?

С усилием подняв голову, Юки посмотрела на неё внимательно и медленно кивнула.

— Знаю, дело не в самом Андо. Ты же его вообще не любила, — Момо встала, прошла мимо неё и отодвинула шкафчик с приборами, доставая штопор. — Просто у тебя никогда толком и не было ухажёров. Теперь единственный твой пример отношений — это Андо. А это очень, очень хреновый пример.

Она поставила на стол два бокала и начала открывать бутылку. Пластиковая пробка плохо поддавалась, и Момо прерывала нравоучения ругательствами.

— И теперь ты не говоришь, чтобы не вспоминать о том, как карьера, — чёртова экономия! — к которой ты шла с самого детства, разрушилась из-за — да тащись ты уже! — урода, который тебе даже не нравился.

Юки молчала. Говорить было невозможно, и даже если Момо была права, ей не стоило сюда лезть. Это было только её, Юки, дело, и только ей было решать, справилась она или ещё нет.

— И прежде чем ты пойдёшь на свидание, — пробка наконец поддалась, и раскрасневшееся лицо Момо просветлело, — нам нужно всё-таки поговорить о том, что произошло с тобой.

— Нет, — резко ответила Юки. — Мы договорились.

— Я меняю уговор.

Разлив вино по бокалам, Момо протянула один из бокалов Юки, но это было бесполезно: невозможно было ни дышать, ни пить, ни даже отцепиться от столешницы.

— Пей. Мы не будем говорить о том, какой он урод, что переспал с этой малышкой. И о ней не будем говорить. И о том, как ты перестала быть примой. Это всё последствия, суть совсем не в них.

Юки посмотрела ей в глаза и с трудом сглотнула очередную иглу, впившуюся в горло.

— А о чём тогда?

— О том, как всё начиналось. Мы ведь тебя готовим не к расставанию? Значит, поговорим не о том, как всё закончилось, а о том, как началось.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, Юки, что у тебя ещё на самом деле не было вообще никаких отношений.

— Восемь лет с Андо, что это по-твоему было?

Момо выдержала её тяжёлый взгляд и взяла в руки свой бокал.

— Насилие, Юки. Это было насилие.

По лицу мгновенно покатились непрошенные слёзы. Юки знала это слово и боялась его, как огня. Она все эти годы запрещала себе произносить его даже в мыслях, и теперь произошло именно то, чего она так боялась. Стало больнее, намного больнее: словно кто-то разом вытащил иглы, и из застарелых ран водопадом полилась кровь, сейчас она душила её, бурля в лёгких, заставляя ноги подгибаться, а тело — обмякать.

— Пей, — повторила Момо.

Она быстро поднялась, обходя стол и оказываясь прямо позади Юки. Подхватила её, отцепила руки от столешницы и почти насильно вложила в них бокал.

— Нужно, Юки. Тебе нужно. Жаль, сакэ не захватила, было бы лучше.

Глоток вина очистил горло: Юки начала дышать. Момо помогла ей опуститься на стул и вернулась на своё место.

— Прости, что пришлось вот так, — грустно сказала она. — Но я так надеялась, что время тебя само залечит. А когда поняла, что ты просто запихиваешь это подальше, было уже поздно.

— Когда ты поняла? — спросила Юки.

— Не сразу. Ты сначала выглядела такой влюблённой... Я не сразу поняла, что ты любила не его, а театр. Он просто был неотделим от главных партий, да?

Юки вздохнула и прикрыла глаза. Если вспоминать о том, как они расстались, было невыносимо больно, то их первый раз даже не удавалось воссоздать в памяти. Всё было как в тумане, и, наверное, это и было той пресловутой психологической защитой, о которой все говорили.

Единственное, что до сих пор звенело в голове, стоило ей попытаться — это его голос. Просьба, которую он озвучивал, была больше похожа на приказ. Зачем она это делала? Зачем согласилась лечь с ним в постель и отдать ему свою девственность? Неужели она пошла на это ради карьеры?

Момо поднялась и пошла к мультиварке, чтобы проверить еду.

— Расскажи мне, как это произошло, — попросила она глухо.