Глава 18

Власть - это яд. Коралл знала это лучше любого биохимика Пилтовера. Она изучала его формулы и дистиллировала его в чистейшем виде для Финна. Он был успешен во многом, благодаря ей и ее ядам. Как он пришел к власти? Как он удерживал ее? Ответы были просты. При помощи Коралл. Однако теперь, устав от его измен, вранья и пренебрежительного отношения, Коралл готовила для него яд, который должен был стать последним в его жизни.

Финн, казалось, чувствовал смену динамики в их отношениях и пытался узнать, каким будет следующий шаг Коралл. Это напоминало партию в шахматы, где противник напряжённо выжидает, не допустишь ли ты оплошность. И Коралл ее допустила. Она бы не винила себя так сильно из-за неудавшейся попытки его отравления, будь ее причиной ошибка в расчетах или недостаточная концентрация. Нет, она заявила о том, что между ними все кончено, и сделала это публично. Финну повезло, что его новенькое развлечение - симпатичная девушка из публичного дома Марго решила попробовать вино не со своего бокала, а с его. Ее смерть была медленной, мучительной и эффектной, что вызвало переполох среди людей Финна. Но он остался жив. И был в ярости, что значило - она проиграла. Его ход. Шах и мат.

Теперь он стоял перед ней на краю пропасти, а его люди удерживали её за руки. Внизу, в кромешной тьме, булькал и дышал едкими парами Отстойник - гниющая кишка Зауна, куда сбрасывались все отходы города.

- Я не хочу этого делать, Коралл, - произнес Финн притворно-сожалеющим тоном. Но темные неподвижные глаза, полные холодной расчетливости, выдавали его истинные чувства. - Ты знаешь слишком много, но увы, больше ты не на моей стороне, поэтому от тебя придется избавиться. Мне жаль.

Коралл вырвала руку из ослабевшей хватки одного из головорезов. Она не смотрела на них. Её взгляд, горящий от ненависти, был прикован к Финну.

- Ты просто боишься,что я стану сильнее тебя, - выплюнула девушка гневно. - Это ты сделал меня такой. Неужели теперь тебе не нравится то, кем я стала благодаря тебе?

Он покачал головой со снисходительной улыбкой, которая свела на нет все годы их страсти и совместной работы.

- Да, я научил тебя пользоваться твоим оружием, дорогая, но забыл научить не оборачивать его против меня, - с мнимой лаской ответил мужчина. - Может быть, хочешь сказать что-то напоследок? - поинтересовался он небрежно, вытащив из кармана пиджака зажигалку и принявшись лениво высекать из нее огонь.

- Гори в аду, - выдержав паузу, бросила Коралл и плюнула ему в лицо.

- Я уже по тебе скучаю, - холодно улыбнулся Финн и, стерев плевок с щеки, толкнул ее с обрыва.

В тот миг, когда ноги Коралл потеряли опору под собой, мир замедлился. Она почувствовала, как её поясная сумка с реагентами сорвалась с бедра и полетела вниз. Затем последовало её собственное падение. Последним, что отчетливо запомнила Коралл, было выражение лица Финна: его черты застыли в странном, почти отстранённом спокойствии. Губы мужчины были сомкнуты в тонкую, твердую линию, а глаза... Его глаза были поразительно ясны и беспристрастны, будто он просто выполнял необходимую операцию. Ни сожаления, ни ярости.

Финн смотрел на нее, как архитектор смотрит на сносимое здание - оценивающе, признавая былую красоту, но безжалостный в своем решении очистить место для нового проекта. И в этом взгляде, лишенном всякой теплоты, Коралл с абсолютной ясностью осознала страшную правду: Финн никогда ее не любил.

Гнев подпитывал биохимика и придавал ей сил. Инстинкт выживания оказался сильнее отчаяния. Пальцы Коралл попытались ухватиться в полете за какую-нибудь выступающую часть скалы и, наконец, ей это удалось. Ободранная кожа на руках горела, сломанный ноготь отделился от мякоти указательного пальца. Тело с глухим стуком ударилось о каменную стену, боль пронзила ребра, но биохимик не обращала на это внимание, сосредоточившись на том, чтобы удержаться на выступе. Внизу ее сумка с плеском упала в воды Отстойника и с шипением растворилась в кислотной пене.

