Глава 20

Вспышка. Голубая, ослепительная, беззвучная. Одна секунда - Коралл, ее глаза, полные ужаса и решимости, ее рука, тянущаяся к Ише. Следующая - ничто. Растворение в свете. Тишина, более оглушительная, чем любой взрыв.

Сознание возвращалось к Джинкс урывками. Сначала был лишь животный рев, раздирающий горло, попытка рвануться, крушить, ломать, пока боль снаружи не сравняется с пустотой внутри, но крепкие руки стражников сковали ее, и в шею вонзилась игла со снотворным. Последним, что она почувствовала, был холод каменного пола под щекой.

Очнувшись, девушка обнаружила, что ее плечо вправили и перевязали, а раны обработали. Теперь Джинкс была заточена в камере башни Совета. Какая ирония... Узкое окно под потолком едва пропускало бледный свет, но она пряталась от него, свернувшись клубком в самом дальнем углу. С нее сняли все: пистолеты, ножи, безделушки, даже заточку, спрятанную в ботинке. Боялись, что сумасшедшая преступница навредит себе, чтобы избежать суда. Они и представить не могли, что самый страшный вред Джинкс уже причинила себе сама, просто позволив тем, кто стал ей дорог, подойти так близко к краю. По крайней мере, она хотя бы успела убедиться, что Вай в надежных руках. Остальное ее уже не волновало.

Джинкс закрыла глаза, и сразу же в памяти возник образ Коралл, сидящей перед ней на коленях в оранжерее. Она почти явственно почувствовала утешительную прохладу ее мягких рук на своих щеках и этот запах мяты и антисептика, которым пахла одежда биохимика. А потом ласковый поцелуй в лоб и хрупкий миг абсолютного спокойствия, который они успели вырвать у судьбы перед самым концом. Теперь эти воспоминания причиняли только боль. "Ну хватит, - злилась на свое предательское сознание Джинкс. - Зачем ты снова заставляешь меня это вспоминать? Хватит, хватит, хватит!".

Прошли дни. Или часы? Время текло медленно, тягуче, и она давно потеряла ему счет. Ей исправно приносили еду, но Джинкс не притрагивалась к ней. Кусок не лез в горло, а от запахов ее живот сводила мучительная судорога.

Оставшись без украшений и лент, девушка расплела свои косы, чтобы хоть как-то отвлечь себя от гнетущих мыслей. Тишина в камере была пыткой особого сорта. В ней ей мерещились топот ног Иши или шепот Коралл. Завернувшись в свои волосы, словно в саван, она пыталась прогнать эти образы прочь, но ее дефектное сознание никогда не было к ней милосердным. И в этот раз тоже.

К ней никто не приходил. Ни сестра, ни те, кто хотели своими глазами увидеть знаменитую преступницу сломленной, ни миротворцы для допросов. Все будто позабыли о ней, но однажды, спустя какое-то время, Джинкс, наконец, услышала, как открылись тяжелые двери, ведшие в башню Совета.

Чья-то тень упала на пол ее темницы, а затем кто-то приоткрыл отверстие внизу решетчатой двери и протолкнул внутрь новый поднос с едой. Он тут же натолкнулся на предыдущий - еще полный.

- Все еще отказываешься есть? - прервал тишину резкий голос Кейтлин. - Это тебе ничего не даст.

- Если пришла убить меня, то сделай уже это побыстрее и убедись, что довела дело до конца, - равнодушно отозвалась Джинкс. Ну вот, наконец-то ее мучительное ожидание закончилось. Выносится приговор.

- Твоя сестра пришла в себя, - скрестив руки на груди, сообщила Кейтлин. - Она... хочет видеть тебя. Считает, что ты изменилась, и я несправедливо поступила с тобой, заточив сюда.

- Она не может принять то, что знаем мы с тобой. Люди не меняются, - глухо отозвалась Джинкс. Она потерла свои босые холодные ступни друг о друга в попытке согреть их.

- Это все, что ты можешь сказать в свою защиту? - взвилась Кейтлин, приподняв бровь. - Справедливого суда для тебя не будет. Я даю тебе сейчас единственный шанс оправдаться за твои поступки и боль, которую ты причинила! - она гневно ударила кулаком по прутьям. Равнодушие Джинкс начинало выводить ее из себя.

- Просто убей меня, и возможно, тогда ты почувствуешь то долгожданное облегчение, которого так жаждешь, - пробормотала Джинкс, перекатывая между пальцев хекстековый шарик. Внутри него разливалось слабое голубоватое свечение, разгонявшее спустившийся в камере сумрак.

