Глава 27. Связаны

Я поднимаюсь на третий этаж больницы, считая каждую ступень под ногами. Чувство тошноты подкатывает к горлу с каждым шагом, пока я приближаюсь к палате.

Меня хватают за плечи, что-то говорят, но уши заложены, а из-за того, что я не смотрю вперед, я не вижу кто передо мной. Длинные пальцы поддевают мой подбородок, поднимая голову. Я встречаюсь глазами с зелеными радужками старшего брата.

— Ты отвез Полли домой?

— Она у Софии и Филла. С ней все будет хорошо.

Мозг все еще не в состоянии успевать за действиями и ртом, из которого вылетают слова. Мысленно я все еще в доме Тома.

— Дерек, не говори маме о случившемся, — прошу я. — Боюсь, она запретит мне подходить к сестре после такого.

— Не скажу.

Он крепко обнимает меня за плечи, и я чувствую, как мои ноги отрываются от пола. Я обнимаю того в ответ, стараясь не расплакаться раньше времени, если я вообще смогу заплакать.

— Где Кристиан?

— В операционной. Пуля пробила ребро и застряла в нем. Если бы Том стоял чуть ближе, то пуля пролетела бы сквозь сердце или застряла в нем.

— Дерек, это плохо, что я влюбилась в того, кто пытался отравить мне жизнь?

Нижняя губа дрожит. Мне приходится ее прикусить до привкуса крови на языке, чтобы не сорваться на плачь.

— Не знаю, — вздыхает тот. — Но мы не выбираем, кого любить.

Парень отпускает меня, когда к нам подходит девушка. Ее перчатки и фартук в крови. Меня снова начинает тошнить, поэтому я отворачиваюсь, прижимая ладонь ко рту.

— Вы близкие Кристиана Хайдера? — приглушенно спрашивает девушка из-за маски на ее лице.

— Да, — отвечает за меня Дерек.

— Нам удалось вытащить пулю, состояние мистера Хайдера в норме, но сейчас он находится без сознания. Вам лучше прийти завтра, когда он придет в себя.

— Хорошо, спасибо, — благодарит ее брат.

— Не благодарите, это моя работа.

— Извините. — я подхожу ближе к девушке, но боюсь смотреть на нее, потому что она в крови Криса. — Можно вас попросить об одной услуге?

Не думаю, чтобы кто-то просил об этом.

***

— Зачем ты ее забрала?

Я разглядываю пулю, верчу ее в своих пальцах, будто впервые в жизни вижу эту смесь свинца и стали.

Когда я попросила девушку принести мне пулю, которую они вытащили из тела Кристиана, она растерянно покосилась на меня, но все же согласилась. Не знаю, для чего она мне понадобилась, но у меня есть одно применение для нее.

— Не знаю. — отвожу взгляд в сторону, смотря на то, как мы проезжаем один дом за другим, оставляя их позади. — Просто захотела.

— Ты захотела забрать пулю, которая чуть не убила Криса, — напоминает брат, а у меня все в груди сжимается и больно щемит.

— Кольцо, которое я ношу на шее. — я снимаю через голову цепочку, на которой висят подарок мамы и то самое обручальное кольцо. — Оно переплавлено из моей пули, которой я прострелила Кристиану колено.

Дерек поглядывает в мою сторону, но старается не отвлекаться от дороги.

— Он показывал мне его, когда меня забрали в Ливерпуль, но я действительно не знала, что кольцо принадлежит мне.

— Ты же в курсе, что из одной пули невозможно получить кольцо? Наверняка там есть примеси и добавки.

— Я знаю, но ведь из капли получается море.

Между нами повисает секундная пауза, но потом я слышу тихий смешок со стороны брата.

— Ты действительно как наш отец.

— Мною движет месть?

— Тобою движет борьба за справедливость, как и отца когда-то.

Я обвиваю себя руками от нахлынувших воспоминаний.

— Ты скучаешь по папе? — голос тихий, будто выходит из глубины души.

Моя душа обнажается перед Дереком, как обнажилась перед Крисом в тот вечер, когда я показала ему свои слезы и дала себя утешить.

— С самого детства скучаю. — голос брата такой же тихий. Он тоже показывает себя настоящего, открываясь для меня. — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Уверен, отец тобою гордится.

Думаю, он прав. Ведь отец принял меня такой, какая я есть. Он не посадил меня за решетку, хоть и грозился этим на протяжении нескольких лет. Он простил мне многое и не многие смогли бы закрыть глаза на то, что я делала ради матери и счастливого будущего.

Я люблю тебя, папа. Жаль, что при жизни ты не слышал от меня этих слов.

