Глава 15

Маринка звонила Тоне каждый день. И вот сейчас, глядя в экран своего смартфона, Антонина боролась с желанием сунуть его куда-нибудь под подушку, но на благо Самойловой нервы у Сороки были стальные.

- Привет, они еще не достали тебя? – на другом конце провода раздался звонкий голос Самойловой.

- Нет.

- А ты их? – Маринка хихикнула, но на деле же просто хотела знать, как поживают ее любимые дети.

- Самойлова!

- Что? Я мать! Я переживаю за свои два прелестных счастья!

Тоня не понимала тех переживаний, которые испытывала Марина, как мама, но как чуткий и внимательный человек, Антонина тоже кое-что подмечала и ее это немного напрягало.

- Слушай, Марин, а Маша всегда была такой необщительной? Возможно, в их годы это нормально, но она приходит со школы, ест и запирается в комнате. Из нее слова не вытащить.

- Тебе тоже кажется это подозрительным? – в интонации Самойловой появились нотки волнения и страха. – Не знаю, что случилось, Тонь, она такой не была. Всегда общалась со мной, за советом приходила. О чем-то, конечно, умалчивала, у всех нас секреты были от родителей, но она была очень сговорчивой девочкой, а потом что-то изменилось. Я, как мать, это ощущала, но не видела. Не знала, как к ней подступиться, она то и дело уходила от разговора. – Марина замолчала, а затем послышался тихий всхлип. – Что, если с компанией плохой связалась? Тоня, проведи расследование! Разузнай, что с моей дочкой!

- Марина, я не могу вторгаться в ее личную жизнь. – и хотя голос Антонины оставался уверенным, внутри у Сороки все же закрадывались подозрения.

- Тоня, ты же следователь! Ты у нас борец за справедливость! Ты всех моих ухажеров вычисляла! Может у Машки ухажер? В ее то годы?!

- Марин, ты себя вспомни в ее годы. И вообще я в отпуске. Ты мне платить за работу должна!

- У тебя отпуск оплачиваемый! К тому же я с тобой пуд соли съела, о каких деньгах речь?

- И ты туда же? То Федор мне про пуд соли говорил, теперь ты!

Марина замолчала. Казалось, вовсе не дышала. Тоня мысленно стукнула себя по лбу, готовясь выслушивать слезные речи Самойловой. Дернул же кто-то за язык упомянуть Березовского!

- Тонь... а если я из командировки на пару дней раньше вернусь, меня уволят?

- Что? – Антонина изумленно заморгала глазами, дивясь вопросу подруги. Как так халатно к работе можно относиться?

- Тоня, скажи, родненькая, это наш Федя? Березовский? – Марина говорила так тихо, что звук ее волнующегося сердца, был слышен куда лучше, чем слова, пропитанные искренней надеждой.

- Он самый, Марин. – Самойлова молчала, и Антонине прекрасно было известно это молчание, в котором Маринка пыталась сформулировать кучу вопросов. – Он знает про тебя. С детьми познакомился. Митя от него в восторге. Даже твой кот его принял куда охотнее, чем меня. – подруга слушала не перебивая, но Тоня знала, что интересует Марину совсем другое. – А еще он все также безоговорочно в тебя влюблен.

Если бы Сорокина была рядом с Самойловой, то смогла бы увидеть ее слезы, но они были в разных городах, и потому, Тоне оставалось лишь гадать, что чувствовала Марина.

- Даже сейчас? После всего, что между нами было? Я ведь так обидела его, Тонь. Неужели он простил?

- Простил, Марин. Точно простил.

Про Власа Антонина говорить не стала, решив рассказать об этом в другой раз. К тому же, услышь Самойлова про Мажорика, то точно бы бросила свою командировку и первым же рейсом отправилась домой, а для этого был рано. Тоня решилась выполнить просьбу подруги и узнать, что скрывает Маша.

- Вот тебе и отпуск. – женщина села за стол, обдумывая план дальнейших действий. – Сплошная работа. Просто замечательно!

До возвращения детей из школы у Тони было чуть больше часа. Сорока пристально смотрела на дверь в Машкину комнату, думая над своим планом. Подойдя ближе, к ногам Антонины тут же пристроился недовольный кот, который начал шипеть.

- Чего? Это ради дела! Не брать же мне ордер на обыск! Сдашь меня и до Маринкиного приезда будешь одной цветной капустой питаться, понял?

Эдмуша злобно фыркнул, однако препятствовать не стал. Все же капустой питаться он не хотел. Войдя в комнату следом за Тоней, кот начал осматриваться. Наверняка этой ворчащей женщине понадобится его помощь.