- Ненависть к тебе переросла в ненависть к себе. У меня больше не осталось на это сил, - прислонившись лбом к решетке, ответила Кейтлин напряженно. - Я не собираюсь марать о тебя руки. Твою сестру это расстроит.

Джинкс молчала. Поняв, что она больше ничего не скажет, миротворица раздраженно развернулась на каблуках и направилась к выходу. Чего она вообще ожидала? Раскания? Признания? Эта девчонка не была способна ни на то, ни на другое. Угрызения совести ничего для нее не значили, как и чужие жизни.

- Я не знала, что твоя мать была там, - тихо, но отчетливо прозвучал голос Джинкс за спиной Кейтлин. - И, вероятно, это ничего не изменило бы, но... Я не знала.

Плечи миротворицы дрогнули. Она застыла на месте, будто не веря услышанному. Да, это признание ничего не меняло, но все же... немного, но Кейтлин стало легче. Не оборачиваясь, она толкнула тяжелые двери и покинула башню. Джинкс снова осталась наедине с собой. Одиночество сомкнулось вокруг нее плотным коконом.

Она потеряла счет дням, проведенным в угнетающей тишине. Джинкс бесцельно катала по полу туда-сюда хекстековый шарик - единственное напоминание о ее прошлой жизни. Он оставлял за собой слабый голубоватый след, мгновенно угасавший в полумраке.

Она была выпотрошена изнутри. Из нее словно вынули все внутренности и оставили только хрупкую оболочку. Перед глазами мелькала маленькая фигурка Иши, бросающейся под лапы чудовища, и поглощаемая яркой вспышкой Коралл. "Моя вина, моя вина, моя вина", - этот рефрен стучал в висках Джинкс в такт ударам шарика о камень.

Внезапно в углу камеры шевельнулась тень. Джинкс медленно подняла голову. Силко вышел из тьмы, будто рожденный ею, и, привычным движением поправив свой галстук, смерил ее изучающим взглядом.

- Ну и вид, детка, - произнес он хрипло. - Ты совсем расклеилась. Забыла, чему я тебя учил?

- Уходи, ты опоздал, - пробормотала Джинкс, уставившись себе под ноги. - Мне больше не нужны твои советы. Не нужна твоя помощь. Мне... все равно.

- Здесь чертовски хорошее место, чтобы побыть наедине с собой, не находишь? - не обращая внимания на ее тон, поинтересовался Силко. Ее всегда бесила эта его черта. - Говорят, покойный Маркус посчитал заключение твоей сестры в тюрьму гораздо большим милосердием, чем убийство.

- Убийство не милосердие, - огрызнулась девушка, уткнувшись подбородком в свои колени. Она все еще злилась на него за то, что он не появился тогда, когда ей это было нужно.

- Вижу, искра сопротивления по-прежнему горит внутри этой оболочки, - усмехнулся мужчина, принявшись мерить ее тесную камеру размеренными шагами. - Нет, убийство - это цикл. И он начался задолго до вас с сестрой и даже задолго до нас с Вандером.

- Мне надоело бегать по кругу... - безжизненным голосом ответила Джинкс. - Только ради всего святого, не начинай опять свои нудные нравоучения...

- Мы сами строим себе тюрьмы. Решетки, выкованные из клятв, кодексов, обязательств. Стены из неуверенности в себе и ограничений. Мы живем в этих клетках, в этих личностях и называем их "мы". Я думал, что обрету свободу, устранив тех, кого считал своими тюремщиками, но, похоже, цикл заканчивается лишь, когда ты находишь в себе силы уйти, - пожав плечами заметил Силко, остановившись прямо перед ней.

У Джинкс не было ни сил, ни желания спорить с призраком. Она устала. Устала бороться, устала ненавидеть, устала чувствовать. И все, чего ей хотелось, это чтобы ее оставили в покое.

- Больно, детка? - наконец, сочувственно поинтересовался Силко.

Слезы потекли по щекам Джинкс, оставляя соленые дорожки на грязной коже.

- Никогда... никогда еще не было так больно, - всхлипнула она.

- Искупление и не должно быть безболезненным, - мягко, почти по-отечески, объяснил мужчина. - Боль - это плата за покой. Есть только один надежный способ избавиться от этой боли навсегда и разрушить этот порочный круг. Прервать цикл. Заплатить по счетам.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые. Они не звучали, как безумие. Они звучали, как выход. Единственный способ разорвать эту цепь страданий, порожденных ею, уничтожить их источник.

Девушка подняла на него взгляд и медленно кивнула.

Время двигалось вперед неумолимо, но Джинкс не чувствовала его хода. Она уже не катала шарик, а просто сидела, уставившись в одну точку, вынашивая в себе свое последнее решение.

