Глава 20. Расставить точки над «и»

Я не чувствовала боли, мне вкололи что-то на подобии анестезии, но я все видела. Видела, как меня пытают и насилуют двое мужчин. Видела, как мне режут кожу на животе, знала, что мне делают новые шрамы на спине поверх старых. Я все это прекрасно понимала и осознавала в тот момент, когда они глумились надо мной. Они надо мной надругались.

Сидя на кровати и укрывшись одеялом, под которым находилось мое голое тело, я понимаю, что сижу в собственной крови. Простынь, наволочки и пододеяльник: все пропиталось мною. Меня тошнит. Я с трудом наклоняю свое тело, и смесь из боли и страданий выходит из моего рта желчью на пол.

Слез нет, как и сил, которые покинули меня еще два часа назад. Я смирилась с тем, что искать меня не будут, а я просто умру здесь. Именно в этой кровати мое тело начнет разлагаться.

Дверь в комнату распахивается, а на пороге я вижу улыбающегося Альвара.

— Неважно себя чувствуешь, — с насмешкой в голосе произносит тот.

Мужчина проходит в глубь, садится на кровать, а потом хватает меня за плечо, притягивая к себе. Моя щека прикасается к его груди, и к горлу снова подкатывает рвота, которую я сглатываю. Он заправляет пряди волос мне за ухо, поглаживая большим пальцем по щеке.

— Видишь ли, Кимберли. Мой товар испорчен, а точнее, его попросту нет, но у меня появился отличный план.

Не успела я поднять на того взгляд, как Альвар толкает мое тело на кровать, а по спине пробегает острая боль вперемешку с паническим страхом.

Одеяло уже не скрывает мое тело — а лежит где-то у моих ног. Он пожирает меня взглядом, пока я пытаюсь вырваться из-под него, оттолкнуть его, но сил у меня как не было, так и нет. И мне остается лишь смириться.

— У меня нет товара, но есть ты, Кимберли.

Дрожь прошибает мой позвоночник, когда его пальцы очерчивают порезы на животе, надавливая на них, словно он хочет залезть в них, добраться до моих органов и просто вырвать их из меня. Последнее, что у меня осталось.

Кимберли.

Полным именем меня называл Кристиан, как и я его. Где он теперь?

Мою голову заполняют разные мысли, чтобы не присутствовать здесь, не присутствовать в этой комнате с Альваром, лежа на простынях, которые запачканы моим алым цветом.

С моих губ срывается крик, когда я чувствую разрывающую боль в районе живота. Альвар сильнее давит на порез, заставляя кровь сочиться из него. Я закусываю губу, чтобы не кричать, продолжая корчиться от адской боли в теле.

— Почему ты не плачешь, Кимберли? Тебе недостаточно больно? — издевается он.

До моих ушей доносится звук пряжки, я закрываю глаза, понимая, что сейчас будет. Я пытаюсь сомкнуть колени, когда чувствую его орган у своего входа, но мужчина хватает меня за ноги, силой раздвигая их шире. Меня разрывает на части, когда он вторгается в мое тело одним грубым и резким толчком, а из меня снова вырывается крик, пока мои руки комкают простыни с запекшейся кровью.

Я не буду плакать. Ни одна слеза не скатится по моему лицу, которую этот мудак так желает увидеть.

Он называет меня полным именем, потому что знает, что так меня называл Кристиан. Он думает, что называя меня так, я растекусь под ним и полностью отдамся. Но он не знает моего прошлого, не знает ничего обо мне.

И снова острая боль, бьющая пульсацией в висках и отдающаяся дрожью во всем теле. Я распахиваю глаза и вижу, как Альвар давит на мою изувеченную кожу язычком пряжки. Он пытается открыть мои раны тупым предметом, и это у него получается. Мое тело извивается под ним и дергается от пронизывающей боли, а его бедра врезаются в меня с еще большей силой. Я буквально приподнимаюсь на кровати от грубого толчка, ударяясь макушкой об ее изголовье.

— Кимберли, лучше тебе заплакать, и я отпущу тебя.

Но я продолжаю терпеть, как терплю все это время, начиная с убийства девушек. Я лучше подохну, чем буду плакать перед ним.

— Как же ты любишь все усложнять.

Альвар хватает меня за бедра, приподнимает их, и снова я чувствую грубые толчки, а его рука растирает кровь по моему животу.

Я слышу, как он сдавленно стонет. Меня тошнит с новой силой, но я боюсь, что если я извергнусь во время этой пытки, то Альвар начнет ломать меня сильнее. И первая слеза невольно скатывается по лицу.

— Умница, Кимберли, — хвалит тот, продолжая свои толчки. — Скоро ты будешь плакать чаще, потому что меня это жуть как заводит. Обожаю ломать таких, как ты.

Я представляю, как буду издеваться над Альваром, как буду медленно убивать его, чтобы он кричал, как кричу сейчас я, а лицо заливают слезы, которые теперь мне не остановить.

