Глава 12

Надежда Павловна задерживалась на учительском собрании. Впрочем, это была единственная причина, по которой она могла задержаться. Маринка сидела за одной партой с Мажориком, смотря в спину спящего Федьки, рядом с которым сидела читающая Достоевского Тоня. Позади этого квартета, на задней парте, качаясь на стуле, посапывал Гришка.

- Ну и как твое свидание? – Самойлова повернулась к Князеву, и взяв карандаш, начала рисовать узоры на полях его тетради. Влас никогда их почему-то не стирал.

- Как обычно. Погуляли, поболтали и разошлись. Мне куда интереснее узнать за тебя.

- Не спрашивай. Он слишком правильный. – узор вышел кривым, и Марина поспешила стереть его.

- Это плохо?

- Нет, но... - взгляд девушки вновь неосознанно приковался к спине Березовского. – Не знаю, как объяснить.

- Не твой человек. – перестав качаться на стуле, Золотов чуть подвинулся к ребятам. – Ты может удивишься, но вторая половинка, может вовсе не вписываться в твои стандарты и тем не менее, ты будешь его любить. Так устроена любовь.

- А ты разбираешься в этом что ли? – Марина повернулась к Грише, уловив боковым зрением, как вздрогнула Тоня. – Влюблен?

- Нет, эта ванильная история не для меня. Я карьерист и Влас, судя по всему, тоже.

- Напротив, я считаю, что всему свое время, но это не значит, что я противник любви. – Мажорик сел вполоборота, раскинув локти на стуле и парте.

- Не понимаю вас, неужели вы не хотите испытать это замечательное чувство?

Влас и Гриша переглянулись и синхронно отрицательно качнули головой. Не понимали они Маринку.

В класс вошел парень из параллели и позвал Сороку.

- Тоня Сорокина, Надежда Павловна попросила тебя с кем-нибудь сходить до библиотеки и принести книги к сегодняшнему занятию. Библиотекарь знает, она вам все выдаст.

Тоня закрыла Достоевского и отложила в сторону, теребя Березу за плечо. Что за безобразие спать на уроке?

- Давай я помогу? – Гришка подошел к Сороке и слегка постучал по спине, чтобы она не будила Федьку.

Тонечка подняла на него свои светло-карие глаза, которые были полны смущения и упрека. Однако спорить не стала. В любом случае, от перестановки помощников результат не поменяется, и Золотов вполне сможет дотащить стопку книг не хуже Березы. Поднявшись с места, Тоня позвала Гришку за собой, слыша за спиной перешептывания Князева и Маринки. Вот же тараторки! Сорокина повернулась к ним и пригрозила кулаком, на что в ответ получила два воздушных поцелуя от ребят. Как только Золотов и Сорокина скрылись в коридоре, Мажорик обратился к Маринке.

- Как думаешь, сойдутся? – приподнявшись, он потрепал Березу за спину. – Федь, ты как думаешь? Хватит спать! Храпеть же будешь!

- Что? Кто споется? – Федька поднял голову с парты, потирая глаза. – Зачем петь? Урок же.

- Рано в спячку, Федя! Тоня с Гришкой сойдутся? – Марина дернула парня за рубашку и тот сразу же встрепенулся.

- Ну так сороки на все блестящее падки, я ж говорил. – Береза рассмеялся, поворачиваясь к ребятам.

- Но не все то золото, что блестит. Зная характер Тони и отношение Гришки к любви, маловероятно. – Князев понял, что у Марины сегодня проснулись художественные способности и отдал свою тетрадь, чтобы она изрисовала все поля.

Мажорику нравилось рассматривать эти узоры, потому что только так он понимал, что происходило в голове Самойловой.

- Ну не знаю... Тонька рядом с ним сама не своя. Прям ранимая такая, весь характер прячет за нежностью. – Марина с удовольствием приняла тетрадь и продолжила рисовать. – Но ведь наша вторая половинка может отличаться от наших предпочтений.

Самойлова загадочно улыбнулась и посмотрела в окно. Маринке нравился Гришка, но только внешне. Характерами бы они точно не сошлись. Пусть его Тонька терпит.

Сорока шла чуть поодаль от Золотова. Она остерегалась не его, а того чувства, которое он вызывал в ней. Просыпалось в Тонечке что-то такое, чего она никогда не испытывала, а все неизведанное пугало Тоню до тех пор, пока она не выясняла, что это. А как узнать, что происходит с ней? В книжках же такое не пишут, а у родителей спросить об этом как-то боязно. Гришка же был полон спокойствия и на Сорокину не обращал никакого внимания. Зачем тогда помогать вызвался? Что вообще у него на уме?

Тоня никак не могла понять какой он. Вот Князев был педантичным и утонченным брюзгой, Маринка была хохотушкой и модницей, Федька заводилой класса и весельчаком, а Гриша был загадкой. Какой-то многогранной и непостоянной.

- Почему ты решил помочь? – Антонина с вызовом посмотрела на Золотова, ища подвох.

- Потому что ты сама вряд ли бы дотащила стопку книг на двадцать человек.

- Я не об этом. – Сорока нахмурила брови. Он не врал, но и правды, которая бы удовлетворила любопытство Тонечки, не сказал.

Он не сказал то, чего хотела услышать Сорока.

