Глава 28. Ва-банк

КРИСТИАН

На самом деле мне действительно отшибло память на первых секундах моего пробуждения. Я не понимал, где нахожусь и что вообще происходит. Решил просто встать с кровати, но вся моя левая часть начала адски гореть. А когда зашла Кимберли, я все вспомнил.

Вспомнил, как убил Альвара, как меня усыпили и я оказался в доме отца, увидел Полли, а потом, на протяжении нескольких часов меня избивали, топили и пытались подвесить за яйца. Вспомнил, как закрыл Кимберли от пули, видимо, мне это передалось от матери — закрывать дорогих тебе людей собственным телом, как я считал в детстве.

Я пролежал в больнице уже неделю. Кимберли находится со мной каждый день, даже остается на ночь, но не спит. Медсестры пытались уговорить ее поспать хотя бы час, но та наотрез отказывается и говорит, что все в порядке.

Сейчас Кимберли находится на кресле напротив меня, свернувшись калачиком на тесной мебели, как кошка, и крепко спит.

Пытаюсь аккуратно подняться с постели, но она слишком сильно скрипит, из-за чего девушка начинает морщить нос от неприятного шума. Она разлепляет глаза, зевает и оглядывается по сторонам спросонья.

— Не просыпайся, спи дальше. — подхожу к ней ближе, целуя в лоб.

— Почему ты встал? Тебе нельзя покидать постель, — бормочет она осевшим голосом.

— Не поверишь, как я уже устал лежать на этой койке. Мне нужна моя кровать... и ты.

— Что ты имеешь в виду? — смотрит та на меня, пытаясь предугадать последующие действия.

Хищная ухмылка озаряет мое лицо. Я хватаю Кимберли на руки, и она хватается за меня, как за последний шанс, который бы ей выпал в какой-нибудь игре на выживание.

— Крис, поставь меня! — начинает она верещать полушепотом. — Тебе запрещены физические нагрузки!

Я укладываю Ким на кровать, нависая над ней.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Нет, апельсинка. Сейчас я слушаю свой член, и он говорит мне, что я должен тебя трахнуть.

— Что?! Нет!

— Почему?

— Мы в больнице! — напоминает она очевидное.

— Мою кузину и твоего друга это не остановило. Ты ведь сама этого хочешь, — мурлычу я ей на ухо, проводя горячим языком по мочке уха, и та вздрагивает, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Не хочу, — шипит она, продолжая отрицать свое влечение ко мне.

— Если я залезу под твои трусики и проведу по киске пальцами, то уверен, она будет мокрой.

После моих слов Кимберли сводит бедра, шумно вздыхая.

Мои губы начинают одарять ее лицо поцелуями, переходя на шею и ключицы. Руки пытаются пролезть под лонгслив, который я подарил ей пару лет назад, но ее ловкие пальцы останавливают меня.

Мне приходится оторваться от пиршества ее мягкой кожей, чтобы узнать причину.

— Почему ты останавливаешь меня?

Ким молчит, закусив щеку с внутренней стороны, и отводит взгляд. Я могу чувствовать, как ее ногти царапают мою кожу на руках от волнения.

— Ты не видел мое тело, а я давно не смотрю на него, — шепчет она, а я слышу, как ее голос подрагивает. — Пойми, оно стало хуже. Намного хуже, чем ты видел его ранее. Я дефектная.

Я вырываю руку из хватки Кимберли и хватаю ту за лицо, но мои действия очень аккуратны, чтобы не напугать ее. Я хочу, чтобы она просто взглянула мне в глаза и поняла, что все, что сейчас я ей скажу, — чистая и искренняя правда, которую я когда-либо говорил кому-то.

— Ты не вещь, чтобы быть дефектной. Я любуюсь твоими шрамами, как человек может любоваться звездным небом. Ты прекрасна любой, со шрамами или без них. Я полюбил тебя не из-за твоего тела.

— А из-за чего?

Она смотрит на меня с надеждой в ее зеленых радужках.

— Ты не такая, как остальные девушки.

— Это настолько банально, что даже смешно, — хмурит Ким брови.

— Мы похожи с тобой, а я еще не встречал женскую версию себя.

