Глава 17

Пока Митюша что-то увлеченно рассказывал Тоне про свой день, Сорока копалась в чертогах разума, думая, как бы подобраться к Маше. Спросить напрямую не вариант - разозлится. Втираться в доверие – долго. Начать разговор, а затем повернуть его в нужное русло? Уйдет от темы. Что может быть в голове у подростка? Чем они интересуются? Найти хотя бы одну ниточку, за которую можно было зацепиться.

- Тоня, за нами какой-то дядя наблюдает. – Митя сидел на скамейке, уплетая яблочные дольки. Вообще он любил мармелад, но с появлением Сороки мальчик понял, что яблоки полезнее.

Антонина посмотрела в сторону, куда указывал Митюша и присмотрелась. В паре метров от них действительно стоял какой-то высокий темноволосый мужчина в бежевом тренче. Тоня инстинктивно прикрыла мальчика собой, словно пытаясь спрятать его от взгляда незнакомца. Вот только этот некто смотрел именно на Антонину.

Сорокина не видела его лица, но чувствовала на себе его взгляд, и почему-то не испытывала дискомфорта. Она привыкла, что на нее обращают внимание из-за ее ярких волос, но сейчас было что-то другое. Что-то давно забытое, приятное и болезненное одновременно. Когда смотрели именно на нее: на ее веснушки, на нос картошкой, на пухлые губы, подрагивающие то ли от холода, то ли от щемящего чувства в груди. Когда она была не просто Антонина или Тоня Сорокина, а Тонечка. Его Тонечка.

Незнакомец сделал шаг вперед. Затем еще и еще, пока между ним и Сорокой практически не осталось расстояния. По мере приближения фигуры, что обретала смутно-знакомые черты, Тоню окатила волна страха, злости, предвкушения и печали, а затем, когда волна превратилась в пену, на душе Антонины осталось одно опустошение. Как же давно Сорокина не чувствовала себя такой беззащитной.

Как же давно она не чувствовала себя такой найденной.

В трех шагах от нее стоял Золотов. Хотя разделяло их куда больше, чем могло показаться. Он изменился, но Тоня каким-то образом видела того самого Гришу, не зная остался ли он таким же, как в ее сердце. Какой он сейчас? Он ли это или уже совсем другой, незнакомый ей Гришка? Его вечно взъерошенные волосы были аккуратно уложены, а острый подбородок украшала темная щетина.

Глаза цвета черного чая, казалось, немного остыли, но несмотря на этот холод и горечь, в них таилась юношеская, давно забытая нежность, которая предназначалась лишь Тоне.

Они стояли и не верили, что встретились. Два забытых прошлых, которые помнили друг о друге. Вот только Антонина не любила прошлое. Оно напоминало ей о счастье и кричало о том, как несчастлива она была в настоящем.

- Тоня. – бархатистый голос заставил Сороку содрогнуться.

Как давно она его не слышала. Вечность? А может чуточку больше? Но как же часто она его вспоминала. Настолько часто, что он не стерся из ее памяти, хотя она и пыталась выпроводить его оттуда. Поэтому и вспоминала, - чтобы забыть, а не чтобы помнить.

- Тоня, как же я скучал.

Тоня тоже скучала и ничего не могла поделать с этим печальным и горьким чувством. Некуда его было прятать, да и не хотелось. Странно получалось: обычно от всего плохого люди стараются избавиться или хотя бы огородиться, а эту душераздирающую тоску Антонина холила и лелеяла.

Но свою гордость и обиду Сорока тоже хранила. Она прекрасно помнила, как страдала, когда их пути с Гришкой разошлись, как она ждала его, а он исчез, словно его и не было вовсе. И теперь он вот так нагло решил показаться ей на глаза.

Взяв Митю за руку, Антонина пошла прочь, не проронив ни слова. Сейчас она чувствовала, что поступает правильно хотя бы потому, что ей не хотелось вот так просто забывать свою боль, которую он причинил. Пожалеет о своем поступке Тоня потом, когда гордость отступит.

- Тоня! – голос из прошлого заставил Антонину забыть о каблуках и шагать вдвое быстрее, поторапливая за собой маленького Митю. – Тоня, погоди!

- Тоня, а тот дяденька тебя зовет. – Митя обернулся, наблюдая за догоняющим их мужчиной.

- Ты, Митюша, не обращай внимания.

- Это злой дядя? Мы поэтому убегаем? – мальчик ускорил шаг, практически сменяя его на бег.

- Нет, Митя, хуже. Это очень глупый дядя, и его поверхностное мышление делает злой меня.