Коралл, обливаясь потом, заставила себя стиснуть зубы и не издавать ни звука, пока Финн и его люди не превратились в темные пятна на фоне тусклого света люка, который с грохотом захлопнулся за ними, когда они покинули это гиблое место.

Следующие несколько дней стали расплатой за все её амбиции. Воздух в Отстойнике был густым и обжигал легкие с каждым вдохом. Кислотные испарения оседали на коже, вызывая раздражение. Коралл брела вдоль ржавых труб и каменных уступов, расчесывая себя до крови. Она голодала. Её мучила жажда. В бреду ей мерещились искаженные образы родителей, Финна, людей, павших жертвами ее экспериментов. Разум Коралл, бывший некогда таким острым и ясным, плавился в этом химическом аду. Силы покидали её, и единственным, что не позволяло ей опустить руки, как ни странно, была ярость. Она была зла и полна ненависти, поэтому заставляла себя брести дальше и искать выход.

Сточная труба выплюнула ее вместе с отходами на окраину Зауна. Коралл была настолько измучена, что какое-то время просто лежала в луже грязи и нечистот, не в силах пошевелить даже пальцем. Тем не менее, она выжила. Назло Финну.

С трудом добравшись до берега, сплошь состоящего из нагромождений хлама, Коралл, пошатываясь, поднялась на ноги и с тоской посмотрела в сторону сияющих башен Пилтовера. Вокруг не было ни души. Над Зауном расползался токсичный зеленоватый смог.

Финн совершил роковую ошибку. Он думал, что избавился от проблемы. Но лишь создал самого опасного врага, какого только мог представить. Врага, которому было нечего терять.

                         🌸🌸🌸

Месяц. Целый месяц Коралл не спала, не ела нормально, жила на чистой ярости и отчаянии. Она пробовала всё: ингибиторы ферментов Мерцания, нейротрансмиттеры, стимулирующие память, даже сыворотки на основе митохондриальной ДНК. Иногда Вандер затихал на несколько часов. Иногда он смотрел на Джинкс и Вай чуть менее диким взглядом. Но прорыва не было. Чудовище оставалось чудовищем. Оно было заточено в своей тюрьме из этой чуждой ему плоти, и Коралл не могла найти к ней ключ, как бы сильно ни пыталась. Пока между Джинкс и Вай установилось что-то вроде хрупкого перемирия, но все же иногда они срывались друг на друга. Вай считала усилия Коралл тщетными и не доверяла ей, а Джинкс огрызалась на сестру в ответ.

В лаборатории впервые царил такой беспорядок. На столе стояли ряды пробирок с препаратами, каждая из которых была очередным провалом. Одни должны были стабилизировать клеточную структуру, другие - подавить экспрессию мутировавших генов, третьи - стать химическим ключом, отпирающим человеческое сознание Вандера из-под оболочки монстра. Но Вандер по-прежнему оставался Вандером-чудовищем. Его тело отвергало всё. Одна сыворотка вызывала мучительные судороги, другая - ввергала его в глубокий сон, третья - лишь усиливала его ярость. Каждая неудача умаляла уверенность Коралл в собственных силах. Джинкс наблюдала за мучениями Вандера после очередной инъекции с болью в глазах, кусая губы до крови.

И вот, в один из таких дней, обнаружив, что последнее из введенных веществ вызвало у существа страшную аллергическую реакцию, Коралл окончательно опустила руки. Она полулежала на стуле, уставившись с ненавистью на алую жидкость в колбе, и ее пальцы бессильно свисали с края стула, когда ей пришло зашифрованное послание от Лэста, доставленное испуганным мальчишкой-гонцом. Короткое, тревожное.

«Коралл. С Сейло творится нечто ужасное. Я думаю, он умирает. Стабилизатор... он сработал, но не так, как ожидалось. И здесь есть кое-что еще. Тебе нужно увидеть это. Приходи» - значилось в письме.

Тело Коралл оцепенело на несколько мгновений от ужаса, затем она дернулась на стуле, словно сквозь нее пропустили разряд тока. Придя в себя, девушка бросилась собирать медицинские принадлежности в небольшую сумку, прокручивая в голове различные неутешительные варианты того, что могло произойти. Один вариант был хуже другого. Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью. Коралл подлетела к шкафчику, резко раскрыла его дверцы и принялась рыться в нем, разбрасывая вещи. Опрокинув несколько флаконов, расшвыряв пачки бинтов и ваты, девушка вытащила пустые шприцы и запихнула их в наполненную до краев сумку.