Ее рука ложится на мою щеку, поглаживая кожу большим пальцем.

— Не отворачивайся от меня, — практически молит она меня.

— Ни за что на свете.

Ким приподнимается, снимает через голову лонгслив и убирает его в сторону.

Я могу видеть шрамы на ее животе, которые разбросаны в хаотичном порядке. Мелкие и большие рубцы, глубокие и не очень. Они почти зажили, но навсегда останутся с Кимберли. Навсегда останутся в ее сломленной душе.

Я спускаюсь ниже, целую первый шрам и Ким вздрагивает. Следующим идет еще один, еще и еще. Мои губы не пропускают ни единого пореза, уделяя время каждому из них. Снимаю с ее ног спортивные штаны, целую киску через ткань трусиков, от чего Кимберли извивается и хнычет, прося большего.

Она пытается стянуть с себя лишнюю ткань, но я перехватываю ее руки, а своей свободной оттягиваю резинку, проведя языком по влажным складкам.

— Я же говорил, что твоя киска будет мокрой, — посмеиваюсь я, а вибрация моего голоса только сильнее придает стимуляции.

С губ Ким срывается стон. Она пытается вырваться из хватки, но я лишь сильнее сжимаю ее запястья. Черт, если бы мы находились в спальне, то я бы заставил Кимберли кричать только громче, чтобы она молила меня о скорейшей разрядке.

Мне приходится отстраниться от нее, но ненадолго, пока та жмурится и скулит. Высвобождаю тонкие руки из ловушки, а сам снимаю шорты с боксерами.

— Открой глаза, — прошу я, поглаживая девушку по бедрам.

На удивление, это работает, и Ким открывает глаза.

— Ты боишься?

— Уже нет.

Головкой провожу по ее входу, наблюдая за тем, как Кимберли выгибает спину под таким углом, чтобы член сам в нее вошел, но я ей этого не даю. Вхожу лишь на половину, а потом выхожу и снова слышу скулеж.

— Что случилось, апельсинка? — злорадствую я. — Тебе не нравится?

Она машет головой в отрицании.

— Слова, Кимберли, — не перестаю я дразнить ее. — Ты забыла?

— Нет.

— Что тебе не нравится? Когда я делаю так?

Я резко вхожу в Кимберли, а затем слышу громкий стон с ее стороны.

— Черт, по тому, как ты сжимаешь меня, я с точностью могу сказать, что ты скучала по мне, апельсинка.

Она обвивает мою шею, притягивает к себе и целует, вторгаясь своим языком в мой рот.

Апельсинка пытается показать свое доминирование, но веду все равно я, поэтому снова делаю резкий толчок, и она уже задыхается только от него.

— Хайдер, еще хоть слово, и я зашью твой рот, — рычит она мне на ухо.

Я перехожу в более плавные и медленные толчки, сжимая в руках грудь девушки, пальцами щипая и оттягивая ее соски, и слушая сладкие стоны. Она извивается подо мной, прикрывает рот, чтобы не быть такой громкой.

Эта девушка просто прекрасна и покорна только под моим влиянием, только в моих руках. Больше никто не посмеет прикоснуться к ней, даже взглянуть на нее. Если у нас будут дети — я точно буду ревновать их к своей будущей жене и матери моих детей, клянусь.

— Кристиан!

Кимберли закидывает свои ноги, сжимая мою талию и притягивая ближе к себе, чтобы между наших тел не было свободного пространства. Она так близка ко мне, что я могу чувствовать, как ее твердые соски трутся об мою кожу. Понимает ли она, что своими действиями, разжигает во мне страсть лишь сильнее?

— Ты уже кончаешь?

Но она не отвечает мне, только запрокидывает голову и продолжает стонать, закусив нижнюю губу, пока я увеличиваю темп. Если Кимберли продолжит меня так сжимать, то я точно кончу.

Это и происходит. Она снова кончает, кусает меня за шею от переизбытка эмоций, и следом кончаю я

КИМБЕРЛИ

Ноги. Ноги настолько трясутся, что я с трудом стою на месте. Одевал меня Кристиан, а сейчас мы молча лежим на односпальной больничной койке.

