Глава 21

Машка лежала на полу, бившись лбом о ковер. Единственное, чего она сейчас хотела –проломить этот самый пол и провалиться на этаж ниже.

— Еще три раза, Маша. – Антонина сидела на стуле с учебником истории, перелистывая страницы.

— Как говорил наш физрук: неважно сколько раз ты упал — важно сколько раз ты отжался. – Березовский наблюдал за происходящим, вспоминая, как и он когда-то был на месте Маши.

— Кем был учрежден Верховный Тайный совет?

— Анной Иоанновной? – неуверенно ответила Маша.

— Екатериной I. Еще пять отжиманий. – услышав вердикт, девушка страдальчески вздохнула, а Митя просвистел в свисток.

— И плюс те три! Того восемь отжиманий! – Митюша стоял в спортивном костюме со свистком на шее.

— Надо же, как у тебя хорошо с математикой, братец. Будешь мне тогда логарифмы решать. – из последних сил девушка сделала последнее отжимание и рухнула обратно. Кем был учрежден Верховный Тайный совет, она теперь точно запомнила.

— Не-е, - протянул мальчик. – с рифмами у меня проблема.

Антонина закрыла учебник и протянула Маше листок с заданиями, которые составила для закрепления темы. Береза сразу встрепенулся и отряхнул свой белый свитер и горчичные брюки.

— Мы с Федором уйдем ненадолго. – Сорока с опасением посмотрела на мужчину, и тот утвердительно кивнул. – Маша, ты остаешься за главную.

Услышав это, девушка недоверчиво, но с долей надежды взглянула сперва на Антонину, затем на Березовского. Неужели они ей доверились? Слабая улыбка коснулась Машиных губ, но Самойлова тут же поспешила ее стереть. Машку вовсе не тронуло то, что к ней наконец-то не отнеслись, как к ребенку. Разве что совсем чуть-чуть.

— Тоня, Федя, а куда вы? – Митюша дернул Березовского за край свитера, смотря на него с мольбой о том, чтобы его взяли с собой.

— На встречу одноклассников, судя по всему. – Береза подумал о том, что вероятнее всего Князев приедет в ресторан раньше, чем они с Сорокой.

— Удивительно, что вы решили встретиться. – с неким восхищением произнесла Маша, изучая лист с заданиями.

Антонина застегнула винные серьги в цвет ее обтягивающего платья и подкрасила губы. Березовский с нежностью наблюдал за Тоней, радуясь тому, что она вот такая. Какая именно, мужчина не мог объяснить, но он очень любил Сороку, когда та позволяла себе быть хрупкой и нежной женщиной. Покрутившись у зеркала, Антонина довольно кивнула своему отражению, заправив короткую рыжую прядь за ухо.

— Просто замечательно.

Опоздать Брезовский и Сорокина не могли по причине того, что Антонина была крайне пунктуальна. Что касается Федора, то он всегда и везде опаздывал, однако мог ли он позволить себе такое поведение рядом с Тоней?

Влас сидел за столом, скучающе изучая меню. Завидев друзей, он поднялся, чтобы отодвинуть стул Антонине. Березовский лишь демонстративно закатил глаза и фыркнул. Сделал он это не потому, что и сам хотел поухаживать за Тоней, а потому, что ему такого радушия Князев не оказал.

— Не завидуй, Федя, но ты не прелестная дама, чтобы я отодвигал тебе стул. – Мажорик протянул другу меню, чтобы тот сделал заказ.

— Зато мне сказали, что я очень привлекательный ухажёр. – Федор почесал бороду и подмигнул Тоне, на что та даже бровью не повела.

— Маша не говорила, что ты привлекательный.

— Удивлен, что ты оставила ее за главную, Антонина! – Влас снял пиджак и повесил на спинку стула. – На тебя это не похоже.

— Не то, чтобы я хотела... - просмотрев меню, женщина продолжила. – Просто сейчас это является самым доступным вариантом разрешения нашего недопонимания. У нее на лице написано, что она хочет доказать, что способна добиться чего-то сама. Без советов взрослых.

— А что с теми деньгами, которые ты у нее нашла? – Березовский с интересом изучал меню, прикидывая во сколько его аппетит обойдется Князеву.