Моя кровь послужила тому смазкой, она стекает по всему моему телу, будто я захлебываюсь в красной жидкости, без надежды на спасение. Его большой палец надавливает именно на ту точку, о которой я не думала. Я вздрагиваю, вскрикивая и запрокидывая голову, а он стонет, заканчивая мне на живот. Кровь смешивается с его семенем, когда мое лицо искажается в гримасе отвращения.

— Это лишь начало, Кимберли.

Альвар проводит указательным пальцем по моему животу, вырисовывая на нем сердце, а потом оставляет меня задыхаться.

КРИСТИАН

В Сан-Франциско я прилетел за пару часов, но на счету каждая минута. Я до сих пор не знаю, где Кимберли, не знаю, что с ней делают.

Добравшись до старого дома своего отца, я переступаю его порог, а внутри меня уже ждали двое мужчин, и один из них... Брэд?

— Мистер Хайдер, пройдемте за нами, — просит он.

Я прохожу за ними, поднимаясь на второй этаж. Дверь в кабинет открывается, показывая мне отца, сидящего за своим письменным столом.

В последний раз я был здесь также из-за Кимберли.

— Не стесняйся, Кристиан, проходи, — приглашает Том.

Я прохожу в кабинет, садясь напротив отца лицом к лицу.

— Где Кимберли?

Но тот не отвечает мне. Его рука протягивает мне листок с ручкой и возвращается на прежнее место. Я быстро пробегаюсь глазами по буквам: «Договор о передачи сети Тому Аллену Ⅲ».

— Подпишешь договор, и, так уж и быть, я расскажу тебе о местонахождении этой девчонки.

Незамедлительно я беру ручку, уже готовясь поставить свою подпись в нижнем правом углу.

— Не хочешь узнать, как я понял, что Кимберли у тебя? — интересуется отец.

Я поднимаю глаза на него, ища намек на обман, но, кроме самодовольного лица отца, ничего не вижу.

— Спасибо Брэду, — указывает Том на него. — Я всегда знал, что он не подставит и не предаст меня.

Именно этот ублюдок сливал информацию отцу? Я думал на кого угодно, даже на Клэр и Сюзанну, но не на Брэда.

Подписав листок, я швыряю ручку на стол.

— Моя часть сделана, — заключаю я, ожидая ответ от отца.

Тот опрокидывается на спинку кресла, постукивая пальцами по столу.

— Ты ведь понимаешь, что на нее будут охотиться всю оставшуюся жизнь, независимо от того, будет она с тобой или нет?

— Мне плевать. Ответь, где Кимберли, — склоняюсь я к Тому, сжимая кулак.

— Ты так и не понял меня, сын, — вздыхает он, покачивая головой.

В отражении стеклянных дверей шкафа, который находится за спиной отца, я замечаю, как Брэд достает пистолет, но я опережаю его, резким движением доставая свой и, развернувшись, я стреляю тому в голову. Теперь дуло направлено на моего отца, пока я медленно встаю из-за стола.

— Я сделаю с тобой то же самое, что и с Брэдом, если не ответишь мне.

— Она у моего старого друга, — усмехается он.

Альвар.

Я забираю договор, приближаясь спиной к двери.

— Ты ведь можешь убить и меня, Кристиан.

— Я не ношу фамилию человека, который способен убить родного брата и собственную жену.

— Мы оба знаем, кто ее убил, — склоняет тот голову в бок.

— Мы оба знаем, что она не сама встала под пулю, — добавляю я. — Ведь это ты поставил ее перед собой, как живой щит. Я ведь прав?

Он не сознается в этом никогда, но дядя Роб и Алекса знали.

— Алекса рассказала мне, как было все на самом деле. И спешу тебе сообщить, что Кимберли придет тебя убивать не одна, с ней будет Дерек.

Выходя из кабинета, быстрым шагом, спускаюсь на первый этаж и выхожу из дома. Нужно как можно быстрее прилететь в Англию и попасть к Альвару.

Потерпи, апельсинка, я скоро буду.

***

ДЕРЕК: Ты нашел ее?

КРИСТИАН: Уже еду к Альвару, геолокацию я тебе отправил.

Когда я подъезжаю к воротам, то меня сразу встречают два охранника. Выхожу из машины и убиваю двоих.

Тело и мозг не могут работать сообща. Если мозг пытается меня остановить, чтобы не проливать кровь еще больше, то тело все делает наоборот, не видя перед собой препятствий. Я никогда не убивал людей, мог избить, но не убить. После смерти матери, я относился к смерти иначе. Я не мог лишить кого-то жизни, но когда Кимберли угрожает опасность — я способен закопать под землю любого, кто хотя бы подышит в ее сторону не так, как мне нужно.

Я прохожу в дом и убиваю еще двоих. Начинаю проверять на первом этаже — никого, в подвале я увидел два трупа обнаженных девушек, а неподалеку валялись веревки. Кимберли была здесь. Я выхожу из подвала, поднимаюсь на второй этаж, начинаю искать Альвара, но его нигде не было. Видимо, отец успел его предупредить, что я приеду, и он решил побыстрее сбежать. Осталась последняя дверь, и если там я не увижу ее, то сожгу этот чертов дом.

Когда открываю дверь, то перед собой вижу Кимберли. Она смотрит на меня испуганными глазами, и в них скапливаются слезы, которые катятся по щекам.

