Глава 16

В этот раз мы ехали на машине очень долго. Я свернулась на переднем сиденье так, чтобы Сиджей было легко достать мою голову, и она время от времени меня гладила. Любовь, исходящая от ее руки, убаюкала меня, и я безмятежно заснула. Здесь было хорошо, несравнимо лучше, чем в здании с лающими собаками. Надеюсь, я никогда там снова не окажусь. Я хотела быть только сейчас — на переднем сиденье, рядом с моей девочкой.

Мы остановились в каком-то месте со столиками под открытым небом и замечательными запахами еды.

— Не так уж и холодно, если не снимать куртку, — сказала Сиджей и привязала мой поводок к ножке стола. — Молли, все будет хорошо, ладно? Я зайду туда лишь на минутку. Не смотри на меня так, я тебя прошу. Ты хорошая собака.

Я поняла только то, что я хорошая собака. Когда Сиджей развернулась, я попыталась пойти за ней, но поводок меня остановил. Когда она вошла в здание через стеклянную дверь, я изо всех сил его натянула. Я ничего не понимала и заскулила. Я должна была пойти с ней!

— Привет, Молли. — Я обернулась и увидела Шейна. Вилять хвостом я не стала. — Хорошая собака.

Шейн присел на корточки рядом со мной и погладил меня по голове. От него пахло дымом, маслами и мясом. Я не знала, что делать.

Увидев Сиджей, я завиляла хвостом. Она стояла по другую сторону стеклянной двери и смотрела на нас, в руках у нее был пакет. Шейн помахал рукой. Сиджей медленно вышла.

— Привет, крошка, — сказал Шейн, вставая.

— Думаю, глупо спрашивать, следил ли ты за мной, — ответила ему Сиджей. Она поставила пакет на землю. Я чуяла, что там еда, и очень, очень хотела засунуть внутрь голову, чтобы понюхать содержимое.

— Я видел, как Трент складывал чемоданы в твою машину. То есть ты и не собиралась встречаться со мной в парке?

— Заболела родственница, мне нужно срочно ее навестить. Я вернусь через пару дней.

— Дело в том, что ты дала мне обещание и не сдержала его.

— Да, я нарушила условия контракта.

— Не смешно. Ты со мной постоянно так поступаешь, — сказал Шейн.

— Я бы тебе позвонила.

— Не в этом дело. Я же сказал, что нам надо поговорить, а ты меня отшиваешь. А теперь это — не предупредив, уехала из города. Ты не оставила мне выбора, пришлось ехать за тобой.

Я потыкалась носом в руку Сиджей, напоминая ей, что я здесь и могу начать разбирать содержимое пакета, если она не намерена сама.

— О чем ты хочешь поговорить, Шейн? — тихо спросила Сиджей.

— Ну, о нас, — громко ответил Шейн. — У меня, типа, бессонница. Даже живот болит иногда. А ты не отвечаешь на мои сообщения, я что, радоваться этому должен? Конечно, я злюсь. Нельзя так со мной поступать, крошка. Я хочу, чтоб все было как раньше. Мне тебя не хватает.

— Ого, — сказала Сиджей. Она села за стол и наконец-то начала вынимать еду из пакета. Я сидела тихо, всем своим видом показывая, что я хорошая собака.

— Что значит «ого»?.. Эй, можно мне картошки? — Шейн протянул руку, взял немного какой-то очень вкусно пахнущей пищи и положил ее себе в рот. Я следила за его рукой, но из нее ничего не выпало.

— Угощайся, — ответила Сиджей.

— А кетчуп есть?

Сиджей подтолкнула к нему пакет, и Шейн начал в нем копаться.

— Что значит «ого»? — повторил он.

— Я только что сделала открытие: осознала, что у меня огромный талант, — ответила Сиджей.

— Какой?

— У меня потрясающий дар находить друзей, которые думают только о себе.

На полпути ко рту рука Шейна с едой остановилась. Я была вся внимание.

— И это все? Я для тебя просто друг? — тихо спросил он.

Сиджей шумно выдохнула и отвернулась.

— Ты же знаешь, что это не так, крошка. — Когда Шейн говорил, манящие ароматы клубами пара вырывались у него изо рта. — Ты, типа, для меня идеальна. Все считают, что мы прекрасно смотримся вместе. А еще кетчуп есть?

Какое-то мгновенье Сиджей сидела, уставившись на него, а затем молча поднялась и зашла в здание. Как только она оказалась внутри, Шейн засунул руку в ее сумку и вытащил что-то несъедобное — телефон. Но разговаривать с ним он не стал, а просто уставился на него.

— Санта-Моника? — сказал он вслух. — Твою ж...

Он засунул телефон обратно в сумочку и сел как ни в чем не бывало.

Сиджей вышла из здания и что-то ему отдала. Ее рука опустилась вниз и погладила меня.

— Молли, я дам тебе ужин через минуту, — сказала она. Я обрадовалась, услышав слова «ужин» и «Молли» в одной фразе.

— Так и где же живет твоя родственница? — спросил Шейн.

— Что?

— Я имею в виду, куда ты едешь?

— А, в Сент-Луис.

