Глава 12. Новые лица

КРИСТИАН

Чтобы справиться с депрессией и проблемами со сном мне прописали курс препаратов, и, в отличие от Кимберли, я их принимаю. Но побочные эффекты есть у всего, как и предел.

Частые срывы и смена настроения появились после месяца лечения. Сначала они были незначительные и не такие катастрофические. Большинство срывов происходило из-за проблем в сети, но когда я забрал Ким, они стали только мешать мне. Она тоже хороша, решила устроить гонку, кто быстрее выйдет из собственного равновесия, но если я мирюсь с ее постоянными всплесками эмоций, то Кимберли просто так не отступит.

Если Кимберли думает, что сегодняшний секс как-то загладил острые углы в наших отношениях, то она глубоко заблуждается. Эта девушка видит все на поверхности, но если бы она окунулась с головой, тогда ее легкие наполнились бы горечью и сожалением.

Весь этот поток мыслей в моей голове приходит лишь с появлением ночи, пока на моей груди покоится голова Кимберли. Именно так я справляюсь со сном. Я пытаю свой мозг на протяжении нескольких часов, чтобы не провалиться в небытие своих кошмаров. Но как мы все знаем, чуда не бывает.

Сам не замечая этого, я уснул, когда разглядывал спокойное лицо Кимберли, слушал, как она ровно дышит и как забавно морщит нос из-за прядей, которые скрывают часть ее бледной кожи. После лица Ким я увидел Линду, мертвую.

Я снова стою в луже крови, которая принадлежит моей маме. Белые носки окрасились в багровое уродство, поэтому я ненавижу красный, он напоминает о смерти. Бирюзовая блузка мамы тоже окрасилась в ненавистный мною цвет, от которого разит металлом и ужасом. Папа держит маму на руках, а напротив нас стоит он. Человек в полицейской форме. Он все еще держит пистолет в своей руке, хочет выстрелить в меня. На секунду я даже представил, как пуля пробивает мой детский череп и вылетает из затылка. Как я падаю в лужу крови и сам ею истекаю. Я хочу почувствовать ту боль, что испытала мама, но меня схватили за шкирку, словно щенка, и увели из дома.

Глаза распахиваются, но перед собой я все еще вижу маму, которая обеспокоенно прожигает мое нутро своими зелеными глазами. У нее были голубые глаза. Я моргаю несколько раз, глубоко вздыхая, и только сейчас лицо Линды размывается, размазывается, как краска под дождем, а вместо нее я вижу Кимберли, но выражение лица совершенно не изменилось.

— Ты во сне говорил, — с неким опасением бубнит она и отводит взгляд, будто не хочет показывать свою заботливую сторону.

— А почему разбудила? — я продолжаю смотреть на то, как мимика девушки меняется со скоростью света, это смятение, раздражение и смущение. Порой Кимберли сложно понять, особенно если судить по ее выражению лица.

— Потому что ты разбудил меня. — она делает паузу, не хочет закончить предложение, поэтому прикусывает щеку с внутренней стороны.

Я киваю в немом согласии, поворачиваясь спиной к Ким.

— А еще у тебя жар, — неожиданно для меня продолжает та.

Прикоснувшись ладонью ко своему лбу, я понимаю, что у меня действительно жар. Я даже не заметил его, ведь на протяжении года это стало для меня нормой.

— Когда мой организм испытывает стресс, то повышается температура моего тела, — объясняю я, чтобы не тревожить ее сильнее.

— И часто у тебя повышенная температура?

Я молчу, не желая отвечать на ее вопрос. Пусть это останется тайной. По крайней мере, Кимберли этого знать не должна.

Она снова прижимается ко мне, но не обнимает. Ее лоб соприкасается с моей обнаженной спиной, и я могу чувствовать ее дыхание, которое вызывает всплеск адреналина в моем теле.

— Не думай, что я это делаю ради тебя. — даже в ее голосе я слышу смущение. — Я не хочу проснуться с трупом в одной постели.

— Если я тебя обниму, ты оттолкнешь меня?

Девушка хватает меня за плечо, переворачивая мое тело спину. Черт, хоть по габаритам мы различаемся и Кимберли ниже меня, но сил у нее больше, чем у моих охранников. Хотя, в ней играет настойчивость и упорство, которые добавляют ей силы. Если Кимберли чего-то хочет, то она обязательно это получит. Ее девиз по жизни: «Не дают — отнимай». Как жаль, что она отняла мое сердце, но в то же время не горит желанием возвращать его обратно, испытывая при этом ненависть по отношению ко мне. Зачем держать сердце в заложниках, если его хозяина ты хочешь уничтожить?