Рука парня зарывается в мои волосы и поглаживает по голове.

— Где может находиться Симон? — начинаю я диалог в полудреме.

Крис приподнимает на локтях, и мне приходится также встать с него.

— Зачем тебе он? Том мертв, Симон был обычной собачкой на побегушках.

Я беру Криса за лицо, смотря прямо в глаза.

— Кристиан, я убью всех, кто хоть пальцем тронул мою семью.

— Я вхожу в этот список смертников? — отшучивается он.

— Да.

Тот сразу же меняется в лице, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Но я вычеркнула тебя из этого списка два года назад.

— Хорошо, запугивать ты умеешь.

— Я умею многое.

— К примеру?

Он действительно думает, что я сейчас покажу, как вонзаю ему иглу от капельницы в сонную артерию, но вместо физраствора я буду дуть в трубку, чтобы загнать воздух? Нет, у меня другой план.

Склоняюсь к парню и медленно провожу языком по его губам. Хочу поцеловать, но специально начинаю играть с ним. Крис ухмыляется, понимая, что я делаю. Я уже хочу снова подняться, но мои волосы стискивают в мужском сильном кулаке, и я начинаю морщиться от ощущений покалывания на затылке.

— Ты умеешь дразнить, — предполагает он.

— Возможно. — я начинаю подхватывать его настрой, ехидно улыбаясь.

В палату без стука заходит медсестра, и когда я ее замечаю, то слезаю с кровати.

— Что вы здесь делаете? — недовольно бурчит девушка.

За ее спиной я вижу широко улыбающуюся Алексу и, как всегда, безэмоционального Кэша.

— Нихрена, вижу наши идеи воруют, Кэш, — посмеивается Алекса.

— Мисс Франкс, покиньте палату, мистеру Хайдеру нужен покой.

— Да, да, простите.

Я выхожу из палаты, в последний раз посмотрев на Кристиана.

— Ты нашла Симона? — обращаюсь я к Алексе, облокачиваясь на стену.

— Да. Ты говорила об этом с Крисом?

— Мы не договорили, — виновато отвожу взгляд, смотря на Кэша, но тот не обращает на меня никакого внимания.

— Ким, как ты собралась ехать в Бельгию, зная о том, что все против этого? Если Крис узнает, что я помогаю тебе, то он убьет меня.

— Знаю, но мне действительно нужно.

— Может, я с тобой поеду? — предлагает она.

— Исключено, — встревает Кэш.

— Тогда поедешь ты.

— Нет! — в один голос говорим я и Кэш.

— Я с ней никуда не поеду, мне хватило приключений в Сан-Франциско.

— Да, я с ним тоже не собираюсь ехать. Он быстрее меня прикончит, чем Симона. Может, Эрик поможет?

— Он засел на дно и еще долго не всплывет.

Это очень двусмысленно звучит. Он же не умер?

Медсестра выходит из палаты и подходит к нам троим.

— Мистера Хайдера выпишут уже завтра днем.

— К нему сейчас можно? — интересуется Алекса.

— Можно, но ненадолго. — девушка переводит взгляд на меня. — Вас это тоже касается, мисс Франкс.

Алекса подходит к двери, но я перехватываю ее, притягивая ближе к себе.

— Крису ни слова, я сама с ним завтра поговорю.

Девушка устало вздыхает.

— Как скажешь.

***

— Кимберли, нет! Я запрещаю!

Кристиан хлопает передней дверью авто и заводит мотор.

— Ты даже не дослушал меня.

— Я и не хочу слушать тебя.

Мы выезжаем со двора больницы.

Почему он не хочет меня слушать? Я не говорила, что собираюсь поехать одна. А может, он просто защищает Симона?

— Ты не хочешь его убивать? — бубню я, смотря в окно.

— Я не хочу, чтобы ты его убивала. Это опасно. Симон наверняка осведомлен, что мой отец мертв, а это значит, он готовится к твоему приходу.

— Если даже и знает, это ничего не меняет.

— Меняет. Симон сделает все, чтобы обезопасить своих сыновей и жену.

