Тридцать шесть часов без еды - звучит празднично

Hozier - in the woods somewhere

Apocalypse - Cigarettes After Sex

***Несколько месяцев спустя

***

Мортимер сидел у окна, наблюдая, как в саду медленно качаются ветви старого клёна, время от времени посматрия на старый уже пожелтевший календар, сегодня было 10 ноября. Мальчик тихо слушал как лёгкий ветер шевелил клён, отбрасывая на землю рваные тени.

В комнате было душно, но ему это не мешало. Намного сильнее давила чужая суета: громкие голоса, хохот, бесцеремонные толчки. Он не участвовал в играх, не вёл бесед. Они ему были неинтересны.

— Опять уставился в никуда? — раздался насмешливый голос.

Мортимер даже не вздрогнул. Он знал этот голос.

Роберт.

Мальчишка с голубыми глазами и светлыми волосами, вечно прищуренными от плохо скрываемого удовольствия. Он любил задирать других, особенно тех, кто не отвечал. Сейчас он стоял, скрестив руки, рядом с ним — двое его дружков. Их лица светились нетерпением.

Как же вы предсказуемы.

Мортимер молчал, продолжая смотреть в окно.

— Ты что, немой? Или просто слишком важный, чтобы с нами разговаривать?

Роберт шагнул ближе, будто проверяя границы.

Мортимер знал, чего тот добивается. Это было слишком очевидно.

Он не реагировал.

Ветер за окном качнул ветви клёна.

"Они не знают, с кем играют."

— Ты вообще умеешь говорить, Гримморт? Или только смотреть на всех так, будто они грязь под твоими ногами?

Его голос был нарочито громким, чтобы привлечь внимание остальных.

Мортимер медленно перевёл взгляд с клёна на него. В глазах не было страха, злости или раздражения — только холодное, бесстрастное спокойствие.

"Он хочет реакции. Он её не получит."

— Молчит, значит, признаёт, что уродец? — фыркнул один из дружков Роберта.

Роберт усмехнулся, наклонился чуть ближе.

— Думаешь, ты лучше нас? А ведь если бы не этот приют, ты вообще никому не был бы нужен.

Мортимер сжал пальцы, но не подал вида.

"Тебе бы понравилось, если бы я разозлился, да? Ударил бы? "

Он снова посмотрел в окно. Ветви клёна закачались чуть сильнее.

Роберт не любил, когда его игнорировали. Он прищурился, губы его скривились.

— Ну ничего. Всё равно в один день ты заговоришь. Вряд ли тебе это понравится.

Его голос был мягким, почти дружелюбным. Но Мортимер знал: именно так Роберт угрожал.

Роберт выжидающе смотрел на Мортимера, но тот оставался непроницаемым. Секунды тянулись, и терпение задира начало иссякать.

— Смотри-ка, совсем безразличный, да? — он ухмыльнулся и посмотрел на одного из своих дружков. — Думаешь, если сидеть тут, как привидение, тебя не тронут?

Роберт шагнул ближе.

Мортимер не шелохнулся.

— Но ты ведь не всегда был таким тихим, верно?

Он склонился ближе, его дыхание обожгло кожу.

— Я помню тот день, Гримморт. Помню, как ты кричал, когда валялся на земле.

Мортимер напрягся.

— Знаешь, что было самым смешным? — Роберт тихо засмеялся, словно рассказывая приятелю шутку. — Ты даже не сопротивлялся. Как жалкий щенок.

Секунда.

Треск.

Стекло дрогнуло, в воздухе повисло напряжение.

Мортимер всё ещё сидел, но его тело казалось натянутой струной. В голове загудело, словно в черепе бушевала буря.

— Что, больно вспомнить, да? — Роберт ухмыльнулся ещё шире. Он чувствовал, что зацепил его.

"Ты ничего не знаешь."

— Может, проверим, таким же слабым ты остался или нет?

И он резко толкнул Мортимера в плечо.

Щелчок.

Мир взорвался.

Ветер за окном взвыл, но не снаружи — а внутри. Воздух в комнате сгустился, словно что-то невидимое пронеслось по ней.

Стёкла в окнах треснули, одна из лампочек лопнула, осыпая комнату искрами. Мебель содрогнулась. Роберт сдёрнулся назад, а его дружки отпрянули.

— Что за... — начал один из них, но в этот момент дверь в комнату с грохотом захлопнулась сама собой.

Роберт попятился. В его глазах мелькнула растерянность.

А Мортимер медленно поднялся.

Он не знал, как именно это произошло. Всё внутри него кипело, кровь стучала в висках. В груди пульсировало что-то древнее, необузданное, похожее на голодный огонь.

Комната содрогнулась вновь.

— Ч-что ты делаешь?! — Роберт попытался ухмыльнуться, но его голос дрогнул.

Стены задрожали, словно в самом здании проснулось что-то недовольное. Ветер заметался по комнате, бумагами и пылью закрутило вихрем.

Роберт побледнел.

— Он... он ненормальный! — выкрикнул один из его дружков, хватая его за рукав.

— Пошли, пошли! — второй уже тянул его к двери.

Она вдруг сама распахнулась, словно выплёвывая их наружу.

Роберт замешкался, его лицо исказилось от ярости и страха, но через мгновение он бросился прочь, вслед за остальными.

Как только их шаги стихли в коридоре, буря оборвалась.

В комнате воцарилась тишина.

Лёгкая пыль плавно оседала на пол, разорванные бумаги медленно кружились в воздухе.

Мортимер стоял среди этого хаоса, тяжело дыша.

Руки дрожали.

"Что это было?"

