Глава 35

Митя стоял в коридоре, сжав от страха свои маленькие кулачки. Когда тебе семь, все страхи кажутся большими. Но не потому что ты трусишка, а потому что ты маленький, а мир – огромный и неизведанный. Страхов Митюша не боялся, он ведь смелый рыцарь, который помог Тоне одолеть дракона! Сейчас мальчик боялся неизвестности. Эдмуша, судя по всему, тоже чего-то боялся.

Вероятно, что Митя наступит ему на хвост, если вдруг захочет убежать.

- Дядя Федя, а может не нужно? У меня уже ничего не болит! – голубые глаза мальчика, полные надежды, смотрели на коричневую дверь, что вела в его комнату.

- Не боись, юный Самойлов, я так не раз уже делал! Схема, проверенная временем! – по ту сторону раздался громкий и низкий голос Березовского.

Митя Федору доверял, но боялся неизвестности. А неизвестность заключалась в том, что Митюша не знал, когда Березовский дернет за ручку двери, к которой был привязан шатающийся зуб Самойлова. Мальчик очень хотел развязать узелок и убежать, пока Федя не видит, но Митюша не трус! Он же спас Тоню от дракона, а тут какой-то зуб.

- Мяу. – Эдмуша, прочитав настроение Мити, отошел в сторону, с интересом наблюдая за происходящим.

Стоило только взбалмошной женщине отойти по делам, как в доме снова все вернулось на свои разбросанные и неупорядоченные места. Главное, чтобы вовремя кормили тунцом. Остальное Эдмунд стерпит.

- Дядь Федь, а если не сработает?

- Еще раз дернем! – задиристо ответил мужчина по ту сторону двери.

- Еще раз? – испуганно повторил Митя, покосившись на пушистого друга. Ну как пушистого. На друга в дырявом свитере, если быть точнее.

Зажмурившись, мальчик сжался от напряжения, стараясь думать о чем угодно, лишь бы не о шатающемся зубе и пугающей коричневой двери. Появился образ Тони. Интересно, а как бы она решила эту проблему? Наверняка бы повела к стоматологу. Сперва отругала дядю Федю за его самодеятельность, а потом повела в больницу. От мысли, что Сорокина отчитывает Березовского, Митюше стало весело. Антонина всегда смешно сердилась. Не как остальные взрослые, а как-то неуклюже, но веря в свою строгость.

Дверь распахнулась. Самойлов вжал голову в плечи, но ничего не почувствовал. Открыв свои голубые глаза, мальчик посмотрел в сторону прихожей, где стоял недоумевающий Князев с каким-то пакетом, а за его спиной довольная Маша. Осознав, что к чему, Влас сунул пакет девушке, а сам, стянув ботинки, подбежал к Мите и развязал нитку с его зуба, после чего подхватил ребенка на руки.

- Дергаю! – Береза распахнул дверь и, заметив Мажорика, с визгом подскочил от неожиданности.

- Березовский, дернуть бы тебя сейчас за одно место. – упрек Князева прошелся по Федору электрической волной.

- За какое? – заинтересованно поинтересовался Митя, уткнувшись в пальто мужчины. От Мажорика пахло кофе и чем-то взрослым. То ли больницей, то ли кипой бумаг, то ли салоном прогретой машины.

- За нос, Дмитрий, за нос. – Влас поставил мальчика на пол, расстегивая свое серое пальто. – Федя, напомню, что тебе тридцать семь, а не семнадцать.

- Это упрек? – Береза вышел из комнаты Мити и закрыл за собой дверь. – Тогда на свой счет не принимаю. В душе я все тот же юный добрый малый хоть куда.

- Березовский, тебе уже давно пора повзрослеть. – Князев повесил пальто, аккуратно разгладив складки.

- Ну ты тоже не особо-то вырос. Все такой же педантичный аристократ. Угораздило же меня за одну парту с тобой сесть когда-то!

- Ты мне сам конфеты и книжки подсовывал! – Влас ткнул в друга пальцем, но быстро спрятал руку, откашлявшись.

- Я думала, что быть взрослым - скучно, а оказывается, практически ничего не меняется... - Машка поставила пакет на пуфик, снимая ботинки, попутно наблюдая за перепалкой двух товарищей: один из которых мамин лучший друг, а другой и вовсе будущий муж.

- На твое счастье, что Тоня этого безобразия не видела. – Князев потер переносицу и устало посмотрел на часы. Через тридцать минут ему надо ехать на работу, а затем в театр, чтобы завезти декорации к Машиному спектаклю. Тридцать минут. Успеет выпить кофе.