Самойлов стушевался. Видеть Тоню злой он опасался, да к тому же не хотел. Ему больше нравилось, когда она улыбалась или делала свои взрослые замечания.

- Я тебя защищу! – и Митюша, схватив руку Тони еще крепче, сорвался на бег.

Он бежал, не разбирая дороги, думая лишь о том, как спрятать Антонину от этого мужчины. Нарушая покой каждой лужи, Митя не получил ни одного замечания от Тони, потому что та сама бежала по ним, словно маленькая девочка. Настолько она хотела скрыться от этого незнакомца. Добежав до остановки, они сели на автобус и с облегчением выдохнули, когда силуэт Гришки остался за окном. Тоня даже не посмотрела в его сторону, хотя ей очень хотелось это сделать.

- Это как настоящая погоня! – Митя сел на свободное место, слегка болтая ногами.

- Сиди смирно. – Сорокина положила ладонь на плечо мальчика и стала всматриваться в чудаковатые узоры на его шапке. Куда угодно, лишь бы не на Гришку. – Ты мой маленький спаситель.

Сев рядом, женщина прикрыла глаза и уснула. Проснулась она уже на нужной им остановке.

Сперва Антонина хотела забежать к Феде, но решила, что расскажи она ему о Золотове, то Береза тут же рванется икать его, чтобы как следует научить уму разуму. Отложив свою идею на потом, женщина закрыла дверь квартиры, обессиленно сев на пуфик. Как хорошо, что она любила физкультуру и смогла убежать от того, кого явно любила гораздо больше спорта.

На пороге появилась Маша. Бросив на Тоню безразличный взгляд, она закрыла дверь своей комнаты. Девочка определенно не хотела, чтобы Сорока туда входила, но Антонине этого и не требовалось. Она уже была там. Сняв куртку, женщина медленно поплелась следом за Самойловой и поставила чайник.

- Как день прошел? – Тоня облокотилась о стол и посмотрела вниз. Машка была без тапочек.

- Нормально. – уловив взгляд Антонины, Маша раздраженно вздохнула. – Тапки надевать не буду.

- Я и не прошу. – заварив себе чай, Сорока села напротив девочки, незаметно наблюдая за ней.

Самойлова что-то выписывала в тетради, поедая овсяное печенье. Вздохнув, Антонина взяла вторую кружку и протянула Маше. Нельзя все лопать всухомятку.

- Я предпочитаю кофе. – заметив, что женщина продолжает протягивать кружку, Маша сдалась. – Окей.

Зачем эта Антонина пытается подружиться с ней? Будто ей есть дело до нее. Маша до сих пор обижалась на маму за то, что та не доверилась ей и прислала свою школьную подругу, которая до мозга костей была эталоном правильности и порядочности. Узнай она о том, что сделала Машка, то сразу бы сдала ее и матери, а может и того хуже – директору школы.

Взрослые всегда думают, что знают куда лучше, как следует поступить их детям. Им кажется, что они понимают их, но на деле же просто сравнивают себя с ними, повторяя излюбленное и избитое «а вот в мои годы...Мы не знали усталости». Они считают, что ребенок – это иная версия их самих, но это совершенно другая личность. Нет, Машка никогда не откроется Антонине. Она сама со всем справится.

- Что делаешь? – Тоня спокойно пила чай, не подозревая, о чем думала Маша.

- Смотрю список декораций для выступления. – Самойлова не врала. Причин на то не было, да и к тому же она сразу поняла, что Антонина - не мама, и любая ложь тут же раскроется, поэтому девушка просто избегала любого неприятного ей разговора.

- Расскажешь? – Сорокина открыла шкаф и достала лакомство для Эдмунда, который сидел около своей миски.

Даже кот постепенно принимал новые порядки, сложившиеся в этой квартире.

- Будто вам интересно. – Маша фыркнула, перевернув страницу.

- Мне все интересно. – Тоня наполнила миску Эдмуши и выкинула пакет в урну. – Ты лапы свои умыл?

Кот мяукнул и в знак доказательства приподнял правую лапку.

- Просто готовим с классом выступление. Ничего необычного. – Маша закрыла тетрадь и прижала к себе, смотря на покладистого Эдмунда, который никого кроме Мити не слушал. – Как вы только с моей мамой умудрились сдружиться...

- Она постоянно списывала у меня. – Антонина забрала пустую кружку и поставила в раковину. – А я хотела сделать из нее отличницу, но переоценила свои силы.

