Документ, полный загадок (и пустых граф).

Radiohead- How to disappear completely.    

***

Маленький мальчик с потрёпанной книжкой в руках и маленьким словарём испанского сидел на своей кровати. Он был таким крохотным среди серых стен своей комнаты, будто весь мир был слишком велик для него, а одиночество слишком тяжело. Вечер, как и всегда, внёс тень в уголки комнаты, заставляя всё вокруг выглядеть ещё более чуждым и холодным. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом страниц, когда он осторожно переворачивал их, вглядываясь в маленькие буквы.

Книга, которую он держал в руках, была потерта и выглядела так, будто прошла через десятки рук. На корешке, покрытом обветшалой тканью, едва читались слова: "El Conde de Montecristo" — это был испанский перевод классического произведения Олександра Дюма.

Мортимер прижал книгу к себе чуть сильнее, его маленькие пальцы аккуратно пробегали по корешку, проводя по уже почти стертым буквам, будто пытаясь извлечь что-то важное из этой затёртой обложки.

Его взгляд снова упал на словарь. Он украл его. Простая правда, которую он так часто скрывал. Когда он обнаружил его в библиотеке, там, среди пыльных стеллажей, в том самом уголке, где почти никто не ходил — словарь оказался словно кладом. И никто не заметил, как он утащил его под мышкой. Заодно он и сам научился читать по нему, а потом пытался разбираться с теми несчастными испанскими словами. "Образование для детей старше десяти лет..." — вспомнил он грустно. "Но у меня же есть книга. И я тоже могу понять..." Мортимер ощутил, как пальцы вновь скользят по страницам, будто отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что заставит его почувствовать, что он не совсем один в этом мире.

"Это не для меня," — он снова вздохнул. "Почему я вообще пытаюсь?" Он останавливался, чтобы перевести взгляд на окно, где уже сгущалась ночь, и услышать, как в коридоре за дверью звучат шаги. У него было ощущение, что все вокруг что-то ждали, что-то делали. Только не он. Он не знал, что делать.

Мортимер снова взглядом обвел комнату, пытаясь сосредоточиться. Эти четыре стены были ему знакомы. Это был его мир. Его жизнь. Потрёпанная кровать, где он лежал, взлохмаченная от старости подушка, стол с кучей бумаги и словарь, который он украл, как единственное богатство. Он вспомнил, как в детстве пытался представить себе своих родителей. Но каждый раз он чувствовал, что всё это — пустое место. Это место не было его домом. Он не знал, кто они. Где они. Что с ними случилось.

Мортимер поднял голову, его взгляд стал более острым, хотя в его глазах всё ещё было что-то неуловимо потерянное. "Я никому не нужен," — сказал он себе в голос, но этот голос звучал глухо и почти неестественно в тишине комнаты. "У меня нет семьи, нет дома... и я даже не знаю, кто я на самом деле."

Он взглянул на свою одежду, на старый приют, на то, что он называл своей жизнью. Все эти стены, старые, холодные, как и его мысли, казались неуклонно близкими, но столь же чуждыми. Всё что у него было — это несколько книг, немного бумаги и словарь, который едва держался в его руках.

"Зачем?" — прошептал Мортимер. Он закрыл книгу, чувствуя, как в его груди что-то сжалось. "Если бы только я знал, что это значит..."

Он снова поднял книгу и открыл её на случайной странице. Прокручивая несколько строк, он остановился на одном месте и его взгляд зацепился за следующие слова:

"L'homme qui a vécu sous le coup d'une injustice, et qui a été écrasé par elle, trouve toujours sa consolation dans le souvenir de la souffrance qu'il a endurée."

Мортимер тихо повторил про себя эту фразу, переводя её на свой лад:  "Человек, который пережил несправедливость и был ею раздавлен, всегда находит утешение в воспоминаниях о страданиях, которые он перенёс." В какой-то момент его пальцы мягко провели по странице, и он ощутил, как это простое, но мощное утверждение проникло в него, наполняя сердце и душу чем-то таким, чего он не мог описать.

Он поднял словарь и, чувствуя, как тяжело на душе, открывал страницы, ища, как же дальше продолжить свой путь. Но слова не приходили. В глазах было только пустое отражение этой маленькой, незначительной, но безжалостной жизни, в которой он всё равно был один.

"Как бы я хотел быть кем-то... другим," — он подумал, снова проникаясь тем, что ему не хватало. Но ответ не приходил.

Вдруг снаружи раздался тихий шум, и он замер. Кто-то проходил по коридору. Мортимер взглянул на дверь, как будто что-то или кто-то мог бы войти. Но никто не пришёл.

Он положил книгу на тумбочку, закрыв её аккуратно, и вновь посмотрел на дверь, но теперь его взгляд был немного тверже. "Всё равно, мне не будет хуже," — пробормотал он себе под нос, хотя и знал, что это не совсем правда.

Задумчиво наклонив голову, он еще раз отвернулся и потянулся к свету тусклой свечи, который едва освещал комнату, и медленно принялся читать строки на испанском языке, стараясь скрыть в себе этот огонь пустоты, который, казалось, не уходит, не давая ему забыть, что у него нет ни дома, ни будущего только надежда и мечты.  

Мальчик проснулся рано, как всегда, когда тишина ночи ещё не успела раствориться в утренней суете. Он лежал в своей маленькой кровати, уставившись в потолок, и пытался понять, что с ним происходит. С того дня, как его переселили после инцидента с Робертом, ничего не изменилось. Роберт больше не бил его, но продолжал поддевать, как всегда. Этот мальчик был тяжёлым для Мортимера — не только своими физическими нападками, но и непроходимым самодовольством. Он чувствовал, что кто-то всё равно контролирует его жизнь, а не он сам.

