Глава 23

С каждым разом вязать у Тони получалось чуть лучше. Свитер получался кривым, но Сорокина не расстраивалась, так как ее в полной мере расслаблял сам процесс и результат казался уже неважным.

— Он заявился в ресторан. Видел бы ты лицо Федора. Благо Влас оказался рядом и смог унять его. – Тоня приложила часть свитера на спину Эдмунда, а затем посмотрела в инструкцию. – Но что самое интересное, он думает, что виновата во всем я, представляешь?!

– Мяу. – в знак недовольства кот начал царапать ковер. На деле же он боролся с желанием поиграть с мотком пряжи, но опасался, что эта суровая женщина в наказание помоет его с шампунем. Какой кошмар!

— Не делай так! – Сорокина пригрозила Эдмуше и тот, отвернувшись, свернулся калачиком. – Какие мы ранимые. Золотов сказал, что продолжал писать мне даже после того, как я вышла замуж... Только вот я никуда не выходила. Разве что из ресторана, а зачем? – Тоня подскочила с места и положила пряжу на диван. – Я ж хотела проверить Машку!

Сняв Маринкину куртку, Антонина заглянула в карманы. Денег не было.

Вернувшись в комнату, женщина села на диван, закинув ногу на ногу. Значит деньги Маше никто не давал. Она сама их брала. Зачем? Задолжала кому-то? Не помешало бы поговорить с ее ухажером. Чуяла Тоня, что он источник проблемы, а если и не источник, то определенно о чем-то знает.

Входная дверь хлопнула и на пороге появилась хмурая Маша. Можно было подумать, что она выглядела как обычно и ничего не случилось, но вот только ее зеленые глаза блестели от слез, а это явно не признак «обычности». Заметив Антонину, девушка тут же поспешила вытереть щеки и опустить голову. Стянув ботинки, Самойлова прошла на кухню и поставила пакет с продуктами.

— Вы уже вернулись. Не так уж и сильно вы мне доверяете, да? – усмехнувшись, Маша начала раскладывать покупки. – Не беспокойтесь, Митя у друга этажом ниже. Они часто мультики вместе смотрят. То подумаете, что я брата потеряла.

— Маша, что случилось? – Тоня присела на стул, внимательно наблюдая за девушкой. – Ты явно не от счастья плакала.

— Какое вам дело, теть Тонь? У нас уговор, забыли? Вы не лезете в мою жизнь, я исправно учу историю и географию.

— Ты выполнила задания?

— Еще нет.

— А эссе, что я просила? – в ответ Маша отрицательно качнула головой. – Как видишь, свою часть уговора ты тоже плохо выполняешь. Однако дело не в этом. Пока ты забиваешь голову своей проблемой, у тебя не получится нормально заниматься историей и географией, а это уже не твоя личная жизнь, а именно та область, в которую я могу вторгаться по нашему уговору. Ну так что?

Тоня вытянула из-под стола еще один стул, приглашая Машу на «серьезный подростково-взрослый» разговор. Девушка нехотя села и провокационно уставилась на Антонину. Машка не любила, когда вторгались в ее жизнь со словами «мне лучше знать» или «послушай старших». Будто эти самые «старшие» никогда не говорят глупостей.

Именно поэтому Маша невзлюбила Тоню, —потому что она из тех, кто знает как лучше. Однако было в этой Антонине то, что отличало ее от остальных взрослых. Самойлова заметила это не сразу, а лишь когда они заключили уговор. Эта женщина никогда не обращалась с Машей, как с наивным ребенком, ничего не знающим о жизни. Наоборот, Антонина вела с ней диалог чуть ли не на равных, только иногда озвучивая свои якобы строгие замечания. Сорокина приняла Машины границы и не лезла в них без разрешения, она пусть и без энтузиазма, но уважала Машину позицию и даже доверилась ей, оставив одну с Митюшей. Антонина определенно была странной в глазах Самойловой. Она внушала доверие.

— Вы ведь с самого начала все это спланировали? Не удивлюсь, если моя мама тоже к этому причастна.

— Твоя мама лишь попросила о помощи. – Тоня постаралась улыбнуться искренне насколько это возможно. – Впрочем я люблю загадки, так что с радостью решу твой ребус.

Машка еще раз посмотрела на Антонину, обдумывая свое решение. Самойлова знала, что доверие иногда обходится очень дорого. Например, в двадцать тысяч.

Тоня тоже знала, что доверие иногда обходится очень дорого. Например, в семнадцать лет.

В этом они были похожи. А когда у людей есть что-то общее, они непременно это обсуждают.

— Я не буду тебя осуждать. Я руководствуюсь принципом занимать нейтральную сторону.

«Я не буду тебя осуждать» - этих слов хватило, чтобы Маша приняла решение. Вот чего она опасалась – осуждения со стороны. Самойлова думала, что ее выставят виноватой, а быть виноватым никто не любит.

— У нас в школе каждый год проходит осенний бал. Каждый класс готовит какой-то номер, но обычно это что-то несерьезное. Так, забавы ради. Однако в этом году приезжает комиссия, которая выберет победителя среди классов. Наградой за победу должна стать поездка в горы. Там оплачивается все, кроме билетов. Поэтому мы решили постараться. Мы с ребятами договорились делать сценку. Нам нужно было закупиться декорациями, костюмами, найти человека, который сможет помочь с аппаратурой, ну свет, звук все такое, поэтому мы скинулись. Деньги сложили в шкатулку и отдали классной руководительнице. Она спрятала их в свой сейф, он у нас в классе стоит, и сказала, что отдаст их только тогда, когда мы составим точный список того, что нам нужно, чтобы мы наверняка потратили их по назначению. Мы согласились. Вот только деньги через пару дней пропали. – Машка поджала губы, вцепившись в свои шорты.