Я срываюсь к ней, отбрасывая пистолет на пол. Хватаюсь за ее хрупкие плечи и прижимаю к себе. Она трясется, всхлипывает, но так и не проронила ни слова. Просто смирно сидит, давая себя обнять.

— Все хорошо, апельсинка. Все закончилось, — глажу я ее по голой спине, но в ту же секунду замечаю на пальцах кровь.

Только сейчас я могу видеть, что все белое постельное белье в красных пятнах. Это кровь. Кровь, которая принадлежит моей Кимберли.

Она продолжает плакать, практически задыхаясь в рыданиях.

— Прошу, если это не моя галлюцинация, — шепчет она, склонив голову, — Забери меня отсюда. Пожалуйста, Кристиан, забери.

Я плотнее закутываю ее тело в одеяло, поднимаю на руки, пока она продолжает слезно умолять забрать ее, и выхожу из комнаты.

Как только мы вышли на улицу, нас встретил Дерек.

— Что с ней? — нервничает ее брат.

— Не знаю, я отвезу ее в больницу.

— Я поеду с тобой.

Укладывая Ким на заднее сиденье автомобиля, она резко поднимает голову, ошарашено смотря на меня.

— Там остались девочки, их нужно забрать, — начинает тараторить она, пытаясь вылезти.

— Нет, лежи и не двигайся, — останавливаю я ее, укладывая обратно на сиденье.

— Нет, мне нужно их забрать, пожалуйста...

Она не знает, что девушки в подвале мертвы?

— Кимберли, они...

— Они умерли по моей вине, — перебивает та. — Их нужно забрать и похоронить. Я не хочу, чтобы они оставались там. Не хочу, чтобы они были в этом аду даже мертвыми.

— Хорошо, мы с Дереком заберем их после того, как отвезем тебя в больницу.

Кимберли немного успокаивается, кивает головой в согласии, а потом закрывает глаза, пока по ее щекам все еще стекают слезы.

КИМБЕРЛИ

Меня привезли в больницу, где мое изуродованное тело увидел Крис, и я снова начала плакать. Я не хотела, чтобы он это видел. Не хотела, чтобы мое тело кто-то видел в принципе.

С меня сняли побои, говорили на протяжении часа, расспрашивая подробности случившегося, но когда я вспомнила, как Альвар заставлял меня плакать, меня снова стошнило на пол. Осталось лишь ждать судебно-медицинскую экспертизу, чтобы подтвердить факт изнасилования.

Мне предлагали остаться в больнице, даже заставляли, говоря о том, что здесь мне будет лучше. Но я наотрез отказывалась, снова начинала плакать и кричала, что меня снова найдут и притащат в лапы к Альвару. Кристиан принял решение отвезти меня домой.

Все то время, что я находилась в доме, я постоянно забивалась в угол кровати или же вообще закрывалась в ванной, никого не подпуская к себе, особенно Криса. Он пытался поговорить со мной, обнять, но я закрывала уши, сгибалась в спине и начинала кричать, чтобы меня не трогали. Клэр через силу обработала мне все порезы не теле, а я стояла и плакала. Нет, я выла от боли и мерзости, которую я показываю кому-либо.

Самое сложное для меня — ночь. Я практически не спала, прислушиваясь к каждому звуку, смотрела на дверь, чтобы ко мне никто не зашел, а когда в дверь стучали ровно три раза и я понимала, что это был именно Кристиан, то я пряталась под одеяло, словно ребенок скрывается от монстров. Это и были монстры, которые взяли надо мной власть и теперь никогда не отпустят.

Дверь в комнату открывается. Если я не начинала кричать и прогонять Криса, значит, ему можно было войти, но ему нельзя было смотреть на меня. Ему нельзя убирать одеяло и смотреть даже в глаза.

— Кимберли, — окликает меня парень, но теперь я слышу голос Альвара.

— Не называй меня так! — кричу я из-под одеяла, прижимая колени к груди.

— Апельсинка, — поправляет он сам себя.

Парень подходит к кровати, но не садится на нее, не пытается ко мне прикоснуться. Он берет стул, пододвигает к кровати и садится на него.

— Зачем ты пришел?

— Чтобы следить за твоим сном, — спокойным тоном отвечает он, но в его голосе доминирует переживание.

Я молчу пару секунд, но потом решаю спросить:

— Почему ты оставил меня одну?

— Прости меня, я не смог предвидеть этого. Я сожалею, и мне больно осознавать факт того, что с тобой сделали.

— Ты виноват в этом! Если бы ты меня не забрал из России, то ничего бы и не было!

Это бред, который льется с моих уст. Я не виню Криса, но мой разум сломан, стержень внутри меня разрушился окончательно и не принадлежит восстановлению.

— Это все из-за тебя... Лучше бы отец убил тебя, а не твою мать! — срываюсь я на плач.

— Да, я виноват, и также думаю, что лучше бы Джей убил меня, а не Линду, — раскаивается он.

«...Больно было и плохо

Ты не спасал меня герой

Твое оружие — слово

Ты не полезешь в бой»

Dakooka — Герой