— Два варианта: либо ей их кто-то дал, либо она взяла их сама. Сегодня я это выясню. – поймав на себе вопросительные взгляды мужчин, Антонина тихо вздохнула. – Я подсунула в Маринкину куртку деньги, а перед уходом попросила Машу навести порядок в прихожей. Она наверняка увидит их.

— Что за коварная женщина!

— Ты не думаешь, что это перебор? – Влас поблагодарил официанта, который принес заказ, и продолжил. – Впрочем, не за этим мы здесь собрались! Во-первых, я нашел компанию, которая поможет мне с продвижением, и сегодня я встречаюсь с их человеком, чтобы заключить контракт, но даже это не столь важно. – Князев посмотрел на Антонину и Федора, а затем торжественно поднял бокал. – Я и представить не мог, что спустя столько лет мы с вами снова встретимся, друзья. За нас!

— За нас! – Сорокина улыбнулась Мажорику, в то время как Березовский замер, словно испугавшись чего-то.

— За нас... - повторил Федя, после чего сжал кулаки.

Ошибка, а может удача Тони была в том, что она сидела спиной к выходу. Береза же видел все. Его потемневшие серо-зеленые глаза, обескураженно наблюдали за тем, как мужчина в бежевом тренче о чем-то беседовал с сотрудником ресторана, а после их взгляды встретились, и невинная улыбка исчезла с лица гостя.

— За нас и за Золотова. – скрепя зубами промолвил мужчина.

Антонина напряглась и сжала в руках бокал с такой силой, что казалось он сейчас треснет. Поджав губы, Сорокина изо всех сил сдерживала желание обернуться. Влас же, напротив, решил взглянуть в глаза их общему прошлому. Он накрыл своей ладонью руку Тони и прошептал, что все будет хорошо. Сорока внимательно изучала покрасневшее от злости лицо Березовского, по которому женщина сразу поняла – Золотов направляется к ним.

Его фигура замерла рядом с Мажориком. Антонина все также продолжала смотреть на Федора. Лишь боковым зрением она видела синий костюм Гриши.

— Какая встреча. – процедил Березовский, чувствуя, как чешутся его кулаки. – Какими ветрами тебя сюда занесло?

— Личными. – спокойно ответил Золотов, то и дело бросая взгляд на Тоню.

Антонине в этот момент хотелось одного – убежать, но она понимала, что этим ничего не решит. Она не желала прятаться от Гриши не потому, что до сих пор любила его, а потому, что уважала себя. Нет смысла терзать свои мысли тем, кто остался в прошлом.

Даже если он вновь оказался в твоем настоящем. Даже если очень хочется его оставить.

— Хотелось бы немного конкретики. Мы ведь не чужие люди. – Влас продолжал держать руку Сорокиной, спокойно принимая ситуацию.

— У меня назначена встреча здесь через час. Я пришел раньше, чтобы повидать своего давнего знакомого, который по совместительству владелец этого ресторана. Такой ответ тебя устроит? – Золотов посмотрел на Князева, а затем на его ладонь, что мирно согревала руку Антонины.

— Нет, не устроит. – Влас слегка улыбнулся и поднявшись, подошел к Федору. - Позволь уточнить: с кем именно у тебя встреча? – Мажорик положил руки на плечи Березовского, чувствуя, как тот постепенно выходит из себя. Того и глядишь накинется на Золотова, а этого допустить было нельзя. Некультурно.

— С владельцем клиники, который решил расширяться.

Федя резко повернул голову, испепеляя взглядом Князева, на что тот, немного растерявшись, отрицательно кивнул. Он не знал, что компания направит именно Гришку. Нет. Он вообще не знал, что Золотов работает в той компании. 

— Тоня, можем поговорить?

— Она не будет с тобой разговаривать! – Березовский поднялся с места, но Князев тут же усадил его обратно. – Будь добр исчезнуть, как ты сделал это пару лет назад. У тебя это очень хорошо получается.

Золотов не слушал Березу. Он ждал ее ответа. Если она его погонит, он уйдет. Григорий редко наделял что-то сокровенным смыслом, а когда наделил, то очень сильно ранился. Он не понимал почему она больше не смотрит на него. Почему так ненавидит? Он ведь все это время любил только ее.