Мы выходим из машины, заходим в семейное поместье Алленов, в котором я была лишь раз, и на меня сразу же набрасывается София, крепко обнимая одной рукой, а второй она придерживает Полли.

— Зеленоглазка моя! — нервно вскрикивает женщина.

Полли начинает хныкать, протягивая ко мне руки, а я начинаю плакать, уткнувшись носом в плечо Софии.

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотела его убивать, но он... он...

— Нет, не извиняйся. Ты не виновата. Это мы должны просить у тебя прощения за наших сыновей. Мы с Филлом не знали, чем именно занимает старший сын. — ее голос дергается, как самая тонкая струна на гитаре, как самая высокая нота на нотном стане. — Твой брат нам все рассказал. Прости меня, что не смогла уследить за собственными детьми. Мне так жаль.

Последнее ее признание выходит с такой болью и искренностью в душе, что меня ломает только сильнее, не давая слезам остановиться.

София и Филл не виноваты в том, что их сыновей испортили власть и деньги, точнее, Тома все это испортило. Я не могу судить о Роберте, ведь видела его катастрофически мало. Мне жаль их, как родителей, чьи дети пошли не тем путем.

Такую ли боль испытывали мои родители, когда узнали обо мне всю правду?

— Что с Кристианом? Вы у него были?

Как и любая бабушка, София также будет переживать за своего внука.

— С ним все в порядке, — отвечает Дерек. — Пуля застряла в ребре, ее уже вытащили. Сейчас Крис без сознания, мы поедем к нему завтра.

Дерек забирает у женщины Полли, которая тоже льет слезы. Может, эта девочка чувствует боль других людей?

— Простите меня.

Рукой, которой София держала мою сестру, она обнимает и моего брата. Мы обнимаем ее в ответ, пока она все еще плачет от чувства вины, которое разрывает ее на части.

Теперь мне стало интересно, как живет наша с Дереком и Полли бабушка. Я поссорилась с ней, и после того разговора забыла о ее существовании. Думаю, я поступила глупо и инфантильно. Она хотела меня уберечь, как не смогла уберечь Дерека.

Через пять часов приехали Алекса и Кэш. Я пыталась уговорить Софию, чтобы она не звонила Алексе и ничего ей не рассказывала, ведь та беременна. Но когда я увидела удивление на ее лице — поняла, что про беременность внучки она не в курсе.

Когда София увидела Кэша, то потеряла дар речи. Не знаю, из-за внешности это или этому послужил другой фактор, но она приняла парня в семью незамедлительно. Даже за щеки его успела потаскать, как это любят делать большинство бабушек.

— Почему ты мне не рассказала про беременность и что теперь я прабабушка? — пытается узнать она правду от Алексы, не давая той спокойно поесть.

Дерек решил отвезти Полли завтра, поэтому он ушел на второй этаж укладывать сестру спать, пока я, София, Алекса и Кэш сидели в обеденном зале. Кстати, мне очень интересно, где сейчас Филл?

— Я хотела сделать сюрприз, — раскаивается девушка.

— Ты даже про помолвку ничего мне не сказала! Все, о чем меня уведомили, что ты теперь возглавляешь русскую сеть.

— А это тебе кто рассказал?

Алекса метает в меня свои металлические глаза, с прищуром прожигая во мне дыру.

— У меня свои каналы связи, — дергает София подбородком. — Твоя бабушка еще имеет хоть какую-то власть.

Алекса удрученно вздыхает, закатывая глаза.

Никогда ее такой не видела. Я думала, что Алекса та самая зажигалка, постоянно улыбается. Да она может быть серьезной, но сейчас она больше раздражена. На нее так влияет беременность или ситуация с Крисом?

— Почему ты мне не позвонила? — обращается девушка, наконец принявшись за еду.

— Прости, я не хотела тебя в это впутывать, ты же беременна.

— Да что вы все так печетесь о моей беременности?! Я не больна, во мне всего лишь живет еще две жизни.

— Две?! — ахает София. Про то, что у Алексы близнецы, она тоже не знала.

— И ты готова пожертвовать жизнями своих сыновей?

— И это говорит мне Кимберли?!

Алекса встает из-за стола, оперевшись на него руками.

— Алекса, не нервничай, — пытается успокоить ее Кэш.

— Не сейчас!

Я облокачиваюсь руками на спинку стула, тяжело вздыхая.

— Я никогда не жертвовала чьей-либо жизнью, только своей.

— А как же Эрик и Кристиан? Их жизнями ты не жертвовала?

В груди что-то больно кольнуло и сжалось до размера горошины. Это сердце так болит? Даже дышать не могу.