Мальчик встал, натянул свою одежду, хотя она и была слегка велика для него, и направился в коридор. Шум вокруг него, как всегда, был невыносимым — другие дети бегали, смеялись, а среди них он словно был только тенью. Путь в столовую всегда был таким же — долгий и одинокий. Но в этот раз, проходя мимо учительницы, которая несла в руках кипу бумаги, он заметил нечто странное.

Один из мальчиков, бегущий вдоль коридора, не заметил её, и, как в замедленной съёмке, врезался в неё. Бумаги, как снежинки, полетели по воздуху, а учительница, сдерживая негодование, лишь зло посмотрела на мальчика, но не сказала ни слова.

Мортимер остался стоять и наблюдать. Он видел, как бумажки летят, и как она делает резкий, но контролируемый вздох. Он был из тех, кто всегда держал дистанцию, но в этот момент вдруг почувствовал нечто вроде... обязанного участия.

Он тихо подошёл, склонившись над бумажками, и начал собирать их, аккуратно укладывая каждую на место. Вскоре его взгляд зацепился за одну, которая привлекла его внимание. На ней было написано его имя — "MORTIMER GRIMMORT".

Его рука замерла. Это было настолько странно. Он поспешно положил её в карман, скрыв от всех, а затем продолжил помогать учительнице, собирая оставшиеся бумаги. Когда всё было закончено, она, не заметив ничего необычного, поблагодарила его с вежливой улыбкой.

Его рука замерла. Это было настолько странно. Он поспешно положил её в карман, скрыв от всех, а затем продолжил помогать учительнице, собирая оставшиеся бумаги. Когда всё было закончено, она, не заметив ничего необычного, поблагодарила его с вежливой улыбкой. -Спасибо, Мортимер. Ты очень внимателен,— сказала она, возвращая бумаги в свои руки и уходя.

Он стоял там ещё несколько секунд, не в силах поверить, что только что произошло. Чувство тревоги всё больше наполняло его. Что-то было не так, что-то скрытое. Почему его имя оказалось среди этих бумаг?

На обеде всё было как обычно — шум и гам. Дети болтали, кто-то громко смеялся, кто-то спорил. Мортимер сдержанно садился за стол, беря тарелку с кашей, которая выглядела так, как будто приготовлена исключительно для того, чтобы быть самой невкусной едой за весь день.

Он не стал даже пытаться есть быстро. Тонкий взгляд, но холодный и невидимый, скользил по столовой, пока его мысли вернулись к бумаге с его именем. Может быть, это был какой-то список? Или просто случайность? Он не мог думать об этом, не зная, что именно это может значить. И тем не менее, его ум не мог отпустить эту мысль.

Вдруг на его кофту упал кусочек каши. Он взглянул в сторону, и увидел Роберта, который, скрестив руки, смотрел на него с усмешкой. Мортимер вздохнул, но не поддался на провокацию. Роберт всегда был таким — знал, как поддеть и унизить. Но Мортимер оставался спокойным, невозмутимым, как всегда. Он посмотрел на Роберта с выражением, не выказывающим ни гнева, ни раздражения. Ответить на это не стоило. -Твоя еда, видимо, не такая уж и вкусная, раз ты так её щедро раздаёшь,— тихо заметил Мортимер, отряхивая кофту и не двигаясь с места.

Роберт фыркнул и отвернулся, но на его лице читалась слабая обида.

Мортимер медленно встал, не обратив больше внимания на обед, и направился в ванную. Он прошёл через шумную столовую, но его мысли были где-то далеко. В ванной он тихо закрыл дверь и сел на край умывальника. Мысль о бумаге не покидала его. Он открыл карман и извлёк тот лист, который, казалось, был всего лишь случайностью. Но почему-то он чувствовал, что в этой бумаге есть что-то важное.

Мортимер в тихой тишине сидел на кровати, разворачивая старую бумагу. Его руки слегка дрожали, но он заставил себя сосредоточиться. Его взгляд невольно зацепился за строчки, где были написаны важные сведения, о которых он раньше не знал. Он начал читать вслух, его голос почти не различался от шепота:

Имя: Мортимер Гримморт.Дата рождения: 10 ноября 1980 года.Возраст: 10 лет.Внешность: Мальчик с бледной кожей, темными глазами, короткими черными волосами. Он невысокого роста для своих лет, с тонкими чертами лица.

На фотографии, которая была прикреплена к бумаге, он смотрел прямо в камеру с лёгким, но странным выражением.

Характер: Спокойный, уравновешенный.Инциденты: Зафиксированы случаи его участия в драках с другими детьми, однако информация не уточняется, был ли он инициатором или защитником в этих столкновениях. Возможно, они связаны с его склонностью к защите своей чести и правды, но полных подробностей о том, что происходило в этих стычках, нет.

Мортимер почувствовал, как тяжесть этого документа вновь затягивает его в пропасть неопределенности. Он внимательно осмотрел фотографию, ища хоть какие-то воспоминания, хотя бы малейшие образы, которые могли бы объяснить, кто он на самом деле. Его взгляд был пустым, как и сама жизнь, в которой он оказался. Все что он помнил это приют.

"Десять лет... а я до сих пор не знаю, кто я." Мысли Мортимера кружились, но он не пытался оправдать себя или искать ответов. Всё, что оставалось — это продолжать двигаться вперед, скрывая свою боль, и оставаться невидимым для окружающих.