Глава 5

Марина уехала утром следующего дня, оставив Антонину наедине с любопытным Митей и наглым котом Львом, которого звали Эдмушей. Маша, как выяснилось, отправилась с классом на экскурсию пару дней назад и должна была приехать только сегодня вечером. Поэтому Тоня решила испечь пирог с брокколи и рыбой, посчитав его полезным и питательным.

Услышав страшное слово «брокколи», Митюша сморщил нос, однако с интересом наблюдал за хлопочущей по хозяйству Антониной. Коту же, сидящему на коленях мальчика, слово «рыба» понравилось куда больше, чем «брокколи» Мите, а потому, он смиренно сидел в ожидании лакомства. Вот только ни Эдмуша, ни Митя не знали как плоха Тоня в готовке.

- Митя, надень тапки! – Антонина одарила мальчика серьезным «взрослым» взглядом, однако Митюша лишь рассмеялся.

- Зачем? Полы же теплые. К тому же, Эдмунду тогда тоже тапочки нужны.

- От ног все болезни, поэтому марш за тапками! А этому...- Тоня кивнула в сторону шипящего на нее кота. – не то, что тапочки, ему бы шерсть не помешала.

Эдмунд громко мяукнул и спрыгнул на пол, убежав куда-то в прихожую.

- Обиделся. – Митя досадно вздохнул, но решил остаться с Тоней, хотя понимал, что скорее всего кот посчитает его предателем, но Антонину Митюша, как юный джентльмен, оставить не мог, а потому стащил со стола кусочек колбасы для Эдмунда и убежал в комнату под предлогом взять тапочки.

Нельзя же друга в беде бросить.

Когда Митя вернулся обратно, Антонина уже заливала тесто в формочку. Завидев мальчика в тапках, женщина утвердительно кивнула.

- Не забудь потом тщательно отмыть место, куда положил колбасу для кота, а лучше так больше не делай. Едят всегда на кухне. Нечего еду по дому разносить.

Митюша ни капельки не смутился и даже не расстроился замечанием, а наоборот, восхитился Антониной еще больше, и совсем неважно, что тесто для пирога у нее практически не получилось.

- Тетя Тоня, а как вы узнали? Вы сыщица?

- Нет, я следователь по особо важным делам и очень внимательный человек. – упоминание о работе вызвало на лице Тони искреннюю улыбку.

- Так может это я съел!

Антонина подошла к мальчику и наклонилась, глядя в его голубые глаза.

- Тогда нам нужны доказательства. Дыхни и проверим.

Митя опустил голову и поджал губы. Обмануть Тоню оказалось не так просто, как маму.

- Дело закрыто. Дмитрий Самойлов, вы обвиняетесь в хищении чужого имущества, а Лев Эдмундович пойдет как соучастник.

- И что теперь? – Митя продолжал с восхищением смотреть на Тоню, руки которой были испачканы в тесте.

- В качестве наказания будешь мыть посуду.

Митюша заглянул в раковину и увидел грязные тарелки и салатницы, ставшие результатом Тониной готовки. Жаль, что Эдмуша не может помочь: ест сейчас колбасу, а Митя за него отдувается.

Однако привести наказ Антонины в исполнение мальчик не успел. Из духовки, куда Тоня поставила пирог, начал исходить запах гари, а вместе с ним появилась пелена дыма. Сорокина подскочила с места, пытаясь исправить положение, однако серых клубов становилось все больше, и женщина поспешила открыть окно, предварительно выключив духовку.

- Тетя Тоня, а это же порча как его... - Митя размахивал рукой, отмахиваясь от дыма. – имущества!

Неожиданно из коридора послышались настойчивые стуки в дверь, и Антонина поспешила открыть ее, борясь с приступом кашля. Юный Самойлов же побежал в комнату за Эдмундом.

Отперев засов, Тоня увидела перед собой статного мужчину, что смотрел на нее испуганными серо-зелеными глазами, и когда Сорокина столкнулась с ним взглядом, то в душе у нее что-то защемило. На незнакомце было коричневое пальто, подчеркивающее его широкие плечи, а вытянутую шею прикрывал зеленый шарф, выделявшийся на фоне синих джинс и белых кроссовок.

- Вы что-то хотели? – холодный тон Тони никак не повлиял на обеспокоенный вид мужчины.

- Судя по всему хотел предложить вам свою помощь. Я возвращался домой и увидел, как у вас из окна дымится что-то.– голос у незнакомца был звонкий, совсем не сочетающийся с его статной внешностью.

- Нет нужды беспокоиться. У нас все просто замечательно.

«Просто замечательно» было коронной фразой Тони. Как-то так вышло, что ее она произносила довольно часто еще со школьной скамьи, когда получала четверки по ненавистной ей географии, или когда спустя долгие математические расчеты ее ответ не совпадал с ответом из учебника, а иногда, когда все было действительно просто и замечательно.

Мужчина вдруг по-доброму улыбнулся и от всей его обеспокоенности ни осталось и следа. Сейчас он напоминал обычного мальчишку, который получил на праздник долгожданную машинку на управлении.

- Тонька!

- Вы что себе позволяете? Какая я вам Тонька? – Сорока не успела дать возмущению взять контроль над ней. – Откуда вы меня знаете?

- Даешь! Лучшего друга не признала. Богатым видать буду. – незнакомец развел руками, шелестя пакетами с продуктами.

- Ну, знаете ли. Лучший друг у меня один и тот женского пола. А вы должно быть сосед Марины?

Услышав имя Самойловой, мужчина едва заметно вздрогнул, но Антонина не придала этому значения, потому что она не могла видеть, как дрожит чья-то душа.

- Сосед! Еще какой сосед. Твой по парте сосед, Сорока!

