Глава 29. Искупление

Пока мы летели в самолете, Кристиан трахнул меня два раза. В первый раз он сказал, что это будет наказанием для меня, но до наказания не тянет. Я испытывала вещи куда хуже. Скорее, это была благодарность за то, что я не сделала херню и не убила себя руками Симона.

На второй раз я сама взяла его. Мне было недостаточно.

Меня пугает это рвение к Крису. Он загипнотизировал меня, одурачил, а я повелась, как глупая девчонка. Но если быть честной, меня это чертовски возбуждает.

Я готова отдаться этому мужчине целиком и полностью, не скрывая своих чувств и желаний. Кристиан не действует на меня как магнит, больше нет. Он пробрался под мою кожу, под корку черепа. Смешался с кровью, кислородом, который поступает в мои легкие, с мыслями, которые вихрем крутятся в моей голове, и я не собираюсь искоренять его или изгонять, как демона.

Кристиан Хайдер — мой персональный грешник, а я — его карма.

Так было задумано с самого начала, еще до нашего появления на свет. Мы были рождены друг для друга. Мы сражаемся со своими демонами рука об руку, не покидая друг друга, и эта невидимая связь больше не порвется. Наши руки только крепче завязывают узлы, во избежании потери наших душ.

Крис был прав. Мы похожи. Я не хотела этого признавать, но это правда.

Мы ненавидим тех, кто похож на нас самих.

Я ненавидела Криса всем своим нутром. Но сейчас я такого никогда не скажу, даже не подумаю о ненависти к нему. Очень сильно он повлиял на меня и мою жизнь в целом.

— Ты помнишь свою маму?

Слишком неожиданный вопрос для нас двоих, но он пришел в мою голову вовремя, когда я притулилась на коленях Криса, а мое тело находится под теплым и мягким пледом кофейного цвета.

— Всегда помню о ней, — бубнит он в макушку моей головы.

— Она сильно огорчится, когда встретит своего мужа?

— Не думаю. Скорее, она будет счастлива новости, что со мной все хорошо.

Я дергаю головой вверх, чтобы взглянуть на Криса.

— Какой она была?

— Такой же, как и ты.

— В каком плане? — недоумеваю я.

— Вы обе готовы отдать себя в жертву ради спасения ваших близких. Отец поставил ее, как живой щит, но она бы сделала это и без его помощи. Линда любила Тома слишком сильно, это ее и погубило. Но она никогда не корила себя в том, что родила от него ребенка.

— Ты жалеешь о том, что встретил меня?

Кристиан отрицательно качает головой.

— Нет, апельсинка. Я не жалею, что встретил тебя в университете.

— Но я же похожа на того, кто убил твою мать.

Холодные пальцы прикасаются к моему подбородку, приближая лицо. Наши губы так близко, что в любой момент могут соприкоснуться. Наше дыхание смешивается воедино, а между тел не остается свободного места. Вселенная снова схлопывается.

— Когда я впервые тебя увидел, то в голову врезались воспоминания того дня. Я смотрел в глаза твоему отцу и видел в них замешательство, растерянность и сожаление. Только сейчас я понимаю, что он не хотел убивать Линду, но тогда мною завладела месть, злость и страх. Страх, что ты пришла по мою душу, что ты мой палач.

Большой палец Криса проводит по моему шраму, пока я внимательно слушаю его, стараясь не упускать ни единого его слова мимо ушей.

— Мы прошли через многое, и я благодарен тебе, что ты дала мне шанс на искупление, Карма.

Мои брови сразу же опускаются, после того, как до моих ушей доносится старое прозвище, возвращающее меня в больное прошлое.

— Не называй меня так.

— Хорошо, — улыбается он, а потом целует в кончик носа.

Мы пару секунд смотрим друг другу в глаза, но, кажется, что эти секунды тянутся целую вечность.