Когда у двери раздался голос сестры, Джинкс даже не пошевелилась, решив, что это ее очередная галлюцинация. Бред воспаленного сознания, который рано или поздно исчезнет, если она не будет обращать на него никакого внимания.

- Джинкс? - повторила Вай чуть громче, сжав руками прутья решетки. - Что они с тобой сделали? - ее голос дрогнул.

Зазвенела связка ключей. Руки Вай дрожали, и она все никак не могла попасть нужным ключом в замочную скважину.

- Что ты делаешь? - наконец, не выдержав этой возни, тусклым голосом прошелестела Джинкс.

- Не волнуйся, сестренка, сейчас я тебя отсюда вытащу, - лихорадочно облизывая губы, ответила ей Вай, наконец, сумев отпереть камеру. С лязгом отодвинув решетчатую дверь, она шагнула внутрь, привыкая ко мраку.

- Не нужно, - слабо прошептала Джинкс, даже не посмотрев в ее сторону.

- Я... Я все улажу. Поговорю с Советом, перепишем твою историю, очистим твое имя, - взволнованно затараторила Вай, медленно приближаясь к ней. Она не могла видеть выражения лица Джинкс, занавешанного волосами.

- Конечно, Вай, - едва слышно отозвалась Джинкс, не желая встречаться с ней глазами. Содействие Совета ее совершенно не волновало. У нее в голове зрел другой план, как очистить свое имя.

- Все будет хорошо, я обещаю, - с жалостью глядя на то, что осталось от ее маленькой Паудер, пообещала Вай.

Не выдержав, она бросилась к сестре и сжала ее в своих крепких объятиях. Запах пота, вишневого масла и кожи - запах детства, запах дома - окутал Джинкс пряным теплом. Она судорожно вздохнула. Вай беззвучно плакала, прижимая ее к себе.

- Ты никогда не откажешься от меня, так? - прошептала Джинкс горько. Вай замотала головой, выпустив сестру из объятий.

И тогда движением, отработанным за годы уличных драк, Джинкс вывернулась из кольца ее рук и юркнула к открытой двери. Вай, опешив, рванулась было за ней, но Джинкс уже была снаружи. Дверь с грохотом захлопнулась. Щелкнул замок, заперев Вай внутри.

- Джинкс! - крик сестры был оглушительным и полным ужаса. - Открой! Что ты делаешь?!

- Не волнуйся за меня, - пробормотала Джинкс извиняющимся тоном, попытавшись состроить на лице что-то, отдаленно напоминающее улыбку. - Нет, правда, тебе больше не нужно обо мне беспокоиться, не нужно чувствовать вину за то, что ты счастлива... Ты заслуживаешь этого. Устрой себе хорошую жизнь. Если у нас... если у нас с Коралл ничего не вышло... Пусть хоть у тебя все будет хорошо. Прости, - она попятилась к выходу и швырнула на пол связку ключей.

- Постой! - взмолилась Вай, уставившись в ее печальные глаза.

- Твоя Кейтлин была права, сестра. Не существует хорошей версии меня. Я просто ошибка, - мягко произнесла Джинкс. - Но теперь я знаю, как это исправить.

- Что ты хочешь сделать? - похолодев от ужаса, вымолвила Вай.

- Прервать цикл, - отрезала Джинкс сурово и отвернулась от нее.

- Нет! Джинкс, вернись! Пожалуйста! - голос Вай сорвался на истерический вопль. Слышно было, как она билась о прутья.

Джинкс не оглядывалась. Она шла по коридору, и отчаянные крики сестры становились все тише, пока не слились с нарастающим гулом в ее собственной голове. Она исправит все свои ошибки. Единственным доступным ей способом. Стерев себя вместе с ними.

🌸🌸🌸

Коралл мягко вынырнула из бессознательного небытия, и первым, что она почувствовала, были давно позабытые ею запахи домашнего уюта: полироль для мебели, нагретые солнцем панели из древесины, свежевыглаженное чистое белье... Ее щека утопала в приятной прохладе шелковой наволочки, от которой исходил тонкий аромат мяты и вербены.

Девушка открыла глаза. Утренний свет струился через окно, падая сквозь неплотно прикрытые шторы на знакомые обои и книжные полки, заставленные учебниками, справочниками и атласами. В камине потрескивали поленья, на письменном столе в беспорядке лежали разбросанные перья, не закрытая баночка чернил, смятые в шарик листы бумаги, распахнутые тетради и справочники. Сомнений не было, это была ее старая, знакомая до мелочей, комната в Пилтовере.