Тоня подняла голову, заглядывая в серо-зеленые глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего и не оступиться о возможный сон, а то и вовсе видение. Прижав ладони к сердцу, женщина пыталась удержать его в груди, потому что оно так и рвалось наружу.

- Федя. – уверенный и непоколебимый голос Тони дрогнул, прозвучав с теплотой и нежностью, которой одаряют самых дорогих людей.

- Собственной персоной. – Березовский раскинул руки, приглашая Тоню в свои объятия и она, без лишних раздумий, утонула в них. – Вот так встреча.

- Как же я рада тебя видеть. – Тоня отпрянула от друга и посмотрела на него еще раз, чтобы на всякий случай запомнить каждую деталь.

- Готовить, Тонька, ты видимо так и не научилась.

Женщина отрицательно качнула головой, тихо усмехнувшись. Женщина... Нет, сейчас, рядом с Федькой, она чувствовала себя девочкой.

Как оказалось, Федя снимал жилье на этаж выше. Переехал в город неделю назад и не успел толком обосноваться. После их выпуска Береза поступил на экономический, но что-то у него с этим не срослось и сейчас Федька работал программистом. На прошлом месте работы не смог поладить с начальством и поэтому приехал сюда, так как друг предложил работу в клинике, где как раз не хватало компьютерного гения. Тоня смотрела на Федю и понимала, что он изменился: возмужал, стал более серьезным и ответственным.

Антонине стало грустно, что больше нет того юного мальчика Феди, что его никто никогда уже не увидит. О нем будут только вспоминать те, кому повезло быть рядом с ним в его юности.

Как жаль, что молодость забирает куда больше, чем мы бы хотели ей отдать.

И сейчас спустя столько лет разлуки, они сидели на съемной квартире, в маленькой кухоньке и наслаждались своей встречей.

- Ты у нас, Антонина, как я погляжу, все еще свободная дама! – Федька внимательно осмотрел руки Тони, так и не увидев кольца. – Это ж я и приударить за тобой могу!

- А ты, как я погляжу, все такой же шабутной. – Сорока спрятала руки под столом, сама не понимая причины своего стеснения. – Как там Надежда Павловна?

Федя разложил продукты и налил Тоне чай с мятой без сахара, как она любила. И пряники. Сорокина очень любила лимонные пряники, но запомнил Федька про них не из внимательности и трепетного отношения к подруге, а из-за того, что каждый раз, когда Тоня на него обижалась в детстве, он приходил к ней с пряниками, зная, что она его точно простит.

- Мама лучше всех нас вместе взятых. Вот недавно такую взбучку Иннокентьевичу устроила за то, что тот белые простыни с красными носками постирал. Там уже никакие исторические шуточки его не помогли.

- Да, ну хоть у него все хорошо сложилось в любовном плане. – Тоня повертела кружку в руках и поставила обратно на стол.

- А ты что ж, с Золотовым так и не виделась? – Федя сел рядом с подругой, пытаясь подобрать слова, которые не задели бы сильную и стойкую Антонину.

К сожалению, у слов есть небольшая особенность – они задевают всех без исключения. Сорока отрицательно качнула головой, чувствуя, как от одного его упоминания, она была готова расплакаться. В мире ведь столько людей с этим именем, а она думает об одном, словно других и не существует вовсе.

- А ты? Неужели не нашел никого? Ты ж у нас теперь завидный жених!

С губ Березовского слетела горькая усмешка. Он потер свою каштановую бороду, на которую Тоня только сейчас обратила внимание. Кто бы мог подумать, что у Федьки будет борода.

- Знакомился, конечно. Были хорошие девушки, добрые, красивые, внимательные, но все не те. – мужчина схватился за сердце и печально улыбнулся. – Занято тут, Тонь, понимаешь? Я-то думал, оно со временем само пройдет, но видимо решило остаться, или я решил оставить.

Тоня прекрасно понимала Федора, они всегда умели понимать то, что другие не хотели видеть. Антонина положила голову на плечо Березовского и прикусила губу. Кто ж знал, что в этой маленькой кухне будут сидеть два разбитых однолюба. Иногда Тоня задавалась вопросом почему не может полюбить кого-то еще. Потому что боится вновь обжечься? Или потому, что до сих пор любит того, кто ее предал? Но разве можно любить такого человека? Если бы Антонине задали этот вопрос, то она бы безусловно сказала, что такого человека любить нельзя.

Но она ответила бы так, если б в ее жизни не было Гришки, а он был... и она любила его.

- И что с нами, Сорока, не так? Мы взрослые люди, а ведем себя, как дети.

- Дети! – Тоня подскочила со стула и тот с грохотом упал вниз. – Я забыла о детях! – часы показывали пять вечера, а значит Машка должна была вот-вот приехать.

- Каких детях? Чьих детях?

- Маринкиных!

- Самойловой? Она здесь? – Федя подскочил следом за Тоней, поправляя свою рубашку, а потом, осознав все, помрачнел. – У нее муж, да?

Тоня похлопала друга по плечу и уверенно качнула головой.

- Нет, Федь, она в разводе и у нее двое детей. Уехала в командировку и оставила меня присмотреть за ее семейством. Она будет рада тебя видеть.

На лице Федора заиграла яркая улыбка. Та самая, которой он улыбался в школе каждый день, которая не сходила с его лица, даже в самую пасмурную погоду. И сейчас на давно повзрослевшем лице, среди небольших морщинок и каштановой бороды виднелась эта детская улыбка самого счастливого человека.

Тоня не любила ошибаться и поэтому была очень рассержена, когда ее пирог сгорел, но сейчас она радовалась этой ошибке, ведь если б не она, то не было бы встречи с Федькой, не было бы того трепещущего чувства, вызывающего тепло и радость.

Все было просто замечательно.