Я не жертвовала их жизнями. Никогда.

— Я не просила Эрика бежать за мной, а Кристиана не просила закрывать меня от пули. Знаю, Эрик связан с твоим прошлым, а Кристиан твой кузен, и я виновата в том, что произошло с ними, но вы, — указываю я на Алексу и Кэша. — знали о том, что Эрик жив, и ничего мне не сказали. — я встаю со стула, направляясь к выходу из обеденного зала. — Кэш, прости меня, что практически лишила тебя друга семьи. Алекса, прости, что из-за меня Кристиан чуть не погиб. Но знаете что? Не я начала эту войну, но именно я ее закончила.

— Ким, я не это имела в виду.

— Все нормально, — развожу я руками. — Я все равно рада, что у тебя есть муж и скоро появятся дети.

Может показаться, что мои слова прозвучали надменно или саркастично, но я действительно счастлива за нее.

— Постой, Ким.

Но я не останавливаюсь. Мне больше нечего ей сказать, а ей нечего мне предъявить.

Я поднимаюсь на второй этаж, останавливаюсь у двери, за которой находятся Дерек и Полли, но войти не решаюсь, потому что эмоции снова пробивают грань, вызывая слезы.

Сжимаю ручку двери, чтобы сконцентрироваться на ней, не давая истерике завладеть мной, что у меня чертовски плохо получается и я оседаю на пол, согнувшись в спине. Слезы бесшумно катятся по щекам, пока вторая рука зажимает рот, чтобы от меня даже всхлипы не исходили.

Чувства разрывают мое тело, перемалывая кости в мясорубке. Я хочу кричать в агонии, биться в истерике, как это было после того, когда мне сообщили о смерти мамы, но я не могу. Не могу отдать волю эмоциям, чтобы боль завладела мною. Не хочу напугать Полли, не хочу, чтобы Алекса еще больше нервничала.

Собравшись с мыслями, сжимая в кулаках остатки воли и силы, что мне присуще, я делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание на пару секунд, а потом выдыхаю тот ком из желчи, что скопился в моем горле. Выдыхаю весь тот груз, что копился на моих плечах и израненной душе. 

Я поднимаюсь на ноги, вытирая рукавом лонгслива разгоряченные от влаги и недостатка кислорода щеки, и вхожу в комнату.

— У вас все хорошо? — интересуюсь я шепотом, закрывая за собой дверь.

— Да, Полли давно спит. Я могу поспать с ней.

— Нет, не стоит. Не известно, когда еще я ее увижу.

— Ты не поедешь обратно в Россию?

Я подхожу к кровати, садясь на ее край.

— Не знаю. У меня есть еще одно нерешенное дело.

— О чем ты? — парень привстает с кровати, садясь рядом со мной.

Мозг так и дает мне пинка под зад, чтобы я рассказала брату, но лучше мне прикусить язык, отрицательно покачивая головой.

— Мысли в слух, — усмехаюсь я. — Не бери в голову.

— Надеюсь. — рука брата ложится на мое плечо. — Ким, все закончено. Том Аллен мертв, нашей семье никто не угрожает, и тебе в том числе.

— Да, ты совершенно прав, — через силу выдавливаю улыбку.

На самом деле Дерек ошибается. Есть еще одна проблема — Симон.

Это ничтожество, которое посмело дотронуться до Полли, все еще на земле, а не под ней, находясь горизонтально в гробу. Он последний, кого я убью.

Не переживай, Аманда, я лично устрою тебе встречу с родным отцом.

— Тогда я пойду. — Дерек встает с кровати, направляясь к выходу. — Точно справишься?

— Точно, — хмурю я брови, а брат прыскает.

— Спокойной ночи, сокровище.

— Спокойной.

Парень скрывается за дверью в коридор, а я выключаю настольную лампу, аккуратно укладываюсь рядом с младшей сестрой, которая тихо сопит и видит уже десятый сон, подгибаю колени под себя и обвиваю их руками, представляя, что меня обнимает Кристиан. И на подушку скатывается первая слеза.

***

В нос ударяет запах металла. Я распахиваю глаза и понимаю, что я в воде, но когда получше рассматриваю ладони, то вижу на них кровь. Встать на ноги не получается из-за нахлынувшей паники, поэтому мне приходится отползать от лужи багрового цвета, но она повсюду.

Я ощущаю этот слой липкой грязи на себе, от чего в глотку ударяет ком рвоты. Сердце стучит в висках, отдается пульсацией на кончиках пальцев. Открываю рот, чтобы закричать, но меня не слышно, словно я в каком-то вакууме. С трудом, но я поднимаюсь, пытаясь оторваться от пола, от крови, которая щупальцами схватила меня за щиколотки и тянет назад в темноту.