- Вы просто недооценили мою маму. – Машка горько усмехнулась, щелкая ручкой.

- Почему же? Марин... твоя мама очень сильная личность и то, что у нее было плохо с оценками, не делает из нее глупого человека. Она терпит меня, а это уже дорогого стоит. – Антонина помыла посуду и вытерла полотенцем.

- Да, точно... Вы у нас прям кремень. – Маша сказала это неосознанно и тут же пожалела об этом. Тоня ей не нравилась, но и плохого она ничего не сделала. – Простите.

Женщина стояла спиной к Самойловой, наблюдая за тем, как капает вода из крана.

- Все хорошо. Я привыкла получать подобного рода комплименты в свой адрес. К тому же, что плохого в том, чтобы быть сильным человеком?

Антонина прекрасно знала, что за спиной многие называли ее бездушной или бесчувственной машиной. Могла ли Сорокина оспорить это, когда сама понимала, что вся ее душа была отдана на хранение тому, кто растоптал и выкинул ее? Тоне было легче принять этот ярлык, чем признаваться в том, что она была вовсе не бездушной, а разбитой.

- Тоня не кремень! – Митя выбежал из-за угла, хмуря брови. Он прижался к Сороке и грозно посмотрел на сестру. – Она очень добрая!

- Для тебя все добрые, братик.

- А для тебя все злые! – Митюша еще сильнее вжался в Тоню, пока та, поражаясь напору юного Самойлова, молча смотрела за их перепалкой.

Маша хотела возразить, но на ее телефон пришло какое-то сообщение, отчего она вся побледнела, а затем ушла в свою комнату. Молча и без объяснений.

- Тоня, ты не переживай, когда я вырасту, то меня этот переходный возраст обойдет стороной. – взяв на руки кота, мальчик улыбнулся и добавил. – Кстати, там дядя Федя пришел. Он сказал, что выполнил суперважное поручение! Тоня, вы в детективов играете? Можно с вами?

- Нет. – Тоня потрепала паренька по голове и пошла к Березовскому, который сидел в зале с какой-то папкой.

Заметив Тоню, мужчина встрепенулся, будто встречая свое начальство.

- Тонька, составил я на твоего клиента досье. – протянув Антонине папку, Береза гордо задрал нос, почесывая бороду.

- Федь, это что? Мне бы и небольшой биографии на словах хватило. – Сорока изумленно смотрела на бумаги с информацией о парне. Перемудрил Березовский однако...

- Кирилл Тимофеев. Ученик 10А. Состоит в школьной футбольной команде, как ты и сказала. Пользуется популярность у девочек. Учится на четверки и тройки, но там спорт все компенсирует. Они вроде как сильная и перспективная команда. У них как раз матч на следующей неделе какой-то важный. Там за победу хорошие деньги дают. И самое интересное. – Федя сделал небольшую паузу и щелкнул пальцами. – У него есть девушка. Угадай кто?

- Маша. – Тоня томно вздохнула, понимая, что ее ответ верный.

- В яблочко! Что думаешь? – мужчина подсел к Антонине, явно заинтересованный происходящим.

- Пока рано делать какие-либо выводы. – откинувшись назад, Сорокина прикрыла глаза, размышляя.

- Ну ты ж следователь!

- Вот именно, Федя, следователь! Мне нужны факты, а не моя гениальная интуиция. Факты и крепкий чай с пряниками.

- Понял. – поднявшись, Березовский скрылся на кухне, и его место занял сонный Эдмуша.

Кот улегся напротив Тони, внимательно наблюдая за ней. Спать в ее компании он опасался. Хотя сегодня она дала ему очень вкусного тунца. Может быть, они и смогут подружиться. Взяв пряжу и спицы, Тоня начала неспешно вязать, поглядывая в инструкцию. Тихие движения Сорокиной убаюкивали Эдмунда.

- Что скажешь? Есть версии? – Антонина посмотрела на кота, который лежал калачиком, изредка дергая ушами. Неужто слушал? – Свяжу тебе теплый свитер, то мерзнешь, наверное.

- Мяу.

- Не благодари. – Сорока неумело перекидывала петельки с одной спицы на другую, все больше погружаясь в свои мысли.

Футбольный матч, где выигрыш – деньги. У Машки в банке лежит определенная сумма. Неужели от Кирилла? Но зачем ему это? Машка прятала их, а значит, не хотела, чтобы нашли. Кто дал ей эти деньги? А может она сама их взяла?

Гуляя по лабиринтам своих размышлений, Тоня не заметила, как Эдмунд уснул на соседнем кресле.