***

Воспитательница узнала об инциденте от Роберта и его дружков — те, конечно, все приукрасили. Она ворвалась в комнату, её шаги звучали резко и отрывисто.

— Гримморт!

Мортимер медленно поднял голову, но не сдвинулся с места. Воспитательница выглядела так, будто готова испепелить его взглядом.

— Встать!

Он нехотя поднялся. Воспитательница сузила глаза.

— Ты решил, что можешь устраивать здесь свои представления?

— Я ничего не устраивал, — ровно ответил он.

— Ах, ничего? — фыркнула она. — Значит, окна сами собой разбились? Мебель сама закачалась? Ты думаешь, что я поверю в это, щенок?

Она шагнула ближе, её пальцы вцепились в его подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза.

— Ты всегда был странным, но я терпела. Но это... — она на секунду замялась, потом процедила сквозь зубы: — Это уже переходит все границы.

Мортимер молчал.

— Ты не собираешься оправдываться?

— Вы же уже всё решили.

— Да, решила, — стиснула она зубы. — Два дня. В изоляции. Без еды. Может, это научит тебя уважению.

Она резко отпустила его и махнула рукой.

— Уведите его.

Двое старших мальчишек, которым доверяли простейшие поручения, схватили его за руки и потащили в конец коридора. Они вели его мимо спален, кухни, игровой комнаты, спускались на этаж ниже. Здесь было холоднее, тише, стены казались сырыми, а воздух — тяжёлым.

Они остановились перед тяжёлой дверью из тёмного дерева. Один из мальчишек рывком её открыл.

— Вперёд.

Мортимер не сопротивлялся, он лишь бросил на них холодный взгляд и спокойно вошёл. Дверь тут же захлопнулась, и раздался звук проворачивающегося в замке ключа.

Он осмотрелся.

Комната была крошечной. Скорее кладовка, чем жилое помещение. Узкое зарешеченное окно под самым потолком пропускало так мало света, что даже днём здесь царил полумрак.

Пахло сыростью, пылью и старым деревом.

В углу стояла маленькая деревянная скамья, облупленная и покосившаяся. Стол, который должен был служить рабочим местом, был перекошен, его поверхность испещрили глубокие царапины.

Пол был каменным и холодным.На стенах темнели пятна влаги.Где-то в углу раздался шорох — возможно, крыса.Он сел на скамью, прислонился к стене.

Два дня.

Он выдержит.

Но теперь он знал, что внутри него есть нечто, что не хочет быть запертым.

Время в комнате текло иначе. Оно не то чтобы остановилось — скорее, растянулось, сделав секунды тяжёлыми, липкими, словно холодный мёд.

Тьма за окном сгущалась, и даже слабый свет, пробивавшийся сквозь решётку узкого оконца, постепенно угасал. Воздух был спёртым, стены давили, и единственными звуками оставались его собственное дыхание и редкое потрескивание старых досок.

Мортимер сидел на скамье, опустив голову на колени. Голод сверлил пустым ощущением в животе, но он не обращал внимания. Гораздо сильнее давило другое — глухая, сырая тишина. Она окутывала его плотным коконом, превращая эту комнату в нечто большее, чем просто темницу.Он почти привык к ней. Тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием, давила, но он давно привык к одиночеству.

Он вздохнул, прикрыл глаза и вдруг вспомнил.

— Хм. Сегодня мой день рождения... — пробормотал он себе под нос и усмехнулся.

— Ну, по крайней мере, подарок от воспитательницы я уже получил. Надеюсь, в следующем году будет что-то менее... аскетичное.

Вдруг тихий звук привлек внимание юноши.

Будто кто-то прошелестел перьями.Мортимер поднял голову, но ничего не увидел.

Тишина.

Он подумал, что ему просто показалось.Но через несколько секунд звук повторился.На этот раз отчетливее.

Шелест крыльев.

И вдруг...

— Угу-гу!

Глуховатый, низкий, чуть каркающий звук.

Мортимер замер.

Он медленно поднялся со скамьи, чувствуя, как по спине пробегает прохладная дрожь.

— Угу-гу!

Голос доносился сверху.Он поднял взгляд.

На другой стороне зарешеченного окна, в темноте, виднелось нечто круглое. Оно двигалось.

Моргнуло.

Глаза.

Жёлтые, большие, светящиеся в темноте, как два осколка луны.

Сова.

Она сидела на карнизе снаружи, едва различимая в сумерках.

Но стоило Мортимеру сделать шаг ближе, как она резко встрепенулась, развернула голову и что-то уронила.

Глухой шорох.

Что-то упало на пол.Он тут же перевёл взгляд вниз.

В сероватых сумерках комнаты, прямо возле его ног, лежал прямоугольный предмет.На ощупь шероховатый, плотный.Конверт.

На мгновение он не двигался, словно ожидая, что это окажется ловушкой, иллюзией, чем-то, чего не может быть.

Но конверт был реален.

Мортимер медленно опустился на колено и провёл по нему пальцами. Бумага была плотной, слегка шершавой.И тут он заметил...

Печать.

Едва различимая в тусклом свете, но отчётливо ощутимая наощупь.Он провёл пальцем по выступающим узорам, стараясь различить их. Мальчик решил что с утра прочитает это письмо, хоть его интерес и преодоливал его, но увы, мало что было видно вечером в комнате где даже нет свечей, только ночной, тусклый свет звезд падал сквозь решетки на ржавом окне.

Где-то вдалеке ухнула сова. В полумраке комнаты её крик звучал почти зловеще, но Мортимер только усмехнулся.

— Un anniversaire inoubliable... — пробормотал он, с иронией.

"Un anniversaire inoubliable." — Незабываемый день рождения