— Ну да. Мы оба знаем, что это вранье.

— Прости?

— У тебя нет больной родственницы. Ты просто пытаешься убежать от откровенного разговора со мной.

— А у тебя потрясающий дар выставлять себя на посмешище.

Внутри Шейна вспыхнул яростный гнев. Он поднял руку и грохнул ею по столу. Ошеломленная, я подпрыгнула, не понимая, что он делает, и почувствовала страх Сиджей. Что происходит? Шерсть у меня на спине непроизвольно встала дыбом — я поняла это, ощутив покалывание в коже.

— Все, хватит, — рявкнул Шейн.

— Что хватит?

— Врать. Манипулировать. Быть эгоисткой.

— Ты о чем?

— Давай по машинам и возвращаемся в Уэксфорд. Я поеду за тобой, а Молли будет в моей машине, чтобы ты опять не выкинула какую-нибудь глупость.

Я посмотрела на него. Сиджей долго сидела молча, даже не начав есть.

—Хорошо, — наконец сказала она. Ее страх исчез.

— Прекрасно. — Гнев Шейна тоже отступал. Что бы ни произошло между ними, очевидно, оно уже закончилось.

Сиджей оттолкнула пакет.

— Ты не будешь это есть? — поинтересовался Шейн.

— Налетай.

Шейн начал уплетать ужин Сиджей. А я скорбно следила за этим.

— Дай мне ключи, я посажу Молли в твою машину, — сказала Сиджей.

— Я сам посажу.

— Нет, это должна сделать я.

— Я не доверяю тебе.

— Она с тобой не пойдет — собаки очень хорошо разбираются в людях. Я хочу, чтобы Молли посидела там и привыкла немного, перед тем как мы отправимся в дорогу.

— Хорошо разбираются в людях, — фыркнул Шейн.

— Так ты дашь мне ключи или нет?

Все еще жуя, Шейн полез в карман и швырнул ей что-то: по звуку удара о стол я определила, что это ключи. Сиджей взяла их и тут же уронила на землю прямо передо мной. Я наклонилась понюхать и почуяла запах дыма и давно умершего животного.

— Думаешь, заячья лапка тебе поможет? — брезгливо сказала Сиджей.

— Ага. Да, это мой талисман на удачу, он подарил мне тебя.

Сиджей издала звук отвращения и подняла кусок мертвого животного с ключами.

— Пойдем, Молли.

— Я сейчас приду, — сказал Шейн.

— Не торопись. — Сиджей подвела меня к машине и открыла дверь. Внутри я чуяла запах Шейна плюс какие-то еще запахи, но собаками не пахло. — Ладно, Молли, влезай!

Я не понимала зачем, однако запрыгнула внутрь, как и было мне сказано, радуясь, что на переднее сиденье. Окно с моей стороны до конца опустилось.

— Ладно, Молли, ты хорошая девочка, — сказала Сиджей. — Должно получиться.

Она закрыла дверцу. Я была озадачена и наблюдала, как она пошла назад к Шейну и села с ним. Чем это мы занимаемся? Я высунула голову из окна и тихонько заскулила.

Сиджей поднялась и опять вошла в здание. Шейн продолжал есть, не поднимая головы: судя по его аппетиту, вряд ли мне хоть что-то останется на ужин.

Затем моя голова дернулась, — задняя дверь здания открылась, и из нее тихонько вышла Сиджей. Что происходит? Когда она скрылась у меня из виду, обходя здание, я заскулила.

Я услышала знакомый звук двигателя ее машины и заскулила еще громче. Шейн поднялся, взял пакет и выбросил в мусорный бак. Он зевнул, посмотрел на запястье и уставился на дверь в здании. Он стоял, склонив голову набок, почесывая подбородок.

Машина Сиджей выехала из-за угла и промчалась мимо Шейна, который, остолбенев, проводил ее взглядом. Проехав несколько десятков метров по дороге, машина остановилась.

— Молли! — прокричала Сиджей.

Шейн повернулся посмотреть на меня. Я залаяла из окна.

— Молли! — опять закричала она.

Шейн пригнул голову и побежал ко мне. Я втянула голову внутрь салона и покружилась на сиденье, полагая, что Шейн откроет дверь и выпустит меня к моей девочке.

— Молли! — отчаянно закричала Сиджей. — Ко мне! Сейчас же! Молли!

Я повернулась и стремглав вылетела в окно как раз в тот миг, когда Шейн добрался до машины.

— Попалась! — крикнул он, схватив меня. Почувствовав его руку на своей спине, я опустила голову, вывернулась и побежала.

— Стой, проклятая собака! — заорал он и погнался за мной.

Я пронеслась через всю парковку и впрыгнула в открытую дверь машины Сиджей, перебралась на соседнее сиденье и села, тяжело дыша. Сиджей захлопнула дверь и отъехала.

— Я думала, ты сообразительнее, — сказала она.

Машина медленно ехала, а через несколько минут затормозила и остановилась. Сиджей смотрела на верхнюю часть лобового стекла.

Я обернулась, чтобы посмотреть назад: к нам бежал Шейн. По выражению его лица я поняла, что он злится. Сиджей опустила свое окно и начала очень, очень медленно отъезжать.

