Глава 34

Тонечка любила все времена года. Жаркое лето с прохладными вечерами, осень с ее листопадами и ливнями, холодную зиму, покрывавшую весь их поселок белым покрывалом и наступающую после нее весну. Они были постоянными, шли друг за другом вопреки всему. Тоня любила постоянство.

Вот только в этом году ей хотелось, чтобы эта погодная система дала сбой, чтобы после зимы снова наступила осень, а весна и лето обошли Сороку стороной. Потому что в них не будет Гришки.

Первый экзамен уже сдан. Осталось всего три и после ни Тоня, ни ребята не вернутся в стены школы. Они больше не будут носить форму и пионерские галстуки, им не поставят в дневники оценки и не заставят дежурить за кого-то. Совсем скоро школьный звонок, который когда-то был для них первым, станет последним.

Он откроет им множество новых неизведанных дверей, но закроет ту самую, в которой хранится память о классном кабинете с его деревянными партами, зеленой доской и запахом библиотечных книг.

- Ты снова нос повесила. – Гриша снял с крючка Тонино пальто и помог девушке надеть его. – В школу можно вернуться, чтобы учителей навестить, а тебе я писать каждый месяц буду. Мы же договорились, помнишь?

Парень чмокнул девушку в висок и забрал ее ранец. С тех самых пор, как они начали встречаться, Гришка наконец понял, почему на прямолинейность Тонечки никто не мог обижаться. Все прекрасно знали, что именно скажет Сорока еще до того, как она начинала говорить, потому что ее мысли и переживания были написаны на лбу. Не умела она скрывать ничего, а потому и говорила, как есть.

Сорокиной же эта проницательность Золотова не нравилась. Слишком легко он ее понимал, будто насквозь видел. А может Тоня слишком простая? Сороке хотелось быть немного сложнее, потому что Марина как-то сказала ей, что в каждой девушке должна быть загадка.

Вот Тоня и гадала: то ли она такая несложная, то ли Гришка такой умный.

- Придумал! Давай на второй год вместе останемся? – парень залился звонким смехом, не придавая значения своей шутке. – Романтика!

Тоня же наделяла смыслом все и шутить не умела.

- Дурак! – девушка стукнула парня в бок, надув губы. – Твоя бабушка точно не будет против, что я ваш почтовый ящик каждый месяц смотреть буду?

- Точно. Она в него вообще не заглядывает. Газету ей соседка приносит домой, а ящик стоит без дела. Ты уверена, что на этот адрес хочешь письма получать? Можно же и в город, где учиться будешь.

- Я каждый месяц домой приезжать буду. К тому же там мне негде их хранить. У себя-то в комнате я их прочитаю и спрячу сразу от мамы. – Тонечка взяла парня за руку, переплетая их пальцы. – Только ты, Гриш, пиши мне большие письма. А если не о чем будет, то о географии. Мир ведь большой.

- Ты как всегда! – рассмеялся Гриша, поймав себя на мысли, что рядом с Тонечкой он смеется куда чаще обычного. - Если мне вдруг не о чем будет написать, я напишу о любви к тебе. Она куда больше, чем этот мир.

Гришка говорил о своих чувствах легко и искренне. Тоня воспринимала их серьезно и вдумчиво, всегда гадая почему Золотов ее полюбил.

- Гриш, а за что ты меня полюбил?

Парень растерянно посмотрел на Сороку, удивляясь то ли ее вопросу, то ли тому, что девушка сама не знала ответ.

- За то, что ты не такая, как все.

- А какая? – Тоня подозрительно свела брови, слегка прикусив губу.

- Какая есть, Тонь. – усмехнулся парень, всматриваясь в собственное отражение в луже. – Ты просто не видишь себя так, как вижу тебя я. Вот представь тысячу бабочек. Они все разные и по-своему красивые. Ты смотришь на них и думаешь, что невозможно выделить какую-то одну, а потом встречаешь ту самую и понимаешь, что она выделяется на общем фоне. Ты чувствуешь, что это твоя бабочка. – Золотов заметил, как щеки Тонечки покрылись легким румянцем, отчего у него на душе стало теплее. – А ты? Как поняла, что влюбилась в такого красавчика?

- Изначально ты меня раздражал. – выпалила Сорока, даже не увидев наигранной боли в глазах парня. – Потом я прочитала книжки по психологии, где было сказано, что это признаки симпатии. Мне захотелось проверить эту теорию. Как видишь, она была верна.

- Я ожидал истории поромантичнее. – Золотов улыбнулся, тяжело вздыхая.

- Не нравится?

- Наоборот. Ты даже влюбляешься по-особенному, Тонь. – Гришка хотел сказать что-то еще, но его мысль была прервана внезапным хлопком по спине.

- Голубки, я надеюсь, вы не против нашей компании? – развеселый Береза встал между Тоней и Гришей, положив свои руки на их плечи.

