Глава 15

Я бывала в таких местах и раньше. Оно даже напоминало заведение, куда мы с Сиджей приходили играть с Энди и Люком, разве что собак здесь было гораздо больше, потолок был низким, и не было большой комнаты для людей на стульях — только тесные проходы среди клеток с собаками.

Меня посадили в маленькую клетку с цементным полом. В будке лежал коврик, пропитанный запахами множества собак, да и весь воздух здесь был пропитан запахами собак и беспрерывным лаем.

Когда пришла женщина с миской, я подбежала к дверце, виляя хвостом, надеясь, что она меня выпустит отсюда. Мне хотелось бегать и играть, и чтобы люди ласкали меня. Женщина была приятной, но из клетки меня не выпустила.

Большинство собак тоже бросались к дверям клетки при виде женщины. Многие из них лаяли, а кто-то сидел тихо, стараясь быть хорошей собакой. Но женщина их все равно не выпускала.

Я не понимала что происходит и почему я оказалась здесь, среди лающих собак. Я так сильно скучала по Сиджей, что не находила себе места: металась по клетке и скулила, а затем зашла в будку и улеглась на малюсеньком коврике.

Лай собак, истязавший мой слух, был полон страха, негодования, боли и печали. Когда же лаяла я, то в моем голосе звучало горе разбитого сердца и мольба о том, чтобы меня поскорее выпустили.

Ночью почти все собаки затихали, но если одна из них начинала лаять (обычно это был мой сосед, высокий худой пес коричнево-черного цвета с обрезанным хвостом), то все остальные тоже просыпались, и здание вновь наполнялось лаем. Спать в таких условиях очень сложно.

Я представляла, как лежу в ногах Сиджей. Иногда ночью мне становилось жарко, и я спрыгивала на пол, но сейчас я скучала по ней так сильно, что была готова лежать в кровати, несмотря ни на какую жару. Я умирала от желания почувствовать ее руку и вдохнуть знакомый восхитительный аромат ее кожи.

Следующим утром меня выпустили из клетки и повели по длинному коридору, затем положили на стол, прямо как у Ветеринара. Мужчина и женщина погладили меня, а потом мужчина проверил мои уши. Женщина взяла палку и держала ее возле моей головы, но так как руки мужчины по обеим сторонам моей морды закрывали мне обзор, я не могла разглядеть, игрушка это или нет.

— Есть сигнал, — сказала женщина.

— Я и думал, что она с чипом, — ответил мужчина.

Через несколько часов пришел мужчина.

— Привет, Молли, — сказал он мне. Я села и завиляла хвостом, обрадовавшись, что он назвал меня по имени. Он надел мне на шею веревку. — Пойдем, девочка.

Я почуяла Сиджей в ту же секунду, как только он открыл дверь в конце коридора.

— Молли! — позвала она.

Я ринулась к ней, она бросилась на колени и обвила меня руками. Я целовала ее в лицо и ухо и как сумашедшая кружила вокруг нее. Сиджей рассмеялась.

— Молли, хорошая девочка. Теперь сядь.

Сидеть было трудно, но я знала, что должна быть хорошей собакой. Я сидела, виляя хвостом, пока моя девочка разговаривала с мужчиной.

— Я очень волновалась, — говорила Сиджей. — Наверное, она выбежала за ворота, когда пришел человек расчищать дорожку после сильного снегопада.

В глубине коридора высокий черно-коричневый пес снова залаял, поднялся гомон. Хорошо бы и за остальными собаками пришли люди и забрали их домой.

— Женщина, которая ее привезла, сказала, что она бегала по улице одна.

— Совсем не похоже на Молли. Сколько с меня?

— Шестьдесят долларов.

Я завиляла хвостом, а Сиджей опустила руку, чтобы меня погладить.

— Подождите-ка, женщина?

— Да, какая-то богатая женщина.

— Богатая?

— Ну, у нее был «Кадиллак», дорогая одежда, хорошая прическа. Сильный запах духов.

— Блондинка?

— Да.

Сиджей сделала глубокий вдох и начала что-то искать в своей сумочке. Я внимательно следила, потому что у нее там могло быть печенье.

— Посмотрите, это она? — Сиджей склонилась над стойкой.

— Не думаю, что смогу вам помочь.

— Послушайте, женщина на фотографии — моя мать.

— Что?

— Да.

— Ваша мать сдала в приют вашу собаку? Не сказав вам?

— Именно.

Наступила тишина.

— Мне жаль, — сказал мужчина.

Меня посадили на переднее сиденье, и мы поехали кататься.

— Я так скучала по тебе, Молли. Так боялась, что с тобой что-то случилось! — Сиджей прижала меня к себе, а я лизала ее лицо. — О, Молли, Молли, глупенький ты шнудель, вовсе не пудель. Прости меня, пожалуйста. Я и подумать не могла, что она на такое способна.

Несмотря на то что мы были вместе, Сиджей была печальна.

Хотя за окном проплывало много интересного, я смотрела только на нее и лизала ей руку, а потом положила голову ей на колени, как во времена моего собачьего детства. Мне было так хорошо вновь сидеть с ней рядом, что я быстро погрузилась в изнеможенный сон.