В глазах Криса поблескивает надежда и любовь. Его взгляд стал живым, я это вижу по тому, как под солнечными лучами переливаются два бриллианта передо мной. Что видит Кристиан в мои глазах?

Неожиданно его губы накрывают мои в чувственном поцелуе. Кристиан передает эту любовь и надежду в его глазах мне.

***

Когда я захожу в дом, то слышу до боли знакомый голос, разрывающий мое сердце в клочья:

— Кимберли, милая!

Мама подбегает ко мне, заключая в крепкие объятия, а я стою в оцепенении, боясь обнять ту в ответ.

— Я так переживала за тебя! — эмоционально выпаливает мама. — Почему ты мне ничего не рассказала? Почему умолчала?

— Что ты здесь делаешь?

Это очень тупой вопрос, но он крутиться в моей голове, потому что я не могу понять, почему она находиться в Ливерпуле, а не в России.

— Саша мне все рассказала, и я сразу же прилетела к тебе. Меня впустила Клэр. — она отпускает меня, смотря на мое лицо. Даже спорить не буду, что я сейчас не испытываю ровным счетом никаких эмоций, а глаза стеклянные. — Я приехала не вовремя?

— Нет, — отвечает за меня Крис, как только замечает мое выражение лица. — Все хорошо, просто я не успел предупредить Кимберли о вашем приезде.

Он знал?

— Прости. Да, Кристиан просто не успел. А что тебе еще рассказала Алекса?

Я разуваюсь и мы проходим в гостиную.

Мама садится на диван, а я на кресло напротив нее, пока Крис встает за моей спиной, укладывая руки на мои плечи.

— Рассказала, как в твою квартиру ворвался мужчина и похитил Полли, ты пыталась все сделать сама, но в доме Кристиана встретила Дерека и еще Эрика. Том пытался убить тебя, но Кристиан спас, приняв пулю на себя.

Какой раз я убеждаю себя в том, что Алекса всегда все расскажет, но постоянно наступаю на одни и те же грабли.

— Том мертв, как и все, кто был причастен к прошлому.

— Кимберли, неужели ты...

Пора. Наступил тот момент, когда все карты должны вскрыться, пазл в маминой голове сложиться, и теперь она точно отвернется от меня. Но думаю, что я готова к такому исходу. Так будет лучше.

— Да, мам. Я убийца. Я убивала на протяжении долгого времени, начиная с восемнадцати лет. Я пытала людей перед их убийством, испытывая их тела и психику на прочность. Если меня не подводит память, то на моем счету около тридцати убийств. Хочешь, я тебе расскажу, каким образом убила всю семью Сильвестра Морнинга?

— Кимберли, не стоит, — останавливает меня Крис, поглаживая по плечу.

— Нет, не останавливай ее. — мама утирает слезы. — Рассказывай, я хочу знать.

Для чего ей это рассказывать? Чтобы она только больше разочаровалась во мне, чтобы у нее была причина бояться меня?

— Анне я свернула шею на глазах у ее приемной сестры, а потом расчленила. Аманде выдавила глазные яблоки голыми руками, а когда мне надоело, я расколола ей череп. Сильвестра и его жену накормила мясом их дочерей, напоила Сильвестра бензином, а в Марго плеснула кислотой. Я застрелила его жену, облила все бензином и сожгла Сильвестра, пока он еще был живой. Я слышала, как он кричал в агонии, но мне было плевать. — я наклоняюсь корпусом вперед, смотря в испуганые глаза матери. — Все пытки я записывала на камеру.

Я не пытаюсь ее запугать, я всего лишь хочу ей показать обратную сторону себя. Она темная, неуравновешенная и психически нестабильная. Мама сама согласилась на правду. И, как всем известно, правда имеет горький привкус, подобно самому неприятному сиропу от кашля.

Мама сжимает в руках низ своей вязаной кофты, стараясь собраться с мыслями и не расплакаться.

— Прости меня, Кимберли. — но эмоции не слушают ее, вырываясь слезами из глаз. — Прости, я... мы не думали, что ты пережила кошмар, который преследует тебя по сей день.