Мне не нужна его семья. Я уже убила Аманду. Сейчас я хочу убить только Симона, и если он пытается уберечь свою семью, то он забудет про свою безопасность, потеряв бдительность, а это мне только на руку.

— Поехали со мной.

Я поворачиваю голову на парня, но тот даже не смотрит на меня.

— Прошу, Кристиан, мне действительно это нужно.

— Зачем? Зачем ты хочешь его убить? — недоумевает он, метая на меня взгляд.

— А ты не хотел меня убить? Ты не хотел убить моего отца, а когда узнал правду, то и своего отца тоже?

Между нами повисает тишина, которая растягивается до самого дома.

Крис выходит из машины, направляясь в дом. Я делаю то же самое, стараясь догнать его.

— Пожалуйста! — кричу я ему в спину. — Просто доверься мне.

Он останавливается у двери, но не поворачивается ко мне лицом. Крис глубоко вздыхает, потирая шею то ли от агрессии, то ли от усталости.

— Хорошо, но Симон будет последним человеком, которого ты убьешь в своей жизни.

Парень согласился с моим предложением, чему я очень рада и благодарна ему.

На моем лице расцветает улыбка, я подбегаю к Крису и обнимаю того со спины.

— Спасибо.

Кристиан сдержал свое обещание, и через неделю мы полетели в Бельгию, а именно — в Брюссель. Я хотела разобраться с Симоном на следующий день, но Крису пришлось решать проблемы в сети. Теперь он полностью владеет бизнесом, который был поделен между ним и Томом. Филл дал разрешение на перепись доверенности, помогая внуку в делах. Николос получил выговор в размере миллиарда фунтов стерлингов, а также смену всего своего персонала, вплоть до домработниц.

Что же касается персонала Криса? Клэр и еще две домработницы остались в его доме, у него появился новый проверенный советник, которого подбирал Филл. А два дня назад я услышала разговор домработниц, которые шептались в обеденном зале. Они говорили, что семья Брэда покинула Англию по неизвестным причинам, но, думаю, в этом замешан Кристиан и его дедушка.

Филл и София последние, кто носит фамилию Аллен в семейном древе. Кристиан не захотел менять фамилию. Он пошел против правил сети, но никто не возразил ему.

— Через час будем приземляться. — информирует меня Крис, выводя из мыслей.

— Ты знаешь, где он находится?

— Да. Алекса давно мне все прислала. Какой у нас план?

— Узнаешь, как приедем на место.

Через два часа мы приехали в район Иксель.

Я вытаскиваю пистолет из-под толстовки и снимаю с предохранителя.

— У тебя все это время был пистолет? — удивляется Крис.

— Да. — я достаю из кармана наушники. Один вставляю в ухо, а второй отдаю парню. — Надень.

— Зачем?

Крис забирает у меня наушник, а я забираю сумку с заднего сиденья, вытаскиваю из нее ноутбук и скрытую камеру.

Ноутбук уже настроен и подключен к камере, осталось только включить ее.

Я надеваю камеру на толстовку. Из-за того, что одежда у меня черная, как и камера, то ее не будет видно. Включаю ее, и картинка сразу появляется на экране ноутбука.

— Дай мне ключи от машины, — протягиваю я руку.

Парень все еще не понимает моих намерений, но вытаскивает ключ зажигания и отдает мне. Я смотрю на Криса пару секунд, а потом наклоняюсь в его сторону и целую в губы.

— Прости меня, — шепчу я, прикасаясь своим лбом ко лбу Кристиана.

— Кимберли, о чем ты?

Резко открываю дверь со своей стороны, выхожу из машины и нажимаю на блокировку авто. Кристиан пытается открыть дверь, но у него не выходит. Он бьет кулаком по стеклу, но то не разбивается.

Я зажимаю наушник:

— Это ударопрочное стекло, а машина бронированная.

— Кимберли, мать твою, что за шутки? Открой дверь! — слышу я басистый голос через наушник.

— Смотри на шоу.

— Мы не договаривались на это! — продолжает он кричать.

— Ты доверился мне.

Я поворачиваюсь спиной к парню и иду в дом, в котором должен находиться Симон. Поднимаюсь на третий этаж, ища квартиру под номером «11». Достаю из кармана джоггеров отмычку, просовываю в замочную скважину и пытаюсь открыть дверь.