Когда машина замедлила ход и резко повернула, наполняясь знакомыми запахами, я поднялась и села. Мы приехали домой. Двигатель затих, и Сиджей взяла мою голову в ладони.

— Молли, здесь тебе оставаться опасно. Я не знаю, что делать. Я не уверена, что Глория опять не захочет навредить тебе. Молли, я умру, если с тобой что-то произойдет.

Я слегка завиляла хвостом. Сиджей выпустила меня из машины, и я поспешила по тающему снегу ко входной двери — как же хорошо снова быть дома. Сиджей открыла дверь, зашла внутрь и ахнула от страха.

— Шейн!

В гостиной сидел ее друг, Шейн. Он поднялся, но я не стала подходить к нему и не стала вилять хвостом. Что-то здесь было не так, он не должен был находиться в нашем доме один.

— Привет, Сиджей.

— Как ты попал в дом?

Шейн встал на одно колено и похлопал по нему.

— Приветик, Молли.

От него воняло дымом. Я осталась стоять рядом с Сиджей.

— Шейн, я спросила, как ты попал внутрь.

— Просунул грабли в собачью дверь и повернул засов, — ответил он, смеясь.

— Зачем ты пришел?

— Ты же мне так и не перезвонила.

— Убирайся! Не смей приходить в мой дом!

Сиджей была разозлена. Я внимательно наблюдала за ней, пытаясь понять, что происходит.

— Ты не оставила мне выбора. Ты меня совершенно игнорировала.

— Да, после разрыва отношений люди поступают именно так: они перестают общаться. Можешь посмотреть в энциклопедии.

— Ты не против, если я закурю?

— Против! Убирайся!

— Я не уйду, пока мы все не обсудим.

— Что «все»? Шейн, ты... — Сиджей сделала глубокий вдох. — Ты мне звонил раз тридцать сегодня в два часа ночи.

— Правда? — рассмеялся Шейн.

Я услышала, как к дому подъехала машина, и подошла к окну посмотреть. Дверца машины открылась — Рокки! Потом вышел и Трент. Рокки подбежал к дереву и поднял на него ногу.

— Кто-то приехал, — сказала Сиджей.

— Мне подождать наверху?

— Что? Ты с ума сошел? Уходи!

Послышался легкий стук в дверь. Я подбежала и прильнула носом к щели под ней, вдыхая воздух. Рокки с другой стороны делал то же самое. Сиджей подошла и открыла дверь.

— Ты ее нашла! — воскликнул Трент и замер.

— Привет, Трент, — сказал Шейн.

Мы с Рокки обнюхивали друг друга. Я подпрыгнула, весело схватила его за складку кожи на шее и потащила.

— Извините, лучше я заеду в другой раз, — пробормотал Трент.

— Нет! — возразила Сиджей.

— Да, правильно, мы как раз начали личный разговор, — сказал Шейн.

— Нет, ты как раз начал уходить, — отрезала Сиджей.

— Сиджей, нам надо поговорить, — настаивал Шейн.

— По-моему, она хочет, чтобы ты ушел, — ответил ему Трент.

Рокки замер. Я кусала его за морду, но взгляд его был прикован к Тренту, а мышцы стали каменными.

— Может, я не хочу уходить! — громко сказал Шейн.

Теперь я почувствовала, как Трент разозлился. Рокки стоял, навострив уши, шерсть поднялась у него на загривке.

В эту минуту меня осенило, что предназначением Рокки было любить и защищать Трента, точно так же как мое — любить и защищать Сиджей.

— Шейн, — спокойно сказала Сиджей. — Увидимся завтра.

Шейн не сводил глаз с Трента.

— Шейн! — повторила Сиджей громче.

Шейн моргнул и посмотрел на нее:

— Что?

— Увидимся завтра там, где ты катаешься на скейтборде. Ладно? После школы.

Какое-то мгновение Шейн стоял молча, а затем кивнул. Он поднял свою куртку и накинул ее на плечо. Проходя, он толкнул Трента, который не спускал с него глаз, пока тот не вышел из дому.

— И завтра ты с ним встретишься? — спросил Трент. Он рассеянно гладил Рокки по голове, а я лизала Рокки в губы.

— Нет! Завтра меня здесь вообще не будет.

— То есть?

— Мы с Молли уезжаем. Сегодня после обеда. Мы едем в Калифорнию.

Сиджей начала подниматься по лестнице в свою комнату, и все мы, Трент, Рокки и я, последовали за ней.

Сиджей подошла к шкафу и вытащила чемодан. Я его узнала: в тот раз, когда она собиралась оставить меня у Трента на бесконечно долгое время, она тоже достала его из шкафа.

Рокки был готов возобновить игру, но, увидев чемодан, я разволновалась и прильнула к ногам Сиджей.

— Молли вовсе не убежала. Глория сдала ее в приют для бездомных животных.

— Что?

— Я показала парню в приюте ее фотографию. Поверить не могу.

— Ну... Когда речь идет о твоей матери, я могу поверить во что угодно.