- Не видела, но, так полагаю, мне лучше не знать, что тут произошло? – на пороге квартиры появилась хмурая Антонина.

Эдмуша и Федор, словно прочитав мысли друг друга, скрылись на кухне, в то время как Митя радостно махал Сороке. Князев же подумал, что кофе может и подождать, а потому, накинув пальто, поспешил удалиться, чмокнув подругу в щеку.

- Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – Антонина поставила пакеты с продуктами и уставилась на Машу, ожидая объяснений.

- А я что? Я только вернулась, теть Тонь. Пойду географией заниматься. – спрятавшись в своей комнате, девушка тихо прикрыла дверь.

Опустив голову, Сорока выжидающе посмотрела на Митюшу, что переминался с ноги на ногу. Врать он не умел, а уж Тоне тем более.

- У меня это... зуб шатается и болит. – пнув воздух, мальчик исподлобья взглянул на Тоню.

Женщина вздохнула и приказала Самойлову идти одеваться. Митина догадка оказалась верна – Тоня действительно повела его к стоматологу.

Когда дверь захлопнулась, Машка вышла из комнаты и направилась на кухню. Потирая потные ладошки, девушка неуверенно юркнула за стол, водя по скатерти указательным пальцем. Эдмуша сразу заметил ее стеснение, в отличие от Березовского. Еще бы! Тот котом не был и дырявого свитера не носил, куда ему заметить чужое волнение!

Эдмунд считал, что Федору до него далеко.

- Дядь Федь, а вы это... - Машка покосилась на кота, но тот лишь облизал довольную мордочку. – на выходных свободны?

Мужчина повернулся к Самойловой и широко улыбнулся, облокотившись о кухонный стол.

- Да вроде планов не строил, но если бы и были, то тебе б минутку все равно выкроил.

- А два часа выкроете? – чуть стушевавшись спросила Маша.

Она сама не понимала, как так получалось: то она на него от злости чуть ли не кидалась в первую встречу, а теперь, осознав какой он человек, ей стало стыдно за свое поведение. Умел Березовский располагать к себе людей.

- Конечно! Что такое?

- Я хочу, чтобы вы на спектакль наш школьный пришли. – Маша протянула мужчине билет. – Нам каждому просто пригласительному выдали и сказали написать кто придет...

- Здорово! Кого еще позовешь? – Береза взял билет и начал рассматривать его, не замечая раскрасневшиеся щеки Маши.

- Из самых близких Митю, Тоню, дядю Власа и Григория вашего, ну и родителей: маму и...– девушка подняла свои зеленые глаза на Федора, что с любопытством изучал билет. – маму и вас. Я хочу, чтобы вы пришли, как родитель... Если вы не против, конечно.  – быстро выпалив это, спотыкаясь о каждую букву, Самойлова сжала свои шорты и поджала губы.

Золотистый картонный билет выпал из рук Федора прямо на пол к лапкам Эдмуши. Мужчина растерянно посмотрел на Машу, щеки которой раскраснелись, словно после зимнего мороза. Он смотрел на эту юную девочку, видя четкий образ ее хрупкого тела, которое в какой-то момент стало замыленным. Федя не сразу понял, что по его щеке покатилась слеза. Семейство М приняло в свою семью Ф. Березовский станет семьянином. Он станет отцом, у которого будет любимая жена и двое замечательных детей. Ему будет куда вернуться, кого любить, кому желать спокойной ночи и доброго утра. Теперь он сможет принести на Новый год елку и поставить под нее много подарков. Теперь все будет так, как он не смел и мечтать.

Федор улыбнулся. Впервые за долгое время он улыбнулся так, что его душа запела. Он был по-настоящему счастлив и ничего не скрывалось за его искренней улыбкой долгожданного счастья.

Митя шел, сведя брови и прижавшись к боку Тони, откуда наблюдал за драконом.

Вообще Митюша представлял драконов иначе: с крыльями и клыками. Золотов ни тем, ни другим не обладал, но ведь дядя Федя же назвал его однажды так, а значит, что-то в этом Григории было такое драконье.

- Страшно было? – Гриша улыбнулся мальчику, на что тот фыркнул. Не отдаст он ему Тоню и все тут.

- Я ничего не боюсь! – гордо ответил юный Самойлов, проведя языком по пустому месту, где совсем недавно был зуб.

- А ты храбрец! – Золотов улыбнулся мальчику, но Митя никак не отреагировал. С драконами он дружить не собирался.

- Тоня, а мы мармеладных червячков купим?