— Ты же просто его убьешь?

— Может быть.

Взломав замок, я медленно открываю дверь, прохожу в квартиру и начинаю искать мужчину. Я обхожу все комнаты, но когда заглядываю на кухню, то вижу Симона, сидящего за столом.

— Здравствуй, Кимберли, — спокойным голосом приветствует он меня. — Я давно ждал тебя.

— Какая честь, — усмехаюсь я.

Я пододвигаю свободный стул и сажусь напротив Симона.

— Как полагаю, ты пришла убить меня.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Я пришла поговорить с тобой и дать тебе выбор. Не волнуйся, твою семью я не трону.

— Тех, кто закопан под землю, невозможно тронуть.

Его семья мертва?

— Кимберли, это может быть ловушка, — предостерегает голос Криса. — Будь осторожней.

— Я убил своих сыновей и жену, — резко для меня сознается Симон. — Я не хотел, чтобы они узнали о моей смерти, и не хотел, чтобы они умерли от рук Тома.

— Аллен мертв. Я убила его.

Симон с прищуром смотрит на меня, будто не верит моим словам.

— Значит, я где-то просчитался, — пожимает он плечами.

Как этот человек может спокойно говорить о том, что он убил свою семью собственными руками? Крис прав, это может быть ловушкой, но я все равно на шаг впереди Симона.

— Ближе к делу. Как мы знаем, я убила твою дочь, а ты хотел мне отомстить за нее: пытался сломать меня, украл Полли. Но знаешь что? Я понимаю тебя, и на твоем месте я бы поступила также.

— Кимберли, что за предсмертные красноречия ты ему толкаешь? Просто убей его, — нервничает Крис, но я не отвечаю ему.

— Давай закончим разговор и ты меня просто убьешь.

— Хорошо, но я дам тебе выбор.

Я достаю из-под толстовки пистолет и кладу тот на середину стола.

— Он снят с предохранителя, ты можешь встретить свою семью или организовать мне встречу с отцом. Выбирай.

— Кимберли, что ты делаешь? Уходи оттуда.

Кристиан, просто любуйся шоу и не мешай.

— И какой подвох? — скрещивает Симон руки на груди, облокачиваясь спиной на спинку стула.

— Его нет. — встаю со стула, отходя на пару шагов назад. — Чтобы тебе было удобнее убить меня.

— Кимберли! — кричит Крис в наушник, — Прекрати эту херню сейчас же!

Симон берет в руку пистолет, рассматривает его, а потом наводит пушку на меня, а я развожу руки в разные стороны, чтобы камера на толстовке передавала картинку четче.

— Кимберли, ты меня слышишь? Пожалуйста, уходи оттуда!

— Ничего личного, но ты убила мою дочь.

Я киваю в немом согласии и время теряет весь смысл в моей голове. Все теряет смысл.

— Нет, нет! Кимберли, прошу!

Мужчина нажимает на спусковой крючок, но пуля летит не в меня. Симон падает со стула мертвым грузом, ударяясь об паркет.

— Даже сейчас в тебе не было человечности, Симон Гилберт.

— Что... что произошло? — недоумевает парень. — Что ты сделала?

Я зажимаю наушник и снимаю камеру с толстовки, переворачивая ее на себя:

— Я же говорила, что многое умею.

— У тебя был второй пистолет?

— Нет, я всего лишь видоизменила пистолет и пуля вылетела не из дула.

— Как? Как, блядь, ты это сделала?!

— Фокусники не раскрывают своих секретов, — подмигиваю я. — Прости, что так получилось, но это вышло весьма забавно.

— Забавно?! У меня сердце чуть не разорвалось!

Я хихикаю и целую камеру, тем самым передавая поцелуй Крису.

— Но не разорвалось.

— Возвращайся в машину, бегом!

Отсалютываю в камеру двумя пальцами от виска:

— Так точно, сэр.

«...Can you save my?

Можешь ли ты спасти меня?

Can you save my Heavydirtysoul?

Можешь ли ты спасти мою тяжелую душу?

For me

Для меня»

Twenty One Pilots — Heavydirtysoul