Не понимая, как она очутилась здесь, Коралл села, ощущая непривычную легкость в теле, и коснулась босыми ступнями мягкого ворса ковра. На спинке стула аккуратно висела сложенная форма Академии. Мерно тикали, отмеряя время, тяжелые часы на каминной полке. Ветер, задувающий в форточку, колыхал прозрачную занавесь. Подсвеченные солнцем, пылинки кружились в воздухе. Коралл нахмурилась, но все же встала с кровати и медленно развернула оставленную одежду. Это были темно-синие форменные юбка и пиджак, которые она обычно игнорировала и носила вместо них шорты с жилетом. Небрежно швырнув одежду на стул, девушка подошла к высокому зеркалу в узорчатой раме.

Увидев отражение в зеркале, Коралл побледнела и неверяще припала к его глади. Кто-то будто стер с ее лица отпечаток невзгод и усталости, оставленный жизнью в Нижнем городе, и теперь из зеркала на нее смотрела совсем другая ее версия - с ясными глазами, тронутой солнцем кожей и полными цвета губами. Нахмурившись, Коралл схватила расческу с туалетного столика и причесала волосы иначе, потому что она терпеть не могла косой пробор.

Было странно видеть свое лицо, но при этом ощущать его чужим. Коралл думала, что знает, как выглядит вплоть до мелочей, но то, что показывало ей это зеркало, казалось ей совершенно незнакомым, что настораживало. Подойдя к платяному шкафу, она схватила привычную белую рубашку с галстуком и брюки и облачилась в них. Поправляя манжеты, биохимик вдруг обратила внимание на гладкую кожу своих рук. Она отчетливо помнила, что Джинкс перевязывала их после того, как Коралл порезалась о стеклянные осколки. Задрав левую брючину, девушка задумчиво уставилась на то место, где у нее должен был остаться небольшой шрам после того, как она срезала часть эпителия для проверки регенерирующего препарата. Ничего. Только ровный, чуть загорелый слой кожи. А ведь Коралл терпеть не могла солнца.

Воровато оглядываясь, она вышла из своей комнаты и принялась спускаться вниз по лестнице на первый этаж. Обычно в утреннее время их дом был погружен в тишину, однако сейчас из столовой доносились запахи еды и кофе и звуки классической музыки. Отец никогда не включал проигрыватель, чтобы ничто не отвлекало его от раздумий. Коралл остановилась с замиранием сердца в проеме, ведущем в столовую, и увидела отца, сидевшего за их длинным столом из эбенового дерева. Закинув ногу на ногу, он читал свежий номер утренней газеты и иногда делал глоток черного кофе из фарфоровой чашки.

- А, Коралина, - произнес Эдвард Фрей, обратив внимание на дочь. - Получил хорошие отзывы от преподавателей о твоих новых исследованиях. Горжусь тобой.

Девушка удивленно распахнула глаза от нежданной похвалы.

- Садись, - кивнул отец ей благосклонно, указав на стул напротив. - Выпей кофе.

Не в силах отказать ему, она на негнущихся ногах подошла к столу и со скрежетом отодвинула стул. Мужчина вернулся к чтению газаты, а служанка тут же принесла ей кофе с молоком, политое густой пенкой, яйцо пашот в серебряной подставке и поджаренные тосты с ветчиной и горячим расплавленным сыром. Пахло невероятно. Коралл вдруг поняла, что давно не испытывала такого отменного аппетита. В основном, она ела мало, перебиваясь кофе или сигаретами, а острая и жирная еда Зауна не подходила ее чувствительному желудку, из-за чего биохимик часто заменяла ее на витаминно-энергетические инъекции.

- Скоро День прогресса. Ты уже готовишь что-то особенное к выставке? - поинтересовался отец, бросив на нее внимательный взгляд поверх развернутой газеты.

- Да, - промямлила Коралл, растерявшись. Отец одобрительно кивнул.

Вскоре в столовую спустилась и ее мать в красивейшем кремовом платье, внеся с собой запах свежести и орхидей. Наклонившись, она поцеловала Коралл яркими от розовой помады губами в обе щеки.

- Легкий румянец тебе не помешает, милая, - прощебетала Рослин. - Хорошо спала?

Лишившись дара речи, девушка смогла только кивнуть. Обычно мать терпеть не могла общую трапезу, и до полудня лежала в постели, прося не беспокоить ее по всяким пустякам и принимая лауданум. Здесь явно было что-то не так. Коралл незаметно ущипнула себя за руку, однако реальность осталась неизменной.

"Почему все ведут себя странно? Я не помню, чтобы мы собирались за одним столом вообще когда-либо..." - подумала она недоуменно. Последним, что помнила девушка, была яркая ослепляющая вспышка хекстековых кристаллов, стершая ее начисто. Фантомная боль прошила ее тело насквозь, и Коралл дернулась, со звоном уронив приборы на тарелку.

