Глава 31

- Таким образом, Иван Грозный поделил земли на две части: земщину и опричнину. – Машка посмотрела на Тоню, рядом с которой под руку шел развеселый Митя. – Ну как?

- Хорошо. – сухой ответ Антонины прошелся по Маше волной счастья.

С каждым занятием Самойлова получала все меньше наказаний за ошибки, и ее изнуренные тренировками мышцы, наконец-то могли отдохнуть.

- Эх, жаль, Эдмуша гулять не любит. – Митя собирал каштаны и распихивал их по карманам в тайне от Тони.

Естественно, Сорокина все видела.

- Вот и славно, мне вас хватает. Еще за тем лысым по всему парку я не бегала. Выкини каштаны!

- Они мне нужны! – мальчик отбежал от Антонины, боясь, что она заберет его сокровища. Тоня ведь сильная. Она может победить любого дракона.

- Зачем? – Сорокина хмуро уставилась на мальчика, но в ее глазах можно было увидеть искренний интерес.

- Не знаю! – Митюша прикрыл карманы ладошками и побежал по аллее, шурша листьями, что золотым покрывалом устилали дорогу.

- Удивительно, что вы нашли с ним общий язык. – Маша натянула шапку. Вообще брать ее она не хотела, но Тоня решила иначе. Теперь было тепло. – Он ведь на контакт со взрослыми тяжело идет.

- Митя? – Антонина повернулась к Самойловой, вопросительно подняв брови.

- Ну да. Он очень стеснительный. Всегда краснеет, когда стихи в школе читает, а в вашу компанию так быстро влился, что я даже не поверила сперва. Просто вы какие-то другие взрослые. – девушка улыбнулась, вспоминая Федора и Власа, что вчера сидели в зале и спорили из-за детской игры. – Вы слишком открытые и простые.

- На самом деле, мы те еще дети.

Про себя Тоня задумалась: когда она успела стать взрослой? В какой момент ее перестали будить в школу, готовить завтрак, брать с собой на рынок за продуктами и покупать шоколадное масло? В какой момент ее любимые бордовые балетки с белыми бантиками стали малы и пришлось носить туфли на каблуке, а любимые куклы, стали пылиться в чулане, в ожидании, что кто-то достанет их?

В какой момент она стала возвращаться в пустую квартиру после работы, мечтая поскорее лечь спать, ради нового дня, в котором ее уже никто не разбудит в школу, не приготовит завтрак, не возьмет на рынок и не купит шоколадное масло.

В какой момент она перестала собирать каштаны, как сейчас это делал Митя?

Почему нельзя вернуться в детство будучи взрослым, чтобы ценить каждый день беззаботной юности?

- Тоня, смотри, там злой дядя! – Митюша указал рукой на Гришку, который повернулся, услышав детский голос.

Маша подбежала к брату, положив ладони на его маленькие плечи. Золотов Машке не нравился, потому что он был тем самым настоящим взрослым. Заметив Антонину в компании детей, мужчина направился к ним, держа в руках какие-то документы и кофе.

- Тоня, какая неожиданная встреча! Гуляете? – Григорий посмотрел на Самойловых и устало улыбнулся.

Митя сразу понял, зачем Золотову кофе. Рассматривая его синяки под глазами, мальчик думал о том, что наверняка Гриша всю ночь был с драконами, а те бумаги с бизнес-планами и прочими взрослыми штуками не при чем.

Митюша их не боялся, а потому хорошо спал по ночам. Куда больше он боялся днем, но с появлением Тони, Самойлов стал бесстрашным. Может, поэтому этот дядя так отчаянно хочет вернуть Антонину? Потому что боится?

- Слишком много этих неожиданных встреч за последние дни. – Сорокина спрятала руки в карманах и, сжав вспотевшие ладони, наклонила голову. – Поэтому не могу сказать, что я удивлена.

Сорока действительно не была удивлена, но она была очень рада. Но Грише знать об этом необязательно. Они стояли на расстоянии вытянутой руки и молча смотрели друг на друга.

- Теть Тонь, мы с Митей домой пойдем, а вы отдохните от нас и дяди Феди. – Маша взяла брата под руку, но тот начал вырываться.

Митя не хотел оставлять Тоню с этим мужчиной, но, когда увидел спокойное и умиротворенное лицо Антонины, - сдался. Эдмунд, наверное, уже соскучился. К тому же, Федор должен был приготовить вишневый пирог. Митя подумал, что если бы он рассказал Березовскому об этом Грише, то дядя Федя бы ответил, что нужно было кинуть в него каштан. Но ведь драконов не напугать этим.

А чего вообще боятся эти самые драконы?

- Вы сами дойдете?

- Теть Тонь! Я не маленькая! Мы даже наш двор не покинули! – залепетала Машка, стукнув ногой. Она хотела, чтобы Антонина ей больше доверяла, поэтому, получив кивок, девушка подхватила брата и помчалась прочь.

Сорока усмехнулась и, достав телефон, написала Федору, чтобы он сообщил, когда дети вернутся домой.

- Они довольно смышленые. – улыбнувшись, Гриша выкинул пустой стаканчик в урну. – Мне надо документы занести домой, пойдешь со мной?

- Ну раз надо, то пойдем.

Квартира, которую снимал Гриша, была, на удивление, уютной и большой. Под предлогом помыть руки, Антонина зашла в ванную, чтобы проверить ее на наличие женских принадлежностей. Тоня была следователем, а еще она была женщиной. Заметив лишь одну зубную щетку, мужской шампунь и гель, Сорокина облегченно выдохнула.