— В общем, все. Мы едем в Калифорнию. Будем жить на пляже, пока я не найду работу. А когда мне исполнится двадцать один, я получу деньги, которые оставил отец, и поступлю в колледж.

— Ты не продумала свой план до конца, Сиджей. Колледж? Ты еще школу не окончила!

— Сдам экзамены экстерном и получу аттестат. Или там пойду в школу. Пока не знаю.

— Я поеду с тобой, — сказал Трент.

— Ну конечно, только этого не хватало.

— Как ты будешь жить на пляже, ты хоть думала?

Сиджей не ответила, но я чувствовала, что она начинает злиться. Трент какое-то время просто наблюдал за ней.

— А как насчет того самого? — наконец тихо спросил он.

Сиджей остановилась и подняла на него глаза:

— Ты о чем?

— О... еде.

Сиджей пристально посмотрела на Трента и сделала глубокий вдох.

— Господи, Трент, каждый божий день меня будит тоненький голосок в голове, который спрашивает, что же я буду сегодня кушать. Еще один голос — твой — мне не нужен.

Трент смотрел в пол. Он казался расстроенным. Рокки подошел и потыкался в него.

— Извини, — сказал он.

Сиджей вынула еще один чемодан и положила его на кровать.

— Я должна убраться отсюда до прихода Глории, чтобы она не видела, что я забрала Молли.

— Слушай, давай я отдам тебе деньги, которые накопил?

— Не надо, Трент.

— Да, знаю. Вот, держи.

Я взволнованно зевнула. Я обожала проводить время с Рокки и Трентом, но только не в том случае, если Сиджей собралась куда-то отправиться без меня.

— Ты самый лучший в мире друг, Трент, — нежно сказала Сиджей, и они обнялись. — Не знаю, что бы я делала без тебя и Молли.

Внизу послышался грохот — хлопнула входная дверь.

— Клэрити? — пропел голос Глории. — Это машина Трента?

Сиджей и Трент пристально посмотрели друг на друга.

— Да! — прокричала Сиджей. Ее голос понизился до шепота: — Можешь проследить, чтоб Молли сидела тихо?

Я завиляла хвостом.

— Да, — сказал Трент. Он опустился передо мной на колени, начал поглаживать мои уши и нежно шептать: — Шшш, Молли.

Рокки ужасно ревновал и пытался просунуть свою мордочку впереди моей.

Сиджей вышла в коридор и свесилась через перила. Я собралась выйти за ней, но Трент нежно придержал меня. Я напряглась, чувствуя, что сейчас начну скулить. Я не хочу, чтобы Сиджей отходила от меня даже на метр, тем более с чемоданами.

— Нет, — тихо сказал мне Трент. — Сиди смирно, Молли.

— Дорогая, Джузеппе ведет меня в кино, а потом пригласил на поздний ужин, так что не жди, ложись спать.

— Джузеппе?! — В голосе Сиджей звучало явное возмущение.

— Не начинай, Клэрити Джун. Я забыла обо всех наших размолвках и ожидаю от тебя того же.

— Прощай, Глория.

— Прощай?.. То есть как?

Я не смогла удержаться и слегка заскулила, переминаясь с ноги на ногу.

— Что это? — спросила Глория.

Сиджей обернулась, чтобы посмотреть на меня. Я опять заскулила, пытаясь выбраться к ней.

— Трент привез свою собаку, Рокки. Он знает, как мне плохо без Молли.

— Наш дом всегда должен кишеть собаками?

— Нет, Глория. Это больше не повторится.

— Спасибо. Спокойной ночи, Сиджей.

— Прощай.

Сиджей вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. Я подскочила к ней и стала лизать ее в лицо.

— Молли, я ведь была в трех футах от тебя, ты совсем «ку-ку», сумашедшая моя псинка. Если ты смесь кокер-спаниела и пуделя, то знаешь, как тебя надо назвать — кокер-ку-ку. Именно так! — И Сиджей поцеловала меня в морду.

Трент понес чемоданы вниз по лестнице и поставил их на заднее сиденье машины, а я тем временем забронировала себе местечко впереди. Рокки подошел обнюхать меня, но даже не пытался забраться в машину, хотя я ему это все равно бы не позволила.

Трент был очень печален, когда обнимал меня на прощание. Я лизала его лицо. Я знала, что через день-два мы снова увидимся. Он наклонился к окну, которое Сиджей опустила, когда села в машину. Она опустила мое окно тоже, чтобы я наслаждалась холодным воздухом.

— Ты уже знаешь, куда поедешь? — спросил Трент.

— Да, я ввела в навигатор телефона, — ответила Сиджей. — С нами все будет в порядке.

— Позвони мне.

— Надеюсь, она не сможет отслеживать звонки с моего номера?

— Ах да, конечно, она обязательно позвонит своим друзьям из ФБР.

Сиджей рассмеялась. Трент обнял ее через окно.

— Будь хорошей собакой, Молли, — сказал он мне, и я завиляла хвостом, услышав, что я хорошая собака.

— Ну все, Молли, поехали, — сказала Сиджей.