- Все в порядке? - спросил отец, слегка нахмурившись.

- Да-да, просто волнуюсь из-за подготовки ко Дню прогресса, - соврала Коралл. Еда уже не казалась ей аппетитной, и горло сдавило от странного предчувствия, что что-то здесь не так. Извинившись, она встала из-за стола и направилась на улицу, на свежий воздух. Мать пожелала ей хорошего дня вдогонку.

На ступенях Коралл споткнулась и едва не полетела вниз, когда ее тело пронзила волна внезапной вибрации. Картинка перед глазами закачалась, затем потемнела. В висках застучало, отдаваясь знакомым, глухим гулом - тем самым, что остался в ушах после взрыва хекстековых ядер. Девушка почувствовала жгучую волну жара, прокатившуюся по коже - точную копию того импульса, что вырвался из ядра аркейна и прошел по ее руке, когда она... когда она...

"Виктор! Он что-то сделал со мной, когда я дотронулась до него", - осенило ее. Биохимик посмотрела на свою ладонь - ту самую, что в последнее мгновение в ее мире коснулась его металлической руки. Это не было простым прикосновением. Это был контакт. Мост.

Приступ прошел, мир перестал дрожать и сплелся в идеальную, спокойную картину перед глазами. Судорожно вздохнув, Коралл отерла со лба испарину. Ее тело била мелкая дрожь. Когда-то она слушала выступление Джейса Таллиса о работе с нестабильными энергиями, и чудовищный пазл в ее мозгу наконец-то сложился.

Аркейн был не просто энергией, а  силой, способной переплетать реальности. Виктор состоял из нее. Прикосновение к нему стало чем-то сродни прикосновению к сердцу аркейна. Ее сознание и сущность выдернуло из родной ткани бытия и швырнуло сюда, в другую реальность, когда хекстековые ядра испустили свой мощный импульс. Это был не ее Пилтовер. Не ее жизнь. И даже это тело и лицо были чужими.

Коралл рухнула на ступеньки крыльца и схватилась за голову. Что теперь делать? Как выбраться отсюда? Что случилось с ее физической оболочкой в другом мире? Мысли лихорадочно метались в голове, и она изо всех сил пыталась сохранять трезвый рассудок и не поддаваться панике. Внезапно девушка поняла, кто ей нужен. Тот, кто направлял юные умы на стезе науки. Тот, кто знал почти все о пространственно-временном континууме, что мог бы знать ученый-теоретик. Тот, кто мог бы поверить в то, что с ней случилось. Профессор Хеймердингер.

Преисполнившись надежды, Коралл торопливо поднялась, прошла через кованые бронзовые ворота и направилась в сторону островерхих шпилей Академии. Пилтовер был прекрасен и в этом мире. Синее небо неспешно пересекали дирижабли, фасады зданий из полированного камня и стекла ослепительно сверкали на солнце, вдали величественно разводили ажурный мост, чтобы пропустить торговое судно, звучно пробили полдень большие золоченые часы на башне здания Совета. Сощурившись, Коралл поняла, чего не хватало - высоких сияющих Хекс-врат, которые вывели прогресс в Пилтовере на новый уровень. Ее грудь стиснула тревога. Если она попала сюда из-за магии, только магия могла вернуть ее обратно...

Академия выглядела почти такой же, какой Коралл запомнила ее в свои студенческие годы. Белокаменные готические шпили многочисленных башен ее альма-матер уходили ввысь, стрельчатые окна с витражами бросали цветные блики на ступени лестницы. Девушка прошла между круглыми колоннами и очутилась в крытой  галерее, где стояли резные скамьи для студентов. Все было знакомо до боли - общие очертания залов, изгибы лестниц, - и в то же время абсолютно чуждо. Не было ни гула перегруженных хекс-генераторов, ни пятен копоти на стенах от взрывов, ни сутолоки в коридорах. А самым странным было то, что ее узнавали. Мимо проходили незнакомые ей лица и кивали с безмятежной учтивостью. Один из студентов даже остановился, чтобы поблагодарить Коралл за изобретение антикоагулянтного препарата, который спас его брата после несчастного случая. В его словах не было и тени иронии или подобострастия, лишь искренняя признательность. И в этот миг девушка с болезненной ясностью осознала: в этом мире она не была забытой всеми учёной из Зауна, одержимой опасными идеями. Здесь она была на своем месте, а ее идеи служили во благо, и от этого ей сделалось невыносимо тоскливо.

