Глава 13

— Вот же лысый обормот! – Тоня поправила шторку, злобно шипя на довольного кота, который разлегся на диване. – Сегодня без рыбы останешься, поганец. – услышав знакомое слово, Эдмуша навострил уши и посмотрел на Антонину.

Она ему казалась странной и злой. Появилась из ниоткуда, начала диктовать свои порядки, еще и тапочки заставила всех носить. Те самые тапочки, которые когда-то Эдмунд пометил, как свою собственность! А зеленый ковер в прихожей? Его любимы зеленый ковер, о который он точил когти, эта взбалмошная женщина заменила на какой-то серый и гладкий!

Но все же хорошее в этой незнакомке тоже было. Эдмунд подметил это, когда Сорока писала что-то в тетрадь, а потом подкинула ее Маше под дверь, когда сидела вечерами на кухне с кулинарной книгой, и когда узнавала у Марины какой корм лучше всего брать для «самовлюбленного лысого жителя». Эдмуша чувствовал, что этот человек поменяет устоявшийся уклад в семье Самойловых и опасался. Ведь Митя уже перестал скидывать ему на пол колбасу и сыр, потому что эта суровая женщина сказала Митюше, что это неправильно. И теперь мальчик каждый раз напоминал Эдмуше, что есть положено только на кухне и из миски.

- Тонь, это кот. Он тебя не понимает. – Влас сидел на кресле и лениво читал газету, закинув ногу на ногу.

- Напомни, почему ты здесь, а не на работе? – Тоня слезла со стула и еще раз посмотрела на шторку.

- У меня была встреча с партнерами. Она закончилась раньше, и я решил заскочить к тебе. В клинике без меня справятся. В конце концов я нанимаю профессионалов и не беспокоюсь о качестве работы своих сотрудников.

- Куда подевалась твоя педантичность, Князев?

- Все еще при мне, как и твоя прямолинейность. – Влас посмотрел на часы и присвистнул. – Уже почти три. Ты за Митей в школу не пойдешь?

- Точно! – Тоня быстро задвинула стул на место и побежала в комнату переодеваться. – Он же просил встретить его, чтобы помочь донести поделки!

- А нашего трудовика помнишь? Он то и дело приносил из дома сломанные вещи и заставлял нас на уроках чинить их. – Мажорик улыбнулся и отложил газету. Давно же он на уроках труда не был. А сейчас ему тридцать семь, и он снова едет в школу.

Антонина вернулась в длинной утепленной бардовой юбке и белой водолазке на воротнике которой красовался вышитый узор рябины.

– Все никак не привыкну, что в моей жизни появились дети. – женщина посмотрелась в зеркало и натянула что-то вроде улыбки. Она снова идет в школу, но уже совсем по другой причине. 

Влас подошел со спины и положил свои ладони на хрупкие плечи Сороки, которые могли выдержать все трудности жизни.

– Я верю, тебя тоже настигнет это счастье. – перед глазами Князева возник образ его маленькой дочурки, и мужчина улыбнулся.

- Поздно мне уже, Влас. Я, чтобы довериться человеку, пуд соли с ним съесть должна, а ни сил, ни времени на это как-то не осталось.

Так они и стояли у зеркала, всматриваясь в отражения друг друга. Тоня видела успешного и счастливого семьянина, который добился заслуженных высот, а Влас видел сильную и одинокую женщину, которая заслуживала счастья, но оно почему-то задерживалось где-то и не спешило обрадовать Сороку своим присутствием. Про себя Тоня отметила, что годы пошли Князеву к лицу. Он все еще оставался тем стройным блондином с нежно-голубыми глазами, но его мягкие черты лица стали более выразительными и придавали его образу некую серьезность и статность. Антонина же, по мнению Власа, практически не изменилась и была такой же рыжей девочкой, что жила в его воспоминаниях все эти годы. Вот только полные решимости глаза цвета огненного агата утратили былую резвость, уступив место смирению.

- Я тебя отвезу. – Влас помог Тоне надеть пальто, и они поехали в школу.