- Это вредно. – отчеканила Сорокина, сжимая ладошку Самойлова.

Митюша печально выдохнул, опустив голову вниз. Мармеладок хотелось, а вот спорить с Тоней – нет. Все же ее он любил больше сладостей.

- Тонь, у тебя пальто испачкалось. – Золотов указал куда-то на спину Сорокиной, и та скривилась.

- Сильно видно?

- Пятно хорошее. Зайди в торговый центр. Купи салфетки и почисти. Мы с Митей тебя подождем, да Мить?

Мальчик недоверчиво смотрел то на Гришу, то на абсолютно чистую спину Антонины.

- Ладно, я быстро. – сказав это, Сорока удалилась под пристальные взгляды парней.

- Итак, у нас около пятнадцати минут. – Золотов протянул Мите руку, ожидая ответной реакции. – Купим тебе мармеладных червячков. Тоня даже не узнает.

Глаза у Митюши заблестели. Но потом он вспомнил, что рядом с ним дракон. Дракон, который предлагает мармелад.

- Узнает. Она сыщица.

- Ну я все же знаю пару подходов, как ее обхитрить. Так что, идем?

Мальчик еще раз посмотрел в сторону, куда ушла Тоня, а затем на Гришку. Может, дядя Федя ошибся? Не может же дракон угощать мармеладными червячками. Немного поразмыслив, Самойлов кивнул и побежал вслед за Золотовым. Все же мармеладки Митя любил чуть больше, чем свое отрицательное отношение к дракону.

Уже через пять минут счастливый Митюша сидел на скамейке, уплетая кисло-сладких червячков, пока Гриша поглядывал в сторону торгового центра, откуда вот-вот должна была выйти Сорока. Он снова ждал ее и было грех жаловаться на ожидание такой женщины, как Антонина.

- Дядь Гриш, а вы любите нашу Тоню? – Митя зажал червячка зубами и начал растягивать его.

- Люблю. – машинально ответил Золотов, ровно также, как и двадцать лет назад. Только теперь он наделял это слово еще большим смыслом, чем раньше.

- А почему тогда бросили?

Мужчина сел рядом с мальчиком, тяжело вздыхая. Гриша понимал, что это всего лишь ребенок, который не поймет всех этих взрослых заморочек. Мальчик просто искренне интересовался происходящим.

- Видишь ли, я совершил очень серьезную ошибку. А за них приходится платить. К сожалению, за мою расплачиваюсь не только я.

- Тоня говорит, что ошибаться — это нормально. Главное, уметь признавать свои промахи и двигаться вперед. Вы двигаетесь вперед?

- Порой кажется, что я стою на месте.

Митюша удивленно посмотрел на Золотова, хлопая своими голубыми глазами, в которых читалась благодарность за купленный мармелад.

- Вы же такой взрослый! Давно ходить научились! Нет ничего сложного, чтобы сделать шаг. Смотрите! – Митюша выкинул пустую упаковку в урну и зашагал вперед. Шаг, еще один. – Видите?

Гришка увидел Антонину. Она стремительно направлялась в их сторону, стуча каблуками. А ведь последний раз он видел ее, когда она носила балетки. На лице Сороки читалось явное раздражение.

- Ты лжец! – выпалила Тоня Гришке, после чего посмотрела на Митю, на губах которого виднелся сахар.

Женщина открыла рот от возмущения, но смотря на довольного Митюшу и радостного Золотова, поумерила свой пыл.

- Мы пойдем домой, Гриш. Спасибо, что сходил с нами. – взяв мальчика за руку, Антонина попрощалась с мужчиной.

Пару секунд Золотов стоял, сжимая кулаки, а после сделал шаг вперед. Затем еще один.

- Митя, смотри, там же настоящий единорог!

- Где? – мальчик отвернулся от Тонечки, оглядываясь по сторонам. Сегодня он поверил дракону, потому что тот, угостил его мармеладом.

Пока Самойлов выискивал то, чего не существует в природе, Гриша притянул Тоню за талию и поцеловал в губы. Антонина вздрогнула, а в следующую секунду ее рука легла на плечо Золотова. Прошла всего секунда, но Сороке показалось, что она ощущала тепло Гришки на своих губах вечность.

- Дядь Гриш, так единорогов же не существует! – Митя повернулся к раскрасневшейся Тоне и довольному Гришке.

- Пойдем, Митюша, дяде просто показалось.

Провожая Сорокину с Самойловым мягким взглядом, Золотов широко улыбался, удивляясь маленькому Мите. Гришке казалось, что в свои семь лет он верил в единорогов.