Ее сердце бешено колотилось, когда Коралл, наконец, увидела знакомую дверь с табличкой «Факультет теоретической физики и прогрессивных изысканий». Она постучала и, не дожидаясь ответа, робко приоткрыла ее.

- Простите... Профессор Хеймердингер? - позвала она, заглянув внутрь.

За столом сидел молодой человек с идеально уложенными волосами в форменном синем пиджаке. Он оформлял какие-то документы, но, услышав ее, поправил сползшие на кончик носа очки и деловито поинтересовался:

- Могу я вам помочь?

- Я ищу профессора Хеймердингера. Он... здесь? - чувствуя себя до крайности нелепо, переспросила Коралл, попытавшись придать себе невозмутимый вид.

Молодой человек скептически приподнял бровь.

- Профессор Хеймердингер? Не припоминаю такого в списке преподавателей за последние... лет двадцать. Вы уверены, что не ошиблись факультетом? - уточнил он, поставив печать на очередном документе и отложив его в сторону.

Сердце Коралл рухнуло.

- Возможно, Вам сможет помочь ректор Академии, Виктор? Он курирует многие проекты по физике и химии, - продолжил юноша, перейдя к новой стопке документов. - Позвольте мне...

- Нет! - воскликнула Коралл, заставив молодого человека нахмуриться. - То есть... нет, спасибо. Я поняла Вас.

Девушка выскочила из кабинета, хлопнув дверью, и обессиленно прислонилась к стене. Единственная ниточка, ведущая к спасению, оборвалась. А что, если профессора Хеймердингера здесь и вовсе не существовало? Как быть тогда? Паника, холодная и липкая, подступила к горлу, но Коралл не могла себе позволить поддаться ей. Только трезвый ум, только холодный рассудок.

Собрав волю в кулак, девушка направилась в единственное место, где можно было попытаться найти ответы на свои вопросы, - в библиотеку Академии. Воздух здесь пах старым деревом, воском, переплетенной кожей и выцветшими чернилами. Зал был освещен теплым мерцающим огнем газовых рожков в бронзовых канделябрах, отбрасывающим на стены подвижные тени, которые плясали между высоких стеллажей, уставленных тяжелыми фолиантами. Одну из стен украшал гигантский барельеф, изображавший аллегорическую победу разума над хаосом.

Коралл провела пальцами по корешкам фолиантов, ощущая под кожей шершавую кожу и тисненую позолоту, которая осыпалась от времени. Девушка закрыла глаза, и на мгновение ей показалось, что она очутилась дома. Сердце ее сжалось от острой тоски. О, какое это было сладкое, горькое заблуждение! Коралл снова была здесь, в святая святых Академии, в месте, где когда-то родились ее самые смелые мечты, однако эйфория длилась недолго, сменившись пронзительным осознанием того, что это была другая реальность, и здесь ей не было места.

Коралл прошла в читальный зал, к большому столику с каталожными ящиками. Пожилой библиотекарь с пенсне что-то усердно записывал в пухлый журнал, и его почти не было видно за высокой стопкой книг.

- Простите, - обратилась к нему девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Мне нужна литература по... перемещению между мирами. Теории пространственно-временных аномалий. Возможно, что-то о природе аркейна, как проводника.

Библиотекарь медленно поднял на нее взгляд, его глаза сузились.

- Аркейн? - он произнес это слово так, будто оно было неприличным. - Юная леди, я не знаю, где вы о нем услышали, однако после инцидента в лаборатории мистера Таллиса все исследования на эту тему были изъяты и уничтожены по распоряжению Совета.

- Но должны же были остаться хоть какие-то работы! - в голосе Коралл прозвучала отчаянная мольба. - Мне очень нужны эти сведения. Это для... моего нового проекта.

- Нет, - сухо отрезал библиотекарь, возвращаясь к своим бумагам. - И я бы порекомендовал вам не задавать больше таких вопросов. Ни к чему хорошему они не приведут.

Он произнес последнюю фразу таким ледяным тоном, что Коралл поняла - спор бесполезен.

- Книги по кинематике и теории относительности в секторе В12, - проинструктировал ее библиотекарь. - Удачи с вашим проектом.