Митя бежал к Антонине на всех порах. Ему очень хотелось показать ей свои работы. Накинутый на одно плечо портфель, так и норовил упасть, чтобы повторить судьбу сменки, которая волочилась по асфальту, но Митюша вовсе не замечал этого. Он думал о том, как отреагирует Тоня на его поделки. Ему так нравилось, когда на ее вечно угрюмом лице мелькала легкая улыбка.

Иногда Мите казалось, что люди с возрастом теряют способность улыбаться. Иначе он не знал, как объяснить то, что взрослые всегда ходят хмурые.

В понимании Митюши Тоня хмурой не была. Скорее Антонина выглядела как человек, который только учился быть взрослым.

- Митя, не несись как угорелый! – голос Сорокиной выделялся на фоне всей суматохи школьного двора. – И поправь портфель! Сменку не волочи по дороге!

А Митюша все бежал и не было предела его счастью. Единственное, за что он переживал, это пакет, в котором лежали его поделки: пластилиновый ежик, небольшой домик из спичек, кот из ваты для Эдмуши, а самое ценное, что Митя хотел показать больше всего, лежало в кармане. Глиняный значок, на котором Митюша нарисовал маленькую сороку.

- Здравствуйте, дядя граф! – Митя посмотрел на Власа и улыбнулся так, словно знает его всю жизнь. – Тоня, смотри! Смотри! – мальчик открыл пакет и начал прыгать на месте от нахлынувшего счастья. Вот сейчас он подарит ей значок, вот сейчас она улыбнется.

- Полегче, юнец! – Влас забрал у Мити портфель и положил в багажник вместе со сменкой.

- Что ты хочешь мне показать? – Тоня взяла пакет и заглянула внутрь. – Красивые. Молодец. – хвалить и делать комплименты Сорока не умела и лишь те, кто об этом знал, понимал всю ценность обычных Тониных «красиво» и «молодец».

- Тоня, я тебе подарить кое-что хочу! – Митюша достал из кармана коричневый платочек. Он специально укутал значок в него, чтобы тот не повредился. – Я это для тебя делал! Нравится? – Митюша протянул Антонине подарок и замер в ожидании.

- Красота-то какая! Да ты прям настоящий художник, Дмитрий! – Влас глянул на значок и показал мальчику класс.

- Я вам тоже сделаю потом, если хотите!

Тоня не слышала их разговора, хотя и стояла совсем близко. Все ее внимание было сконцентрировано в этом маленьком значке с неумело нарисованной сорокой, но почему-то Антонине она показалась самой красивой. И даже талантливейшие художники мира не смогли бы изобразить ее лучше. Эта мысль звучала для Тони странно, но очень правильно. Маленькая птичка, голова которой была куда больше туловища, а левая лапка длиннее правой, выглядели абсолютно идеально. Даже если бы Митя покрасил сороку в зеленый, Тоня бы посчитала ее самой лучшей. Она не знала почему, но была уверена, что уже никогда не расстанется с этим подарком.

- Ты и впрямь настоящий художник. Это очень красиво. – на лице Антонины дрогнула улыбка. Митюша поймал ее. Она была дольше, чем все улыбки до этого. – Я буду хранить ее. Спасибо.

Влас стоял, облокотившись о машину, и удивленно наблюдал за Тоней, которая сейчас на долю секунды показалась ему такой открытой и уязвимой. Это было едва заметно, но Князев понял, что ждать Сороке ничего не надо. Она уже была счастливой.

Сев в машину, Тоня увидела, как мимо них проходила задумчивая Маша. Девушка теребила брелок на своей сумке, покусывая нижнюю губу. Антонина сморщила нос и приоткрыла окно.

- Маша, садись, мы как раз домой.

Самойлова осмотрелась по сторонам, и заметив Антонину в окне белой большой машины, тихо вздохнула. Не хотела она проводить время с этой женщиной, которая любила все контролировать. Машка долго спорила с мамой о том, что сама способна в свои шестнадцать лет проследить за квартирой, Митей и котом. Однако, на все ее доводы и аргументы у мамы был один ответ «Я помню себя в твои годы».

Потом для пущей важности она добавляла, что если Машке передались ее гены, то без чудо-Тони ей не обойтись, но Маша в упор не понимала, чем ей может помочь мамина подруга. Не нужна была Маше помощь. Если уж ее друзья не понимали, то как ее сможет понять эта рыжая нудная женщина? Услышав за спиной перешептывания одноклассников, девушка поспешила сесть в машину.