— Меня это не преследует. Галлюцинации прошли, кошмары мне больше не снятся. Тебе не за что извиняться, ты не имеешь к этому никакого отношения.

— Ты не должна была выжить, — сдавленно проговаривает мама, задыхаясь воздухом.

Кристиан куда-то уходит, скрываясь за углом, а я опускаюсь перед ней, кладя ладони на ее колени.

— О чем ты говоришь?

Но она не может мне мне ответить, продолжая плакать.

Парень возвращается через минуту со стаканом воды и протягивает его Алисе.

Мама делает пару глотков, приводя дыхание в норму.

— Мы с папой должны были отдать тебя вместо Дерека. Том сказал, что ему легче убить тебя, ведь ты была совсем малышкой, которая ничего не понимала, а Дерек бы понял.

— Дерек знает об этом?

— Нет, — судорожно мотает она головой в отрицании, продолжая всхлипывать. — Я не могу это ему рассказать, Кимберли. Я не переживу еще одну разлуку с ним.

Почему мама решила рассказать это мне? Разлуку со мной она сможет пережить?

— Прости меня, я не могла потерять тебя. Мы надеялись, что Том сжалится и не станет убивать твоего брата.

Она проводит ладонью по моей щеке со шрамом, но я отдергиваю от нее голову, встав на ноги.

— Ты знала, что можешь пострадать от рук Аллена?

Мой вопрос заставляет маму опустить голову, сжав в руке стакан.

— Предполагала. — признается та.

С моих губ срывается нервный смешок, руки начинают дрожать, но я сжимаю их, вонзаясь ногтями в ладони.

— Значит, я правильно понимаю, что вы устроили мне игры на выживание? В детстве убить не получилось, так решили сейчас?

— Мы не думали...

— Нет никаких «Мы»! — перебиваю я. — Отец мертв, остались ты и я! — я не верю в слова матери, продолжая нервно смеяться. — Мам, ты хотела, чтобы я умерла?

Она резко поднимает голову, смотря на меня расширенными глазами от шока, пока в них застыли слезы. Она явно не ожидала услышать этот вопрос.

— Нет. Нет, Кимберли, я никогда этого не хотела, как и не хочу сейчас.

— Так знай, что вместе с отцом умерла и я, — тычу я себе в грудь пальцем. — Только папа лежит в гробу, а я — нет!

Моя судьба была решена еще с детства. Я должна была умереть, но вместо меня отдали Дерека. Он был таким же ребенком, и Том мог его убить. Ему бы не помешал возраст, Том не тот человек, который испытывает жалость к чему-то живому.

— Я не хотела потерять тебя.

— Но ты потеряла, мам! Ты потеряла меня, Дерека и папу!

— Кимберли, — пытается успокоить меня Кристиан. — Своими словами ты причиняешь ей только больше боли.

— А мне не причиняли боль?! Мне не ломали кости, не стреляли по мне, не избивали и не насиловали?! Мне куда больнее, чем ей! — указываю я на маму.

— Ты не знаешь, что Сильвестр и Том делали с ней. Вы обе испытали многое, не строй из себя жертву, Кимберли.

Его слова ранят меня еще сильнее и больнее, чем нож, которым мне разрезали кожу. Это хуже, чем лом и бита, которыми меня избивали.

Я стараюсь сдержать слезы, пока нос начинает покалывать от накатывающей истерики.

— Я понимаю, тебе больно это слышать. — мама встает с дивана и подходит ко мне, заключая в объятия. Мне противно от того, что она меня трогает. — Но услышь то, что я пытаюсь донести до тебя. Я справилась с этим, я отпустила прошлое и живу дальше. Я живу ради Полли, Дерека, Владимира. Живу ради тебя и папы. Он бы не хотел видеть, как его единственная дочь убивает себя прошлым и страдает.