Заметив, как девушка поникла, Гришка улыбнулся. Ему было интересно наблюдать, как меняется настроение этой рыжей девчонки. И огненные кудри, похожие на вихрь с икрами пламени, ему тоже нравились. Но он не придавал значения своим новым чувствам так, как это делала Тоня.

- Просто захотел. Не ищи смысл там, где его нет. Если я чего-то хочу, то делаю, а потом уже либо жалею, либо радуюсь.

- Всегда нужно думать прежде, чем делать. Иначе все кувырком будет.

- А я не люблю, когда все однообразно. – Золотов пожал плечами и, открыв дверь библиотеки, пропустил Тоню вперед.

Здесь они тоже были по разные стороны: Тонечка любила стабильность, в отличие от Гришки.

Забрав книги, ребята отправились назад. Гриша наблюдал за тем, как Сорока, гордо задрав свой конопатый нос, пыхтела, неся тяжелые книги. И ведь не просила у него помощи, хотя Золотов предвидел это, а потому взял себе на пару книг больше. Странно, спортивная, а руки слабые, зато сила воли у нее точно, как у спортсменки.

- Тяжело? – Гришка приблизился к Сороке, а та, на его удивление, даже не отшатнулась.

- Тяжело.

- Тогда отдай мне пару книг. – Золотов хотел взять книгу, но Тоня не дала этого сделать.

- Я сама.

- Тогда могла бы сказать, что тебе не тяжело. Я как парень не могу позволить девушке тяжести таскать.

- Тогда бы я соврала, Золотов, а я всегда говорю правду. – Тоня почувствовала, как пересохло у нее в горле. Она хотела назвать его по имени, но снова отступила.

- Должно быть это трудно. – Гришка вновь посмотрел на Антонину, но уже более вдумчиво, пытаясь увидеть хоть что-то за ее гранитным сердцем.

- Трудно тем, кто не способен принимать правду такой, какая она есть. Мне жаловаться не на что.

- Тогда почему ты не зовешь меня по имени? – Золотов задал этот вопрос из интереса, не подозревая, что для Тони он сродни ножа в спину.

Сорока прижала книги к себе, пытаясь унять мельтешащие в голове мысли. И настолько они напугали ее, что Тоня по невнимательности оступилась на ступеньке. Закричать она не успела, лишь только прижала к груди стопку книг и зажмурилась.

- Тоня! – позади послышался какой-то грохот, а после талию Тонечки уже удерживали теплые руки Золотова.

Сорокина была уверена, что у Гришки теплые руки. Не ошиблась. Открыв глаза, девушка увидела перед собой взволнованное лицо парня. Слишком близко. Так близко, что Сорока могла увидеть свое испуганное отражение в его карих глазах.

- Ты как? Не ушиблась?

- Книги. – только это и пролепетала Тоня, всматриваясь в лицо Гриши. Ей хотелось запомнить каждую деталь, ведь вряд ли она когда-либо еще будет так близко к нему. – Не нужно так бросать книги.

Гриша поставил Сороку на ноги и проследил за ее взглядом, который теперь был устремлен на разбросанную литературу, которой Золотов пожертвовал во спасение Тонечки.

- Нашла о чем думать! Им ничего не будет, подумаешь страницы помнутся. Делов то. – Тоня стояла с испуганно-грозным видом, что позабавило Гришку и он рассмеялся. Кто вообще в такой ситуации будет думать о книгах, вместо себя?

- Спасибо. – Сорока произнесла это скромно, но вложила туда куда больше благодарности, чем могло показаться.

Подняв все с пола, они пошли дальше уже в тишине. Гришка продолжал улыбаться, забыв о своем вопросе, а Тоня же наоборот, только о нем и думала. О вопросе и о Гришке.

- Голубки, куда путь держите? – из-за угла показался довольный Ефрем Иннокентьевич.

Антонине очень хотелось проигнорировать его после вчерашней выходки, но он был учителем и такое поведение было недопустимым с ее стороны.

- Да вот решили до подсобки прогуляться, Ефрем Иннокентьевич. То нам вчера мало было. – Гришу же ничего не смущало, в отличие от Тони.

Историк, вспомнив о своем поступке, стукнул себя по лбу, а затем рассмеялся. Он правда пошел вчера за ключом, но встретив Наденьку и думать о нем забыл.

- Ну простите меня, молодого, красивого,  неопытного. В конце концов, все же хорошо закончилось.

- Да, только в другой раз оставляйте зал убирать кого-то другого. – Тоня хмыкнула и отвернулась от учителя.

- Точно, Самойлову и Березовского оставлю. Как думаете, эти двое споются? – взяв у Тони пару книг, историк пошел вместе с ребятами.

- Это непедагогично с вашей стороны, Ефрем Иннокентьевич. – Антонина накинула мужчине еще пару книг. Пусть это будет извинением за вчерашнюю выходку.

- Не думаю. Федя нерешительный в этом плане, а Марина в нем дальше друга не видит. – Золотов же охотно поддержал беседу. Разные они с Тоней и ничего с этим не поделать.

- Как знать, как знать. Жизнь дама переменчивая. – историк улыбнулся и проводив ребят до класса пошел на свой урок.

Почему-то Иннокентьевич верил, что у Федьки все получится.