Мысль о том, чтобы идти в Верхний город одной, была невыносима. Ноги сами привели Коралл на крышу, где на самом краю, обняв свои колени, сидела Джинкс. В последнее время она часто уединялась здесь. Гордость не позволяла Коралл признаться себе в том, что ей страшно, и сейчас она отчаянно нуждалась в Джинкс, в ее холодной непоколебимости и уверенности в себе, поэтому, смущённо заправив прядь волос за ухо, биохимик подошла к ней вплотную.

- Куда-то собираешься? - мазнув взглядом по ее плащу и сумке в руках, поинтересовалась Джинкс, лениво сощурившись.

- Мне... мне нужно в Пилтовер, прямо сейчас, - зачем-то уточнила Коралл, переступив с ноги на ногу. - Я подумала, вдруг ты...

- Да? - взгляд Джинкс стал более заинтересованным, уголки губ растянулись в наглой ухмылке.

- Захочешь сопровождать меня туда, - закончила свою мысль Коралл, нервно дернув ремень переброшенной через плечо сумки.

- Что ж, здесь страшно скучно, - ответила Джинкс, поднимаясь на ноги и пнув камешек под ногами. - Поэтому я с тобой.

- Ладно, - с облегчением кивнула биохимик. - Проведешь меня в город незаметно?

Джинкс с готовностью кивнула.

По пути наверх Коралл размышляла, что Джинкс, возможно, просто боится остаться наедине с сестрой. Не знает, о чем с ней говорить, как к ней подступиться. Последний месяц выдался напряжённым. Вскрылись старые обиды, недосказанность, которую Джинкс копила все это время в себе. А Вай просто не могла отбросить свои предубеждения, чтобы увидеть настоящие чувства Джинкс, скрытые под маской отчужденности. Но Коралл явственно ощущала эти дискомфорт и робость, исходящие от Джинкс, которая не могла поверить в то, что сестра снова рядом.

Особняк советника Сейло, в котором когда-то проходили самые пышные светские приемы, выглядел теперь неухоженным и запущенным. По каменной стене пустил побеги ядовитый плющ. Поднявшись по ступеням, Коралл постучалась. Ответа не было.

Нетерпеливо фыркнув, Джинкс толкнула массивную дубовую дверь с орнаментом, и она приоткрылась, издав натужный скрип. На девушек пахнуло затхлым воздухом с примесью сладковатого душка гниющих фруктов. В холле царил хаос: от дорогих ваз остались одни лишь осколки, по паркету были разбросаны куски мрамора, бывшие когда-то статуей советника в полный рост. Слуг не было видно. Девушки направились вглубь резиденции и поднялись по роскошной винтовой лестнице на второй этаж.

- Не нравится мне эта тишина, - пробормотала Джинкс себе под нос. Коралл напряженно кивнула в ответ.

Лэст, бледный и осунувшийся, встретил их на пороге спальни советника с колбой, наполненной Мерцанием.

- Он там, - тихо сказал юноша, кивая на слегка приоткрытую дверь. - И... оно там, - его взгляд с опаской скользнул в сторону запертой двери в ванную.

Окна в покоях советника были занавешаны, из-за чего здесь царил тусклый полумрак. На прикроватном столике оплывали воском свечи с ароматом роз, однако сквозь их приторный аромат пробивался какой-то странный, неприятный запах. Запах болезни, разложения.

Сейло лежал на роскошной кровати с балдахином, прикованный к ней. Его лицо сильно исхудало и приобрело землистый оттенок, впалые глаза лихорадочно блестели. Увидев Коралл, он слабо попытался приподняться.

- Ты... Ты все-таки пришла, - прохрипел он синими губами, протянув к ней руку.

- Что с ним? - спросила Коралл, повернувшись к Лэсту.

- Он... Он не может спать и есть из-за боли, поэтому я начал давать ему Мерцание, чтобы облегчить его муки. Я старался регулировать дозу, но он все равно постоянно требует еще, -  тихо пробормотал юноша, виновато посмотрев на нее и тут же отведя взгляд.