Отцу никогда не нравилось смотреть на то, как я страдаю. Если мне было грустно, то он делала все возможное, чтобы поднять мне настроение.

Руки сами обнимают маму так крепко, будто я снова могу ее потерять. Я утыкаюсь лбом в ее плечо, пока слезы льются из глаз, а мама гладит меня по голове.

— Вы с Дереком единственные, что осталось от вашего отца.

Не могу вымолвить ни слова, но и они не нужны, чтобы показать всю ту боль, которую мы пережили с мамой.

Мне жутко стыдно, что я накричала и наговорила лишнего, но она не отвернулась от меня. Она встала и обняла меня, не испугавшись моего прошлого. Да, мои руки в крови, которую я никогда не отмою, и мы обе это понимаем, а самое главное — принимаем.

— Я ни разу не была на могиле отца. — признаюсь я, поднимая голову.

— Мы можем туда съездить в любое время.

— Сейчас.

Мы обе переводим свой взгляд на Кристиана, все еще находясь в объятиях друг друга. Он молча кивает, а я улыбаюсь, смотря прямиком в его переливающиеся под светом бриллианты, говоря этим, что благодарна ему.

***

— Прости, что заставляю тебя разъезжать по всему земному шару.

Кристиан берет меня за руку, сжимает ладонь в своей и преподносит ее к губам. Он целует тыльную сторону ладони, оставляя губы на моей коже.

— Тебе это нужно, но Алиса переедет в Англию, клянусь.

Я прыскаю, наклоняюсь корпусом к парню и оставляю поцелуй на его щеке.

— Спасибо.

И когда я стала так добра к Крису?

Мама давно вышла из машины, мне остается только найти ее среди могильных плит.

Всегда ненавидела кладбища. Здесь жутко, слишком тихо и веет смертью, которая всегда идет за мной следом, желая вонзить свою острую косу мне в спину.

Не сегодня, старая сука.

Я подхожу к маме, а как только она замечает меня, то смахивает слезы, глубоко вздыхает и смотрит на меня, улыбаясь. Мы стоим перед могилой отца. На мраморной плите выгравировано черными буквами его имя: «Джей Франкс», а дальше следует: «Всегда был и навсегда останется лучшим капитаном полиции и отцом своих детей».

Как же больно осознавать, что я никогда его не увижу, не обниму и не скажу, как сильно люблю его и всегда мечтала стать такой же, как он: сильной, готовой защищать свою семью и близких.

Мама убирает старые цветы, которые давно завяли. После того как мы уехали из Сан-Франциско, на могилу никто не приходил, и я сомневаюсь, что здесь был Дерек.

Как оказалось, за цветами была еще надпись: «Навсегда в наших сердцах».

Я запрокидываю голову, смотря на облака в небе, чтобы слезы не катились ручьем из глаз. Я была не готова к этой встрече. Слишком больно смотреть на него вот так, когда он находится совершенно в другом месте. Когда он не рядом с нами.

— Как думаешь, — обращаюсь я к маме, все еще не опуская голову. — Папа бы посадил меня в тюрьму?

— Нет, — сразу отвечает та. — Когда он узнал, что ты являешься Кармой, то он просто смирился, но продолжал переживать за тебя, как бы отец переживал за свою дочь.

— Мне так его не хватает, — шепчу я, уже не сдерживая эмоции. — Я столько не сказала ему. Если бы я только знала, что он погибнет... Если бы предвидела это...

— Не вини себя. — мама кладет руку на мое плечо. — Ты не могла этого предвидеть. Что было — то уже прошло.

Она права. Я была бессильна в тот момент, я бы ничего не смогла изменить. Нам остается лишь принять и отпустить всю горечь, что скапливалась в наших сердцах годами.

«...Я хотела бы тебя, как тогда, обнять

Но для этого придется тело раскопать

Твои кости ледяные где-то там на дне

Прорастут цветы в этой оплаканной земле»

ICӠPEAK — Плак-Плак