Антонина быстро окинула комнату. На первый взгляд все выглядело обычно. Ничего подозрительного: письменный стол с кучей ненужного хлама, кровать, множество плакатов какой-то рок группы, большой шкаф, забитый одеждой и полка с книгами. Подойдя к столу, Сорока начала рассматривать все, что на нем лежало: тетради, черновики, блокноты, рисунки, ноты, учебники и конспекты. Тонины конспекты. Все же пригодились.

Значит Маша рисует и играет на музыкальном инструменте, а еще, судя по книгам на полке, увлекается мифологией. Открывать ящики стола Тоня не хотела. Это было против ее правил. Переступив порог этой комнаты, Сорокина дала себе обещание, что осмотрит ее лишь поверхностно, не вламываясь в тайны Маши с такой наглостью. В конце концов, Тоня была уверена, что беглого анализа ей вполне хватит, чтобы составить портрет девочки.

На одной из полок Тоня увидела розовую книжку, выделяющуюся на фоне всех пастельных обложек. Достав ее, Сорокина поняла, что это был фотоальбом, заполненный фотографиями: тут Маша с подругами сидит в кафе, а здесь в парке катается на роликах с Митей, на другой странице девушка позирует, держа в руках воздушные шары, а на следующей сидит за холстом и что-то рисует. Антонине казалось, что это была другая Маша. Более живая и настоящая, не сломленная чем-то, что сделало ее замкнутой и скрытной.

Обычный альбом с обычными фотографиями, но все же Тоня приметила молодого парня, который часто мелькал на снимках. Гораздо чаще, чем Машины подруги или Митя с Мариной. Где-то они просто стояли с Машей рядом, где-то держались за ручку, а на крайней фотографии он придерживал улыбающуюся Самойлову за талию и целовал в щеку.

Вот это уже интересно.

Сделав фото на телефон, Тоня положила альбом на место, случайно задев металлическую баночку, спрятанную между книг. Она с грохотом полетела вниз, и крышка тут же укатилась под кровать, раскрывая содержимое банки.

Деньги. Это были деньги.

Антонина стала собирать купюры, складывая их обратно. Эдмунд подошел к женщине, обнюхивая каждую бумажку. Он вопросительно посмотрел на Сороку, чье лицо напоминало грозовую тучу. Откуда у Маши столько денег? Если Маринка и давала детям на карманные расходы, то это явно не были большие суммы. Может это копилка? Тогда почему спрятана? Нет, копилка у Маши стоит на столе, значит это что-то другое. Двадцать тысяч. Что это за деньги?

- Что думаешь? – Тоня посмотрела на кота, который впервые за все время не шипел на нее.

- Мяу.

- Вот и я о том же. Странно все это и очень подозрительно.

Эдмуша кивнул и пошел вслед за Тоней. Впервые он был с ней согласен.

Выбежав на лестничную клетку, Антонина поднялась на этаж выше и постучала в дверь. Федя открыл быстро.

- Сорока, что на хвосте мне принесла в этот раз? – мужчина опустил голову и увидел сидящего неподалеку кота. – Неожиданно.

- Что? – проследив за взглядом Березы, Тоня ужаснулась. – Ты что тут забыл? Марш домой! Расследование окончено. Поднимай свой хвост и назад!

Эдмунд недовольно мяукнул, но назад не пошел, решив забежать в квартиру к Федору.

- Тонь, это проникновение на частную территорию. Арестовывай его и обратно к Маринке относи. – Березовский усмехнулся и пропустил подругу к себе.

Вот только Антонине было не до смеха. Она ведь сама с этим котом пару минут назад на чужой территории была.

- Федя, помощь твоя нужна. Ты же хакер?

- Я программист.

- Человека найти сможешь? – женщина показала Березе фотографию Маши с тем самым парнем. – Судя по форме, в футбольном клубе состоит, вероятно с Машкой в одной школе учится.

- Да раз плюнуть, но тебе зачем? Машка жениха что ль потеряла? – Федор переслал фотографию себе и отдал Тоне телефон.

- Машка не знает об этом. Я по Маринкиной просьбе выясняю.

- Понял, все сделаю. – Феде было достаточно услышать ее имя, чтобы начать действовать без лишних вопросов.

- Отлично, спасибо, Федя! Я тогда за Митей и сразу к тебе! – Тоня чмокнула Березовского на прощанье и побежала к выходу.

- Тонька, а этот тут останется? – Береза указал на спящего кота, который явно был не против перекантоваться в чужой квартире.

- Привыкай, если с Маринкой съедешься, «этот» станет членом твоей семьи!

Улыбнувшись, Антонина поспешила к Мите. Все было просто замечательно!