- Как история? – Антонина повернулась к Маше и спросила так, словно Самойлова была на допросе.  

- Нормально, но делать те конспекты не стоило. Зря только время потратили. – девушка пристегнулась и посмотрела на улыбающегося брата, что прижимал к себе пакет.

- Да? – Антонина развернулась. – Очень жаль. – Самойлова не видела лица Тони, но почему-то ей послышалась грусть в ее словах. Нет, вероятно, ей показалось. Не может эта женщина расстраиваться из-за ерунды. 

Маша прислонилась к окну и закрыла глаза. Как ее мама вообще могла подружиться с такой зубрилкой? А какой мама сама была в школьные годы? Машка вдруг поняла, что никогда не интересовалась этим.

- Я вас до дома подкину и в садик за дочкой. – Влас завел машину и тронулся с места.

- Ух ты, а у вас ребенок есть? – Митя подвинулся чуть вперед, а затем полез в свой пакет с поделками. – Тогда вот, подарите это ей! – мальчик протянул Князеву пластилинового ежика, но взяла его почему-то Тоня.

- Не отвлекай человека за рулем! Это небезопасно.

- Спасибо, Митя, обязательно отдам! Уверен, ей понравится. – Влас улыбнулся и подмигнул Митюше, на что тот улыбнулся.

Дома Антонину и ребят встретил довольный Эдмуша. Митя сразу же бросился к коту в то время, как Тоня заподозрила неладное. Уж слишком этот поганец мурлыкал. Маша, сняв кроссовки по обыкновению ушла в свою комнату, не проронив ни слова. Сорока некоторое время смотрела на захлопнувшуюся дверь, но решила оставить девочку в покое. Тоня не умела общаться с подростками. Почему так получалось, что с Митей Сорокина смогла найти общий язык, а с Машей нет? Может подключить Федю? Он всегда со всеми мог поладить, глядишь и с Машкой сдружится.

- Тоня, ты не переживай, Маша всегда такая хмурая. У нее это... - Митя поджал губы и свел брови, пытаясь вспомнить слово. – переходный возраст!

Антонина посмотрела на Митюшу и задумчиво кивнула. Возраст... Она ведь тоже была такой когда-то. Лишь один раз, когда он появился в ее жизни. Тоне тогда казалось, что ее никто не понимал, что для друзей ее проблема была сущим пустяком, а для родителей этой проблемы и не существовало вовсе. Но ведь Сорока все наделяла смыслом.

- Тоня, а почему возраст переходный? Куда он переходит?

- Во взрослую жизнь, Митя. Во взрослую жизнь. – женщина стянула с себя шарф и сунула его в рукав пальто. – А ты почему меня тетей больше не называешь? Я вообще-то старше тебя и нужно проявлять уважение!

- Но мы же друзья! – Митюша поднял на Тоню свои кристально голубые глаза, в которых читался детский испуг. Он так боялся, что Антонина не захочет дружить с ним, что даже сжал потные ладошки в маленькие кулачки. – Мы же друзья?

Тоня смотрела на мальчика и не понимала, зачем ему, совсем юному созданию, понадобилось дружить с ней – взрослой женщиной, которая совсем не увлекается машинками или мультиками. Друзей у Сороки было немного. Антонина впускала в свой маленький упорядоченный мир только тех, кому могла доверять чуть больше, чем себе на случай, если она однажды усомнится в своих силах. Маринка, Федька и Влас. Тоня каждый день благодарила небеса за то, что эта троица появилась в ее жизни. Лишь однажды Сорока подпустила одного человека ближе, чем следовало. Она благодарила судьбу за то, что он появился, и проклинала себя за то, что все так сложилось. После этого Антонина никого не пускала в свой мир: в нем стало то ли слишком пусто, то ли слишком тесно. Но спустя столько лет, в нем неожиданно нашлось место для Митюши.

- Друзья. – по телу разлилось давно забытое тепло чего-то родного и такого приятного, что щекотало душу.

Друзья. Какое хорошее слово.