- Сколько раз тебе говорил не подкрадывайся так к людям со спины. – Влас надевал свои коричневые перчатки, пока Марина держала его ранец.

- Уж простите, но Федьке жизненно необходимо было догнать вас. – Самойлова мельком взглянула на парня, поджав губы.

После того, как они помирились, никто из них не решался на большее: Федя думал, что Марине не нужна его любовь, Марина думала, что Феде не нужна она. Но несмотря на безразличие со стороны Березовского, девушка все же бросила ходить на свидания, надеясь, что у них с Федей еще не все потеряно.

А пока что, она лишь сжимала в кармане своей куртки фантик от ириски, который когда-то послужил началом ее обещания – она сделает все, чтобы ни о чем не сожалеть.

Влас забрал у девушки свой ранец. Заметив, как сильно она его сжимает, Мажорик взял Самойлову под руку, выражая поддержку. Князев пытался говорить и с Березой, и с Мариной о том, что происходит между этими двумя, но они наотрез отказывались обсуждать эту тему. Словно боялись, что слова вновь подожгут их с трудом погасившиеся чувства.

Мажорик не настаивал. Не только потому, что не любил нарушать личные границы, но и потому, что сам еще не влюблялся, чтобы понимать каково это: быть рядом с тем, с кем быть не можешь.

- Не могу поверить, что мы сдали первый экзамен! – Федька встал рядом с Гришкой, обняв его за плечо, как старого друга.

- А я не могу поверить, что осталось еще три! – Марина печально хмыкнула, смотря на довольную Тонечку. Вот для кого каждый экзамен, как праздник.

- В них нет ничего сложного, если ты готовилась заранее. – Сорока не пыталась как-то застыдить подругу, напротив, так Тоня выражала свою поддержку.

- Да ладно вам, все мы сдадим. Это лишь обычные экзамены. – Гришка шутя толкнул Березу в бок, чтобы тот от него отлип.

- Нужно монетку в ботинок положить и книжку под подушку сунуть перед сном, чтобы наверняка сдать. – заметив развязанный шнурок, Береза наклонился.

С недавних пор, чтобы завязать ботинки, парень не садился куда-либо: он наклонялся.

Березовский взял себя в руки и начал худеть.

- Нет, Федь, достаточно просто учить. – Мажорик подхватил поставленный на землю ранец Березы, и отряхнул с него пыль.

- Это скучно! – в унисон пролепетали Маринка и Федька.

- Это практично. – синхронно ответили Тоня и Влас.

- Да ладно вам, все хорошо у нас будет. – Золотов улыбнулся и пошел вперед, полностью уверенный, что там, впереди, их ждет счастливое будущее.

В чем-то Гриша был прав. Счастливое будущее настигнет их с Тоней через двадцать минут, когда они попрощаются с ребятами и пойдут к парню домой, чтобы просто побыть вместе.

О том, что будет после, они не думали. Ведь они были здесь и вместе, а не где-то там и порознь.

Золотов подал Тонечке зеленый чай с лимонными пряниками и сел рядом. С тех пор, как они начали встречаться, парень каждый раз покупал Сороке ее любимое угощение. А однажды, когда его не было в магазине, Гришка дал Тоне обычный пряник и целый лимон. Шутку Сорока не оценила.

- Что-то не так? – Золотов склонил голову, наблюдая за тем, как Тонечка задумчиво рассматривает свое отражение в чашке чая.

- Я знаю, что говорила, что дождусь тебя, но я не представляла, насколько это тяжело. Я словно уже скучаю, хотя мы еще даже не расстались. Человеку не свойственно так скучать.

- Мы справимся. Разлука ж, как ветер для огня. – сказав это, парень осекся, взглянув на рыжие кудри Тони.

Она была пожаром, а его однажды назвали ветреным. Как же иронично у них все получалось. Погаснет их любовь от расстояния или же разгорится с новой силой Гриша не знал, но верил, что у них все получится.

Заправив рыжую прядь за ухо, Золотов придвинулся ближе и поцеловал Тонечку в висок. Сорока положила голову на его плечо и прикрыла глаза.

- Просто помни, Тоня: я либо с тобой, либо один. И никак иначе. – обняв девушку, Гришка начал медленно укачивать ее, словно ребенка.

Весеннее солнце заглядывало в окно, согревая этот момент их искренней и беззаботной молодости. Теплый ветер гулял между позеленевших листьев, создавая неповторимую мелодию, в такт которой подпевали птицы. На улице, как и на душе, было солнечно. Где-то далеко раздавались звонкие детские голоса, кричащие о том, что скоро лето. До осени было долго, а значит, тучи еще нескоро поглотят их счастье.

- Я тоже тебя люблю. – прошептала Тоня, даже не догадываясь, что теперь она сможет вот так беззаботно сидеть с Гришкой только через двадцать лет.