Коралл сердито посмотрела на него и, резко развернувшись, пошла прочь. Ее шаги эхом отдавались в огромном, безмолвном зале. "Ничего, - плотно сжав губы, подумала биохимик. - Тогда попробую воспользоваться имеющимися трудами по теории пространства и времени". И она направилась в самый дальний угол библиотеки в сектор В12, где хранились подшивки старых, никому не нужных монографий и диссертаций. Пройдясь по стеллажам, Коралл прошерстила пыльные ряды книг и отобрала несколько увесистых фолиантов, содержащих разделы о пространстве и времени, с которыми не потрудилась ознакомиться за годы учебы. Физика и математика никогда не были интересны ей так же, как химия и биология, и поняв, к чему ее влечет, девушка сосредоточилась только на интересующем ее направлении, забросив остальное. С раздражением уставившись на разложенные на столе учебники и научные труды, она со вздохом подтянула к себе потрепанный том в коричневой обложке и раскрыла его содержание. Коралл была ученым, а ученые не искали легких путей. Они искали истину. И она была готова разобрать этот ложный рай по кирпичику, чтобы найти способ вернуться домой.

🌸🌸🌸

Часы в тишине библиотеки растянулись в вечность. Коралл уже бездумно перелистывала страницы тяжелых фолиантов с золотым тиснением: "Теория эфирных сред", "Парадоксы линейного времени", "Теория эфирно-временного континуума", "Квантовая природа пространственных связей"... Строки расплывались перед ее глазами. Сухие, бесконечно далекие от реальности теории и формулы. Ничего о природе хаоса аркейна или такого же мощного катализатора наподобие него.

С досадой захлопнув последний просмотренный том, девушка в отчаянии провела рукой по лицу. Ответов здесь не было. Коралл даже не заметила, как солнце склонилось к западу, и студенты начали один за другим покидать библиотеку. Помощница библиотекаря ходила между стеллажей, расставляя оставленные на столах книги по секциям и туша свет. Коралл встала и, задвинув за собой стул, вернула стопку журналов на место, а книги так и оставила в беспорядке на столе.

Покинув Академию, она бесцельно побрела по набережной, наблюдая за тем, как солнечные блики резвились на поверхности вод Пилта. Солнце, словно раскалённый шар, медленно тонуло в бархатной синеве горизонта. Небо окрасилось в алый, и размытые очертания облаков теперь отсвечивали золотом. Пока Верхний город купался в лучах уходящего солнца, наверняка, в Зауне уже сгущались сумерки. Мысли о Нижнем городе и его обитателях заставили ее сердце сжаться. Невольно Коралл подумала, злилась ли на нее Джинкс из-за того, что она не сумела защитить Ишу? И за то, что она не смогла помочь Вандеру. И за этот ужасный поцелуй тоже. И за недосказанность между ними.

Коралл пересекла мост и оказалась над ущельем, где располагался Нижний город. Ей захотелось увидеть, каким он предстанет перед ней в этом иллюзорно-прекрасном мире. Спускаясь по лестнице, она представляла себе привычную картину нищеты и разрушения, однако то, что открылось ее взору, заставило девушку пораженно замереть.

Заун, который она знала только погрязшим в бедности и болезнях, здесь сиял яркими красками рыночных палаток, гирляндами и чистыми мостовыми. Дети бегали между прилавками, а пилтоверские торговцы мирно торговались с заунскими ремесленниками. Ни клубов едкого дыма из глубин, ни дрожащего зеленого света от химических ламп. Вместо них - бесчисленные пёстрые фонарики ручной работы, свисавшие между зданиями. Они переливались оттенками лазури, тёплого золота и кармина.

Воздух, обычно густой и едкий, был напоен ароматом жареных каштанов, пряностей и свежего хлеба. Фасады домов, в ее памяти усеянные граффити и трещинами, были покрыты свежей краской. Никто не смотрел на жительницу Верхнего города с затаенной злобой и ненавистью. Конечно, до сияющей роскоши Пилтовера Зауну было далеко, но он кипел жизнью и напоминал изображение с праздничной открытки.

Коралл шла, как во сне, рассматривая пестрые, яркие улицы Нижнего города и веселых людей, пока ее не остановила бодрая мелодия, звучавшая откуда-то с центральной площади. Поддавшись любопытству, биохимик последовала туда. Толпа народа окружила небольшой деревянный помост, поддерживая уличного музыканта жаркими аплодисментами. Кто-то искусно пел песню о круговороте жизни, накладывая слова на незатейливый мотив и аккомпанируя себе гитарой. Голос показался ей отдаленно знакомым.

Коралл с трудом пробралась через толпу поближе к помосту, последовав внезапному порыву. Привстав на цыпочки, она обомлела. На сцене, залитой солнцем, сидел чудаковатый добродушный йордл с завитыми пышными усами. В ярком синем костюме с золотистыми пуговицами он заводил толпу песней, и бросал детям, стоявшим прямо у самого края сцены, конфеты из своих карманов.

Коралл сразу узнала его. Ну конечно, это был он! Ее бывший наставник и учитель. Профессор Хеймердингер.