Начинаю убегать вперед, оглядываясь назад. С каждым шагом темнота все ближе ко мне. Нет смысла убегать от нее, рано или поздно она настигнет меня.

Мое тело врезается во что-то одновременно мягкое и твердое. Снова падаю, жмурясь от тупой боли в копчике, которая расползается по всему телу, как черви в сгнившем яблоке. Я поднимаю голову и вижу Криса.

— Кристиан!

Мое тело буквально парализовало. Мне приходиться подползти к парню на коленях и обвить своими руками его ноги.

— Ты жив! Скажи, что ты жив!

Но он молчит.

Я слышу щелчок затвора, и холодный металл соприкасается с моей кожей.

— Нет, нет, нет! — кричу я, — Крис, прошу, не надо!

Уже поздно. Слишком поздно, чтобы что-то менять и молить о прощении.

Секунда. Оглушающий выстрел. И смерть.

— Твою мать! — вскрикиваю я, сжимая в руках одеяло.

Волосы прилипли ко лбу и шее, с которых струями течет холодный пот. Голова кружится, а дыхание слишком поверхностное и быстрое, что мне вовсе не хватает кислорода в легких. Я щупаю кровать справа от себя, но не нахожу Полли.

Мозг отключается, возвращая меня в недавний кошмар, от которого моя голова раскалывается.

Встаю с кровати, уже хочу выбежать в коридор, но чуть не сбиваю с ног Софию. Мы обе вскрикиваем от неожиданности.

— Кимберли, ты меня напугала.

— Где Полли? Где моя сестра? — истерически верещу я.

— Тише, успокойся. Дерек отвез Полли в Россию еще два часа назад.

Я успокаиваюсь, как только до моего сознания доходят слова Софии.

Зачесываю волосы назад и делаю глубокий вдох.

— Простите, просто я подумала, что...

— Все хорошо, не извиняйся. — женщина гладит меня по спине, стараясь привести в чувства. — Приснился кошмар?

— Откуда вы...

— Кристиану постоянно снились кошмары после смерти его матери. Пойдем в обеденный зал, налью тебе чай с липой.

Я иду в след за Софией, спускаясь на первый этаж.

Чай с липой? Помню, Клэр постоянно делала мне этот чай. Кристиан тоже пил его.

— Почему именно липа? — осторожно интересуюсь я, будто вопрос затрагивает какую-то интимную тему.

— Она успокаивает нервную систему. Кристиан постоянно пил только его, поэтому я храню в доме все сорта липового чая.

Я сажусь за стол, пока София достает из верхнего ящика небольшую металлическую коробку округлой формы.

— Где Алекса и Кэш?

— Они скоро вернутся вместе с Филлом. Кстати, Алекса тебе не рассказывала, как познакомилась с Кэшем?

София ставит передо мной чашку чая из которой исходит приятный аромат и пар.

— Вообще-то это я их познакомила, — пожимаю я плечами. — Мы с Кэшем давно дружим.

— Оу, тогда это все объясняет.

Что объясняет?

Как только я хотела задать ей еще один вопрос, то услышала голоса в коридоре.

— Алекса, дед у тебя один и довольно не молодой, а ты даже не рассказала ему о свадьбе и беременности! — возмущается Филл.

— Мне бабушка еще вчера все высказала.

В обеденный зал заходят три фигуры и смотрят на меня.

— Кимберли! А я говорил, что мы еще встретимся, — радостно парирует мужчина.

Как он вообще может разговаривать со мной с улыбкой на лице после того, как я убила его сыновей? Насколько нужно быть сильным, чтобы скрываться за маской счастья? Будь я на месте Филла, то в моей голове давно бы была пуля.

От таких мыслей меня бросает в дрожь.

— Ты еще не у Кристиана? — удивляется Алекса.

— Я как раз хотела к нему ехать.

— Нам нужно ехать сейчас.

Я молча киваю ей в согласии. Нет смысла сидеть и ждать. Либо я увижу Криса сейчас, либо никогда.

Алекса и Кэш выходят первыми, я плетусь за ними, как маленький ребенок, которому родители не купили игрушку, и теперь он обиженно выходит из торгового центра.

Пока мы ехали до больницы, то никто из нас не проронил ни слова. У нас нет тем для разговора, а раздувать комедию, пока Крис под капельницами, как-то не по-человечески.

Когда мы заходим в больницу, то Алекса сразу же подходит к стойке регистрации.

— Нам нужно к Кристиану Хайдеру.