- Пусть подойдет... сюда... ко мне... - слабым голосом приказал Сейло.

Смрад гниения у его постели стал ощущаться еще явственнее. Коралл задержала дыхание, испугавшись, что ее сейчас вывернет прямо на шелковые подушки.

- Ближе... Я хочу тебе кое-что сказать... - велел ей советник.

Девушка послушно опустилась на колени у изголовья кровати и наклонилась к лицу советника. В ту же секунду он болезненно вцепился в ее волосы рукой и дернул вплотную к себе. Коралл, не ожидавшая подобного, издала удивленный звук.

- Наконец-то ты здесь, маленькая дрянь, - зашептал ей в ухо Сейло. Гнев исказил черты его лица. - Думала, что сможешь надурить меня, да? Что за отраву ты мне дала?! Отвечай! - голос советника сорвался на визг, и он слабо, но ощутимо тряхнул биохимика.

Джинкс в два шага пересекла комнату и взвела курок пистолета.

- Тронешь ее так еще раз, и я отстрелю тебе эту руку, - агрессивно прошипела она.

Хватка Сейло на волосах Коралл разжалась. Девушка отшатнулась от мужчины в объятия Джинкс.

- Обманщица! Твоя сыворотка - не панацея! Если ты называешь это помощью, то катись ты к черту, проклятая сука! - взвизгнул Сейло, брызнув слюной и ткнув скрюченным пальцем в сторону Коралл. - Посмотри, что ты сделала со мной!

Джинкс отрезвляюще ткнула его дулом в висок.

- Попробуй сказать это моему пистолету, - вкрадчиво посоветовала она низким голосом.

- Джинкс, не надо, - дотронувшись до ее плеча, покачала головой Коралл. - Он... не в себе из-за Мерцания.

Повернувшись к Лэсту, она строго посмотрела на него.

- Кто-нибудь сможет нормально объяснить мне, какого черта здесь произошло? - поинтересовалась она, сведя брови к тонкой переносице.

Лэст открыл рот, и в этот момент из-за запертой двери ванной комнаты донёсся грохот, а за ним последовал неясный приглушенный звук. Коралл уставилась на дверь, почувствовав, как холодок пробежал по ее спине.

- Что это? - спросила она, непроизвольно попятившись. Лэст выразительно молчал, и тогда советник вновь подал голос:

- То, ради чего я, собственно, и хотел тебя увидеть. Лэст, покажи ей эту мерзость. И дай мне еще Мерцания, черт побери!

Юноша тут же засуетился, подав Сейло бокал с переливающейся в ней пурпурной жидкостью, и придержал бокал у его рта, чтобы советник мог выпить. Не в силах совладать с мазохистским любопытством и чувством вины, Коралл шагнула к двери. Все ее внутренности сковало льдом, но научная одержимость и проклятое любопытство оказались сильнее. Она должна была увидеть. Она должна была знать. Коралл повернула ключ, торчащий в замке, и толкнула дверь.

- Нет! - вскрикнул Сейло, выбив бокал из рук Лэста. Остатки наркотика пролилось на роскошный ковер.

То, что увидела биохимик, заставило ее кровь застыть. В углу ванной сидело некое существо. Его кожа была бледной и липкой, как у новорожденного. Существо дышало тяжело и прерывисто, а его пальцы, с длинными, острыми ногтями, впивались в собственные колени, раздирая кожу и жуя отодранные лоскуты. Вокруг рта его были кровавые разводы. Но хуже всего, то, что оно имело поразительное сходство с Сейло.

Устремив полные злобы и голода глаза на биохимика, существо замерло на мгновение, а затем с голодным воплем бросилось на нее. Повалив девушку на пол, оно вцепилось в ее руку зубами, пытаясь выдрать из нее кусок. Вскрикнув от боли, Коралл со всей силы ударила его по голове. Раздался выстрел, и из носа и рта существа хлынула горячая, густая, липкая кровь. Его челюсти медленно разжались, и Коралл с отвращением сбросила с себя мертвое тело. На руке остался глубокий след от зубов, уже налившийся кровью. Джинкс сдула дым, курящийся из дула пистолета, и подала биохимику руку, помогая подняться.