- Ну что, убедилась, что я холостяк? – из соседней комнаты послышался задорный голос Золотова.

Тоня недовольно сжала кулаки: ее раздражало чрезмерно самоуверенное поведение мужчины. Войдя в спальню, Антонина заметила Гришу, который сосредоточенно раскладывал какие-то бумаги. Вероятнее всего они были связаны с бизнесом Князева. Впрочем, Сороку это не волновало. Прикрыв дверь, Тоня облокотилась о стену, наблюдая за каждым движением Золотова. Почему-то только сейчас в этой скрытой от дневного света плотными шторами комнате, она поняла, как сильно скучала по нему.

- Ты мог избавиться от улик. – Антонина посмотрела на тумбу, что стояла рядом с ней. Заметив настольную лампу, Сорокина нажала на включатель, и комната заполнилась приглушенным рыжим цветом.

- Можешь обыскать все, если пожелаешь. – повернувшись, Золотов посмотрел на Антонину, в чьих агатовых глазах блестел азарт.

- Тогда мне понадобится ордер.

Гриша усмехнулся и, оставив документы, подошел к Тонечке. Какая тут работа, когда она стоит перед ним вся такая красивая, суровая, нежная и желанная?

- Ордер понадобится следователю Антонине Сорокиной, но не тебе. – поймав на себе заинтересованный и недоумевающий взгляд, Золотов продолжил. – Моей девушке дозволено это без всякого ордера. Как тебе такое, Сорока?

Внутри Тони все скрутилось в тугой узел, не позволяя легким дышать. Ей, его Сороке, дозволено все. Вжавшись в стену, женщина... нет, девушка. Рядом с ним она была его любой девушкой. Антонина все это время была именно девушкой, но почему-то про себя говорила «женщина».

Девушка тонула в аромате кедра, липы и тепла, которое исходило от близости Гриши. Когда его слегка огрубевшая ладонь легла на ее щеку, Тоня томно вздохнула, наблюдая за тем, как глаза Золотова постепенно окутывала мгла.

- Что ты со мной творишь, Антонина? – хрипотца мужчины приятно обволакивала, создавая ощущение едва обузданной интимности. 

Сорока хотела ответить, но стремительные губы Гриши оказались быстрее. Он целовал ее страстно и жадно, откинув былую нежность в сторону. Он бы остановился, обвинил себя в своем порыве, если бы Антонина оттолкнула его, но она не сделала этого.

Сорока обвила шею Золотова руками, а затем кончики ее пальцев легким касанием прошлись по его коже: ключицам, лицу, волосам. Холодные руки мужчины обхватили ее талию, из-за чего Сорока непроизвольно выгнулась, вынуждая Гришку издать что-то напоминающее зверский рык.

Подхватив Тоню на руки, Золотов уложил ее на кровать. Какой же она была сейчас красивой: ее рыжие волосы растрепанно лежали на подушке, оголяя мужчине нежную кожу: плечи, ключицы. На лице Сороки смешались страсть, стеснение и желание. Как можно быть настолько прекрасной? 

Сорока слегка приподнялась и, обхватив Гришку, потянула на себя. Уткнувшись в его горячее плечо, девушка рассмеялась, а затем откинула голову назад, позволяя мужчине целовать ее ключицы, шею, лицо, губы. Одной рукой Гриша придерживал ее талию, а второй изучал изгибы ее тела, каждый миллиметр, каждый изъян и достоинства.

Тоня жадно хватала ртом воздух, который напоминал раскаленную лаву. Неразборчиво что-то шепча, она запустила пальцы в Гришкины волосы, но ее рука обессиленно упала на его плечо. Золотов поцеловал каждую костяшку, вызывая у Антонины волну мурашек от этой неожиданной нежности на фоне их бушующей страсти.

Когда Гриша опустил ее талию, Сорока упала на подушку. Мужчина лег рядом, притянув Тоню к себе. Он поцеловал ее в макушку, крепко обняв. Уткнувшись раскрасневшимся лицом в его грудь, Антонина попыталась унять бешено стучащее сердце. Ей потребовалось пару минут, чтобы понять, что это было Гришкино сердце.

- Гриша... - чуть придя в себя, произнесла Сорокина, все еще не веря в происходящее. – А что говорить теперь?

- Ничего. – мужская ладонь успокаивающе легла на Тонин затылок. – Просто будь рядом.

- Хорошо.

- Тоня, я люблю тебя. – произнеся это, Золотов засмеялся. – Наверное, нужно было сказать это до всего произошедшего.

- Ты должен говорить это постоянно! – Сорокина стукнула мужчину по плечу, тихо посмеиваясь.

- А ты у нас оказывается самовлюбленная сорока!

- Нет, просто мне нравится знать, что ты меня любишь. – зевнув, Тоня прикрыла глаза. Она пыталась бороться с накатившей усталостью, чтобы подольше поговорить с Гришей, но ей хотелось верить, что они смогут продолжить свою беседу вечером. Он ведь теперь никуда не уйдет.

- Тогда я буду говорить тебе это каждый день. Смотри, чтобы у тебя уши в трубочку не свернулись. – услышав тихое посапывание, мужчина накинул на Тоню одеяло. – Добрых снов, моя любимая Сорока.

Если бы Гришку спросили: чего боятся драконы, то он бы ответил — одиночества.