Шейн перестал бежать и положил руки на колени. Сиджей остановила машину. Он поднял глаза и направился к нам. Он приближался все ближе и ближе, и ветер, дувший ему в спину, стал доносить запахи еды, которую он только что съел. Я бы сейчас с удовольствием облизала чьи-нибудь пальцы.

Машина опять начала двигаться. Сиджей полезла в сумочку и достала ключи с мертвым животным. Она высунула их из окна и закинула через крышу машины далеко в высокую траву, растущую рядом с дорогой. После этого мы уехали. Я наблюдала через заднее стекло, как Шейн подошел к тому месту, где только что стояла наша машина, и, уперев руки в бока, уставился в даль.

Я бы с легкостью нашла ключи, но у людей проблемы с поиском потерянных вещей. Это одна из причин, почему им нужны собаки. Но что-то подсказывало мне, что сейчас причина, по которой Сиджей забросила ключи, не имела ничего общего с игрой «найди-и-принеси».

Вскоре Сиджей остановила машину и насыпала мне в миску еды. Я знала, что она не забудет меня покормить, хотя, честно говоря, то, что Шейн ел из пакета, пахло гораздо интереснее.

Это была самая длинная поездка на машине в моей жизни. По ночам Сиджей парковала машину под фонарем и спала на переднем сиденье, а я спала, положив голову ей на ноги. Мы проезжали по очень заснеженным местам, а потом — по местам, где дул сильный ветер и было очень сухо.

Обычно Сиджей получала еду в пакете, который ей выдавали из здания. Иногда мы кушали за столиком под открытым небом. Пища была необычной и очень вкусной. Самая лучшая поездка на машине в моей жизни!..

Я спала глубоким сном, когда машина остановилась, и двигатель отключился. Я осмотрелась сонным взглядом. Мы были посреди большого количества других машин. Солнце еще не успело подняться над горизонтом.

— Все, Молли, приехали, — сказала Сиджей.

Мы вышли из машины, и мне в нос ударил знакомый запах — я сразу поняла, где мы.

Когда я была собакой, чьей Работой было искать и показывать, я часто приходила с моими людьми, Джейкобом или Майей, к этому самому месту. К океану. Сиджей подвела меня к воде, спустила с поводка и рассмеялась, когда я прыгнула в воду и от необходимости реализовать энергию, накопленную за дни поездки, стала носиться по волнам огромными прыжками.

Мы немножко поиграли, а затем пошли к столикам под открытым небом. Сиджей дала мне воду и пищу, а потом села погреться со мной на солнышке.

— Замечательный день, — сказал мужчина. — Симпатичная собака.

Он нагнулся, чтобы меня погладить. Его руки пахли мятой.

— Спасибо, — ответила Сиджей.

— Ты откуда? Дай-ка угадаю, Огайо.

— Что? Нет, я местная.

Мужчина рассмеялся.

— В этой куртке?.. Меня зовут Барт.

— Привет, — ответила Сиджей и отвернулась.

— Ладно, понял. Компания тебе не нужна. Просто такой прекрасный денек, мне захотелось поздороваться с тобой и твоей собакой. Смотри, чтобы полицейские не увидели твою псинку на пляже, а то оштрафуют. — Мужчина снова улыбнулся и отошел к другому столику, где и устроился в одиночестве.

Следующие пару дней мы спали в машине, а проснувшись, Сиджей вставала под струю воды, после чего она брала меня с собой в маленькое здание, чтобы переодеться. Потом она ездила вокруг, останавливаясь в различных местах, которые, насколько я могла судить по запаху, были ресторанами. Сиджей привязывала меня в теньке и заходила внутрь; иногда она выходила сразу же, а иногда — через какое-то время. К концу дня ее волосы и одежда были пропитаны восхитительными кулинарными ароматами.

Сиджей всегда приводила меня к океану побегать и поиграть, но сама никогда не купалась.

— Молли, ты такая хорошая собака, — сказала она. — Знаешь, получить работу намного сложнее, чем я думала, даже за минимальную плату.

Я завиляла хвостом, услышав, что я хорошая собака. Наступило лучшее время моей жизни: мы либо были в машине, либо на улице — каждый день!

Через несколько дней, ночью, когда мы уже собирались ложиться спать, пошел дождь.

Обычно Сиджей оставляла окна машины приоткрытыми на ночь, но в этот раз из-за дождя она закрыла их полностью, и я не почуяла, как подошел человек. Я увидела его, только когда он возник из дождя в свете уличного фонаря. Как будто ночь и дождь сошлись вместе и сотворили этого мокрого темного человека. Я сидела совершенно неподвижно, наблюдая за ним. У него были длинные волосы на голове и лице, а через плечо была перекинута сумка. Он смотрел прямо на нас.

Когда Сиджей его тоже увидела, внутри нее начал расти страх. Из моего горла вырвалось низкое рычание.

— Молли, все в порядке, — сказала она, и я завиляла хвостом.

Мужчина медленно огляделся — казалось, он проверял близстоящие машины на парковке. А потом снова повернулся и целенаправленно пошел к нам.