Ее сердце учащенно забилось. Поняв, что, надежда еще не потеряна, Коралл воспряла духом. Когда выступление закончилось под бурные аплодисменты и народ стал расходиться, девушка, не в силах сдержаться, бросилась к профессору.

- Профессор! Профессор Хеймердингер! - крикнула она взволнованно, пробираясь к нему.

Йордл обернулся, и на его лице на мгновение мелькнуло удивление, быстро сменившееся теплой, но печальной улыбкой.

- Профессор? Давненько меня никто так не называл, - с ноткой ностальгии в голосе отозвался он, протянув бывшей ученице руку для приветствия.

В тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, по телу Коралл пронзительно ударила волна тошноты, и в висках зазвенело. Мир поплыл перед глазами, искажаясь, как отражение в воде. Она снова почувствовала, как резь прошивает каждую клеточку ее тела, словно выталкивая ее из этой реальности. Очередной приступ. Профессор Хейсмердингер сочувствующе смотрел на нее.

- Что... что это было? - еле выдохнула биохимик, отшатнувшись от него.

- Побочный эффект, дитя мое. Временной парадокс. Пространство считывает нас, как аномалию, чужеродный объект. Оно пытается... стабилизироваться, вытолкнуть лишнее, - пояснил он, качнув головой.

- Откуда вы... откуда вы все это знаете? - вопросила Коралл, все еще чувствуя слабость в ногах.

- Потому что я сам прошел через это, - ответил профессор, тренькнув струнами гитары. Аккорд вышел напряжённым, рваным. - Три года назад.

- Вы... Вы здесь уже так долго? - от ужаса глаза Коралл наполнились слезами. Что же станет с ее миром, если она застрянет здесь на несколько лет в бесплодных попытках найти выход?

- О, мой юный друг, для нас, йордлов, такой срок подобен короткому мигу, - небрежно махнул рукой профессор. - Не так давно в этот мир занесло ещё одного моего ученика, с которым нас разъединило, когда мы соприкоснулись с магией в самом сердце Хекс-врат. А теперь и ты, моя дорогая. Похоже, барьер между мирами становится тоньше.

- Вы видели аркейн? Знаете, что это такое? - удивленно вопросила Коралл. В ее глазах вспыхнула надежда. - Значит, Вы можете мне помочь? Можете придумать, как вернуться обратно в наш мир?!

Профессор Хеймердингер не ответил, скользнув взглядом по мирным жителям, сияющему городу, смеющимся детям, затем перевел взгляд на полное отчаяния лицо Коралл и глубоко вздохнул.

- Это... очень сложный вопрос, - произнес он, наконец, слегка нахмурившись. - Здесь нет инструментов и ресурсов, необходимых для того, чтобы попробовать создать пространственно-временное искажение, способное переместить нас обратно в наш мир. Хекстек в этом мире попросту еще не изобретен. Но... - он замолчал, и в его глазах мелькнула искорка былого научного азарта. - Полагаю, нам придется хорошенько подумать. Три головы лучше, чем одна, не так ли?

- Три? - вопросительно изогнув бровь, посмотрела на него Коралл.

Профессор принялся снова неторопливо перебирать струны гитары.

- Я буду здесь завтра, в этом же часу. И познакомлю тебя кое с кем. С другим моим... "учеником", - произнес он загадочно.

- Другой ученик? Ну и кто же это? - прохладно вопросила Коралл, скрестив руки на груди.

- Один очень талантливый юноша. Он тоже ищет дорогу домой. Возможно, объединив усилия, мы сможем придумать решение. В конце концов, именно этим мы всегда и занимались, не так ли? - йордл подмигнул ей, и его губы тронула знакомая лукавая улыбка. - Приходи завтра, Коралина. Я буду ждать тебя здесь.

Коралл ничего не оставалось, кроме как послушаться его совета и вернуться в дом своих родителей. Она смертельно устала за этот день и все время размышляла о том, кем был этот новый протеже профессора. С тех пор, как до нее дошли слухи об его изгнании из Совета собственным учеником - Джейсом Таллисом, девушка считала, что профессор зарекся брать новых студентов. Он покинул город прогресса, и больше о нем не слышали. Вероятно, этот "кто-то" действительно был очень хорош, раз сумел покорить бывшего ректора Академии. Наверняка, лучше нее и не такой бесполезный, как она. От мыслей об этом у нее совсем испортилось настроение.

Коралл, сидя на подоконнике, устало смотрела в окно, на сияющие огни Пилтовера и вспоминала лихорадочный блеск пурпурных глаз и запах лаванды. "Джинкс... - подумала она грустно. - Существуешь ли ты здесь? И если да... какая ты?".