- Откуда оно взялось? - севшим от потрясения голосом, поинтересовалась Коралл, бросив на советника лихорадочно блестящий взгляд.

Сейло с ненавистью посмотрел на неё и с трудом перевернулся на бок, оттянув окровавленную рубашку. На его спине зияла ужасная рана - рваная дыра, из которой когда-то вылез его двойник. Лэст кое-как зашил её грубыми нитками, но края ткани были воспалёнными, а внутри скопился желтый гной. До Коралл, наконец, дошло, что было источником гнилостного запаха, который не могли замаскировать даже ароматические масла.

- Видишь? Это твое "исцеление"! Я умираю... И я жалею... жалею о том дне, когда услышал твое имя! - с плохо скрываемой неприязнью прорычал советник. - Жалею, что вообще обратился к тебе. Лучше бы я сгнил в своем кресле калекой, чем это!

Эти слова ранили самолюбие Коралл сильнее любого ножа.

- Я желаю тебе сдохнуть где-нибудь в сточной канаве за то, что ты сделала со мной, чертова дрянь, - голос Сейло перешел на истеричный крик. - Надеюсь, ты за это ответишь!

Девушка отшатнулась от мужчины, прижимая руки к груди, раздавленная тяжестью обрушившейся на нее правды, и выбежала из комнаты.

- Коралл! - беспомощно крикнула ей вслед Джинкс, но биохимик уже бросилась прочь по ступеням особняка.

Повернувшись к напуганному Лэсту, который сел в изголовье кровати и принялся обтирать покрытое испариной бледное лицо советника, девушка демонстративно покрутила пистолет в руке, после чего угрожающим тоном процедила, что если кто-нибудь из них обмолвится о произошедшем здесь хоть одним словом, она позаботится о том, чтобы их смерть была медленной и мучительной. Затем Джинкс вдарила по оконной раме тяжелым ботинком и, выбив ее, выпрыгнула на улицу, проигнорировав дверь. Коралл нигде не было видно. Прогремел гром. Спустя несколько минут, на землю упали первые капли дождя, а уже через несколько минут они превратились в мощный ливень.

Вернувшись в лабораторию под вечер, Коралл обвела тусклым взглядом результаты своей работы, и ее самообладание, наконец, дало трещину, обнажив то, что она так долго скрывала. Она стояла, дрожа, глядя на свой рабочий стол, на ряды колб, на журнал с записями, на ампулы с ее величайшим творением и провалом. "И это всё, на что я способна?" - подумала биохимик. Разочарование, холодное и острое, пронзило ее. За ним пришла ярость. Ярость на собственную слепоту, неудачу.

С криком, в котором смешались боль и горечь, Коралл рванулась к столу. Она сметала со столов колбы и реторты, с грохотом швыряла их о стены, рвала журналы с записями, ломала дистилляторы, крушила всё, что было создано её руками за эти месяцы. Стекло впивалось в ладони, смешиваясь с кровью и слезами. Это была слепая, саморазрушительная ярость. Каждый удар был пощечиной ей самой, ее тщеславию, ее вере в то, что она сможет преодолеть человеческую природу.

Когда силы окончательно оставили её, Коралл рухнула на колени посреди осколков и беззвучно зарыдала. Слёзы текли по её грязным щекам, оставляя белые дорожки на коже. Годы мучений, бессонных ночей, поисков и неудачных экспериментов - и все это ради того, чтобы, в конце концов, прийти к осознанию, что они были напрасны.

Когда рыдания перестали сотрясать ее тело, биохимик заставила себя сесть. Острые осколки стекла впивались в кожу сквозь тонкую ткань брюк, но эта боль была ничем, по сравнению с тем, что творилось внутри нее. Девушка раскрыла свои ладони и посмотрела на них без интереса, будто на чужеродный орган, очередную иллюстрацию из учебника анатомии. «Лекарство от всех недугов», - мысленно выплюнула Коралл, горько ухмыльнувшись. Какой же высокомерной дурой она была, черт! Возомнила себя лучше других, наивно полагая, что сможет обмануть природу, переделать человеческий геном, сделать человечество лучше. Отец был прав, ее увлечение наукой не принесло ей ничего, кроме разочарования.