— Кто-то из твоих одноклассников знал о пароле? – девушка отрицательно качнула головой, и Тоня с недоверием посмотрела на нее. – Тогда логично будет предположить, что это сделала учительница, но это ведь не конец истории, да?

— Да. У нас правда никто не знал о коде. До определенного момента. Дело в том, что о пропаже знают только двое.

— Ты и грабитель? – Антонина поднялась и включила чайник. Без пряников тут не обойтись. – Значит тот, кто присвоил себе деньги не чужой тебе человек.

Картинка в голове Сороки сложилась сразу. Вторым был Кирилл. Но сказать Маше об этом она, естественно, не могла, иначе бы пришлось придумывать оправдание откуда она прознала про ее ухажера.

— Да, мой парень.

— Надеюсь, уже бывший? – в дверь постучали. Девушки переглянулись, и Тоня пошла встречать гостей.

На пороге стояли Федя и Влас. По часам Сорокиной они явились как нельзя кстати, а вот по Машиным совсем не вовремя. Антонина понимала, что вероятно Маша не захочет посвящать их в курс дела. На свой страх и риск Тоня пустила Березу и Мажорика внутрь.

— Березовский, держи свои шуточки при себе, Влас, веди себя как обычно.

Маша встретила мужчин настороженно. Она посмотрела на Антонину холодными зелеными глазами, в которых читалось одно единственное слово «предательница».

— Маша, им можно доверять. Мы поможем тебе, но мне нужно знать всю историю.

Девушка наблюдала за тем, как Влас и Федор присаживаются напротив нее, готовые выслушать.

— Мария, что бы у тебя не произошло, просто знай, что мы на стороне Тони. – Влас сдержанно улыбнулся, пнув под столом ногу Березовского.

— Ай! То есть, да, мы тебя поддержим, Машка. Даже не сомневайся.

Уверенный тон Князева и задорный голос Федора внушили Самойловой былую уверенность. Эти двое тоже были странными взрослыми. По крайней мере, взрослые не пинают друг друга под столом. Так казалось Машке.

— Кирилл состоит в футбольной команде...

— Да, это уже зна... - Антонина наступила на ногу Березе, не подавая вида тому, что в шипении Березовского была ее заслуга.

— Он задолжал одному из ребят денег. Если быть точнее, он задолжал капитану. Тот сказал, что если до конца недели не вернет оговоренную сумму, то он вышвырнет Кирилла из команды, а для него футбол очень многое значит. Поэтому, когда учительница закрывала сейф, он подсмотрел код, и когда в классе никого не было, забрал деньги. Он хотел вернуть их после выигранного матча, но его перенесли на две недели, а бал будет раньше. После этого Кирилл обратился ко мне. Понятное дело, что деньги нужно было вернуть до того, как наши составят полный список необходимого. Тогда я подумала, что если положу свои деньги, то пропажи никто не заметит, а Кирилл выигрыш мне отдаст, но моих сбережений не хватало, поэтому я взяла у мамы. Я бы ей вернула все до копейки после матча!

— А какова вероятность, что они выиграют этот матч? – Влас крутил в руках кружку, задумчиво вглядываясь в свое отражение на чайной глади.

— Я об этом только сегодня подумала! Когда деньги в сейф прятала. – по Машиным щекам покатились слезы, и Князев тут же протянул ей платочек. – Он написал мне, что наши уже список составили, а мне немного оставалось до нужной суммы. Я увидела у мамы в кармане куртки и взяла их. Дура! Какая же я дура! Я ведь даже не подумала, что они проиграть могут. Как мне маме об этом рассказать? Такой стыд! – девушка спрятала лицо в ладонях, подрагивая всем своим хрупким телом.

Пока Антонина обдумывала план действий, Федя, встал с места и подошел к юной Самойловой, осторожно ее обняв. Он по-отцовски гладил ее макушку, шепча, что все образуется. Ведь с ними была Тоня, а значит иначе быть не могло. Машка прижалась к Березовскому, вцепившись в него, как в спасательный круг. На удивление ей становилось легче.

— Ну-ну, тише. – Береза продолжал успокаивать Машу, радуясь тому, что она практически успокоилась.

— Федя она помогала... - Влас пнул Тоню под столом, и та замолчала.

Князев был единственным человеком, которому Сорокина никогда не перечила. Антонина восхищалась его тактичностью и проницательностью, которыми она не обладала.

— В любом случае, деньги уже в сейфе. Осталось разобраться с Кириллом, а точнее его долгом.  – Мажорик допил чай и поставил кружку на стол.

— Я уже все придумала. – Сорокина лукаво улыбнулась, отчего Влас и Федор насторожились. – Придется мне к нему наведаться. Работа так и не отпускает. Просто замечательно!

Дверь снова хлопнула. Кот, который все это время сидел на окне и наблюдал за происходящим, грациозно спрыгнул и пошел встречать Митю - самого взрослого в этой квартире после Эдмунда. Разумеется, если бы он был человеком. Но он был обычным котом, которого звали Эдмушей несмотря на то, что он Лев.