— Нам не о чем говорить, Золотов. У тебя встреча с Князевым через час, поэтому приди в назначенное время и не порти нам праздник.

— Почему ты меня избегаешь? В чем я виноват? – Гришин тон и напор не понравились Федору, а потому мужчина снова попытался подняться с места, попутно ругаясь.

«В чем я виноват?» - пронеслось в голове Тони. Золотов даже не знал, что причинял ей боль все это время. От этой несправедливости у женщины защемило в груди. Ей хотелось накричать на него, да так, чтобы до хрипоты в горле, хотелось выплеснуть на него стакан с водой, как это делаю в фильмах, но разве этим бы она что-то изменила? Вернула бы потраченные годы? Излечила изорванную душу? Они стали слишком чужими друг другу, чтобы вновь стать близкими.

Неожиданно у Антонины зазвонил телефон. Сорока не глядя ответила на звонок, и из трубки донесся звонкий голос Маринки.

— Тонька, как ты там? Как дети? Как Федя? Что нового?

— Ну как сказать... - Тоня посмотрела на Федора и Власа, а затем мельком на Гришу. – Я сейчас в ресторане. Рядом со мной Князев, пытающийся удержать разгневанного Березовского, который вот-вот с кулаками кинется на Золотова. С детьми все хорошо.

— Что? – вопрос Маринки повис в воздухе. – Как Князев? Как Гришка? Откуда они взялись? Почему все это происходит во время моего отъезда?! Ах, да, передай Золотову, что он та еще скоти....

— Марин, я перезвоню и обязательно все передам. – Тоня сбросила вызов и спрятала телефон. – Всем пламенный привет от Самойловой.

— Мариночка! – гнев Березовского тут же сошел на милость.

— Влас, спасибо за все, но мне пора идти. – Тоня взяла сумочку и попрощавшись с мужчинами, прошла мимо Золотова, даже не взглянув.

Покинув ресторан, Антонина вдохнула полной грудью — будто там внутри она и не дышала вовсе — и направилась домой. Ей нужно выяснить, что происходит с Машей, научиться печь пирожки Митюше и связать свитер Эдмунду, который Лев, но на деле кот. Некогда ей думать о Золотове.

Даже если он бежит за ней.

— Тоня! Ты можешь объяснить, что происходит? Разве я похож на маленького мальчишку, что бегает за девочкой? – Гришка врал. Ведь он бежал за Сорокой, словно влюбленный парнишка.

— Нет, Золотов, ты как раз похож на человека, который убегает. Сперва влюбляет в себя, а потом убегает, поджав хвост. Я поражаюсь твоей самоуверенности. Как тебе не стыдно показываться мне на глаза? – Антонина спрятала руки в карманы и слегка наклонила голову. Не было никаких повышенных тонов в ее голосе. Лишь одна горечь. – Забыла, ты же у нас ничего не наделяешь смыслом и живешь так, как чувствуешь. Ты остался таким же наивным, Золотов.

— А ты такой же серьезной. Тонь, я ведь всегда говорил тебе, что либо я всю жизнь с тобой, либо один. Иначе никак. Тебе не кажется это несправедливым по отношению ко мне: уйти, ничего не объяснив. – Гришка сделал шаг вперед, а Антонина два назад.

— Знаешь, что мне кажется несправедливым? Что говорят за нас всегда поступки, но вот слова, которые ничего не стоят, порой ранят так, что их боль несравнима с физической. Обычные слова, которые нельзя увидеть, которых нельзя коснуться, — причиняют боль, которую могут вылечить не каждые действия. Человек так много говорит, а лекарства от слов так и не придумали. – развернувшись, Тоня пошла прочь. – Прощай, Золотов.

— Я ждал твоего письма, но ты не отвечала! Даже после того, как сказала, что выходишь замуж, и что больше не любишь меня! Я писал! А теперь выставляешь виновным меня? Тоня, это ведь все нелепо!

Антонина замерла, а затем вновь застучала каблуками. Теперь ей еще предстояло разобраться и с этим. Она ни за кого не выходила замуж. И Гришку любить тоже не переставала.