— Мистер Хайдер еще не пришел в сознание, — сразу отвечает девушка.

— Что значит не пришел? Нам говорили, что сегодня он уже должен отойти от наркоза.

— Мистер Хайдер отошел от наркоза десять часов назад, его пульс в норме, состояние стабильно, но он все еще без сознания.

Я должна увидеть его собственными глазами. Немедленно.

Ноги срываются с места, сами несут меня на третий этаж, пока за спиной мне кричит та самая девушка, пытаясь остановить.

Если даже Крис не придет в себя, то я хочу в последний раз посмотреть на него.

Дверь его палаты распахивается, но вместо бессознательного Криса я вижу его в сознании. Вот он, стоит ко мне спиной, пытаясь надеть футболку и смотрит на меня через плечо.

— Мисс, вам запрещено... — медсестра не успевает договорить, все ее внимание переключается на парня. — Мистер Хайдер?! — удивляется она, будто увидела призрака. — Почему вы встали? Вам запрещено покидать постель!

— Но мне уже лучше, — с хрипотцой в голосе отвечает тот, продолжая смотреть на меня.

Стойте. Это не мой Кристиан.

— Крис! — голос Алексы оглушает меня.

Девушка подбегает к кузену и крепко обнимает его.

— Чертов идиот! Ты так напугал меня! Ты бы видел, как плакала бабушка.

— Прости, — мягко улыбается Крис, обнимая Алексу в ответ. — Так получилось.

У меня чувство, что я здесь лишняя. Меня не должно здесь быть.

Я пытаюсь привлечь к себе внимание кашлем, и это получается.

— Ой, прости. — Алекса отпускает Криса. — Оставлю вас.

Девушка берет под локоть медсестру, которая с возгласами вырывается, но ее удается вывести, а дверь за ними шумно захлопывается.

— Привет, — неловко начинаю я.

— Привет.

И что дальше мне говорить? Черт, почему так сложно начать с ним диалог?

— Как ты себя чувствуешь?

Крис задумчиво прищуривает глаза.

— Уже лучше.

Больше не могу стоять на месте, будто мы чужие друг для друга люди. Я подбегаю к нему, крепко обнимая.

— Я так за тебя переживала! Зачем ты это сделал? Ты поступил как ребенок! — отчитываю я его, пока в глазах скапливается соленая жидкость.

— Прости, а ты кто?

Сердце пропускает пару ударов или вовсе останавливается. Я медленно поднимаю голову, чтобы взглянуть в голубые глаза парня, понять, что он просто разыгрывает меня. Но когда мои глаза встречаются с его льдинками — я понимаю, что он говорит на полном серьезе.

— Ты не помнишь меня? — с дрожью в голосе спрашиваю, пока в животе скручивается узел с шипами.

Он отрицательно качает головой.

— Ты шутишь? Э-это я, Кимберли Франкс!

Я отпускаю парня и тот делает тоже самое. Он не помнит меня.

Крис не помнит все то, через что мы прошли. Он не помнит нас.

— Ладно, прости. Я пойду.

Разворачиваюсь и уже хочу открыть дверь, но Крис берет меня за руку настолько чувственно, что по моему телу пробегают разряды тока.

— Почему ты не назвала свое прозвище?

— О чем ты?

— Почему ты не сказала: «Это я, твоя апельсинка»?

Я хлопаю ресницами в недоумении, вскидывая брови. И тут Крис не выдерживает, начиная смеяться.

— Видела бы ты свое лицо.

— Ты...

Только сейчас до меня доходит, что этот сукин сын действительно разыграл меня, а я начинаю злиться, потому что попалась.

— Ты идиот! — бью я парня по затылку, а тот дергается, не переставая смеяться. — Придурок! Я думала ты действительно забыл меня!

Моя рука снова замахивается, пытаясь ударить парня, но Крис перехватывает ее. Он дергает мое тело на себя, и вселенная между нами схлопывается.

— Апельсинка, как я могу забыть тебя? Даже перед смертью я думал и вспоминал только о тебе, понимаешь?

Он проводит пальцами по моему шраму, смахивая одинокую слезу.

— Ты помнишь, что ты мне ответила тогда? — интересуется он, оставляя поцелуй на щеке.

— Что я выйду за тебя замуж, если ты выживешь.

— Это тоже, но не совсем. — его губы практически прикасаются к моим. — Я люблю тебя, Кимберли Франкс.

— А я люблю тебя, Кристиан Хайдер.

«...Они думали мы упадем

Океанами стали, мне это нравится, нравится 

Мы друг для друга с ума сойдем

Поцелуй, ведь без тебя мне не справиться»

Alekseev — Океанами стали