За ее спиной раздались легкие, крадущиеся шаги. Джинкс. Она замерла на пороге, изумленно уставившись на открывшуюся перед ней картину. Коралл спрятала лицо за разметавшимися волосами, выражая нежелание разговаривать. Последовала тихая, сдавленная пауза, а затем Джинкс стремительно опустилась на колени сзади и осторожно, но крепко обвила девушку руками, прижавшись грудью к её спине, а щекой - к волосам. Биохимик почувствовала ставший привычным аромат лаванды, пота, кожи и легкую нотку едкого машинного масла.

- Ты ранена... У тебя кровь, - голос Джинкс дрогнул, ее рука легла поверх изрезанных ладоней девушки.

- Неважно, - безжизненным голосом отозвалась Коралл. - Все это бессмысленно. За что бы я не взялась, у меня ничего не получается! Я просто заносчивая идиотка, возомнившая себя творцом. Я не помогла ни Вандеру, ни Сейло, ни тем людям из гиблого переулка... Я только сделала хуже, искалечила их. 

Джинкс замерла, её объятие стало ещё крепче.

- Это неправда, - возразила она тихим, серьезным голосом. - Ты помогла мне. Когда я потеряла Силко, а потом Вай, мне казалось, смысла в моей жизни больше не осталось. Но потом появились вы с Ишей, и я снова почувствовала, что мне есть ради чего жить. Просто этот мир... он такой. Ломает тебя, если ты отличаешься от остальных. Заставляет расплачиваться за гениальность, за талант. Но ведь ты сама говорила, что ошибки - это просто опыт, часть тебя...

- Мне не нужен такой опыт! - голос Коралл сорвался на крик. Она сжала кулаки, свежая кровь проступила на коже. - Я разбита, Джинкс. Оставь меня...

Вместо ответа Джинкс подняла руки Коралл, все в порезах и крови, к своим губам и нежно, по-кошачьи, коснулась их. Когда она заговорила, ее голос был тихим, сломленным.

- Я... я не знаю, как тебя починить. Хочу... Так сильно этого хочу... но не знаю, как, - прошептала девушка, очертив контур щеки Коралл.

Заплаканные глаза биохимика встретились с полными отчаяния и трепета глазами Джинкс. Во взгляде Коралл не было ничего, кроме злости - на себя, на мир, на свою беспомощность. И отчаянной, тёмной потребности чувствовать. Что угодно. Боль, гнев, желание - что-нибудь, что выдернет её из этой пустоты.

Она подалась вперед, и ее рот с силой прижался к губам Джинкс. Это не было похоже на поцелуй, скорее, на яростный, болезненный укус. Соль ее слез, железный привкус крови с губ Коралл и вся ее невысказанная ненависть к себе оглушили Джинкс на какое-то время. Коралл ждала ответной агрессии, удара, пощечины, толчка - чего-нибудь, что отрезвит ее, приведет в чувство. Но вместо этого Джинкс издала тихий, задушенный стон прямо ей в рот. Её губы, сначала застигнутые врасплох, тут же ответили - неумело, но с такой жадной, животной отдачей, что у Коралл перехватило дыхание.

Тело Джинкс, обычно напряженное, обмякло под ее напором. От этого глубокого, влажного, ненасытного поцелуя у нее внизу живота расползлось тепло, а соски, уперевшиеся в грубую ткань ее топа, болезненно заныли, прося внимания. Она отдалась этому ощущению, наслаждаясь запахом Коралл и ее близостью. Это сводило с ума.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, чтобы сделать первый за долгие секунды рваный глоток воздуха, пространство между ними было наэлектризованным. Никто не произнес ни слова. Девушки просто сидели, соприкоснувшись лбами, их дыхание смешивалось, и слезы все так же продолжали течь по щекам Коралл. Джинкс все ещё прижималась к ней, пребывая в лёгкой эйфории.

Этот поцелуй ничего не исправил в разрушенной лаборатории. Вандер всё ещё был монстром, Сейло - умирал, а стабилизатор оставался полным провалом. Но впервые за долгое время Коралл почувствовала, как ее наконец-то отпускает. Она вложила в этот поцелуй всю свою ярость, бессилие, отчаяние и подавляемые желания, и теперь, наконец-то пришло то, чего Коралл так жаждала. Опустошение.