— Рискни.

Она угрожает?

Я обвиваю руками талию девушки, притягивая к себе настолько близко, что мне будет недостаточно ощущать ее тело физически. Я хочу чувствовать ее на эмоциональном уровне, хочу знать, что происходить у нее в душе.

Кимберли устраивается на моей груди, как кошка, пряча лицо между моей шеей и плечом. Сердце глухими ударами отдается у меня в ушах, пока я чувствую, как быстро стучит сердце Ким. Она не привыкла к таким нежностям, поэтому испытывает смятение, а сердце подтверждает это и говорит мне напрямую об этом. Да, ей не комфортно, но что заставляет ее оставаться неподвижно и почти не дышать?

КИМБЕРЛИ

Если бы я могла останавливать время, то прошлая ночь могла бы длиться целую вечность, но хорошему всегда приходит конец.

Утром Криса не было рядом со мной, его вообще не было в доме, а самое странное, что никто не знает, куда он уехал, даже Клэр. Она просто сказала, что Кристиан часто так делает, молча уходит из дома ранним утром и пропадает на несколько часов.

— Кимберли, не стоит волноваться, Кристиан скоро придет, — успокаивает женщина, пока расставляет на столе столовые приборы. — Доброе утро, Алекса.

Я оборачиваюсь в сторону, куда смотрит домработница, и замечаю Алексу, которая явно только проснулась. На ее голове небрежный пучок из которого торчат пару прядей. Она даже не переоделась, поэтому стоит в пижаме, облокотившись плечом на стену и протирает глаза спросонья.

— Крис снова слинял?

— Ты тоже знаешь?

— Твою мать! — пугается девушка, вздрогнув всем телом. — Ты все это время была здесь?

Я вскидываю брови, удивляясь ее вопросу.

— Куда он уезжает? — интересуюсь я.

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Он мне не рассказывает о своих поездках, чтобы побыть наедине с собой.

В эту же секунду Алекса замолкает, прижимая ладонь к губам. Она проговорилась, а я теперь поняла, куда именно он уезжает по утрам. Сан-Франциско. Спасибо, Алекса, за твой длинный язык.

— Я тебе ничего не говорила, — тычет она в меня пальцем, а я киваю. — Что с Эммой? Нужно ее допросить.

Я уже успела забыть про эту девушку и о ее существовании в принципе.

Просто так она мне ничего не расскажет, даже под дулом пистолета. Остаются пытки, которые я использовала для вытягивания информации, а не ради того, чтобы потешить собственное эго.

— Вода или полотенце? — обращаюсь я к Алексе.

Глаза девушки озаряются ярым азартом, на лице расцветает садистская улыбка настолько сильно, что уголки ее губ дотягиваются практически до ушей, как разрезанный рот у Джеффа убийцы¹. Сон на ее лице в миг пропал, теперь в ней зародился тот огонь, который мне нужен.

— Все вместе, — с прищуром смотрит она на меня.

Через полчаса мы уже были в комнате, где находится Эмма. Сначала девушка сопротивлялась, а точнее, постоянно говорила о том, что она ничего не знает, не знает на кого именно она работает и кто именно дает ей указания, но я знаю, что она просто хочет выйти сухой из воды, не подставляя своего босса.

— Алекса, — я хватаюсь за спинку стула и тащу его на середину комнаты, ставя за спину Эммы. — начинай.

Она хватает Эмму за плечи, та вскрикивает от неожиданности и начинает вырываться, но Алекса слишком сильно держит ее, а потом рывком сажает на стул, заводит той руки за спину и начинает связывать их, пока Эмма визжит. Мы заранее подготовили таз с водой и полотенце, которое плавает в той само воде.

Я подхожу к комоду, на котором стоит таз, беру полотенце в руки, не выжимая его от воды, ведь в этом и фишка: человек сможет выдохнуть, но вот вздохнуть у него не получится. Вода с насквозь мокрого полотенца стекает по моим рукам, капая с локтей на пол. Обходя Эмму, я пристраиваюсь за ее спиной, все еще держа полотенце в руках.

— Эмма, кто твой босс?

— Я же сказала, что не знаю!

Ее голос уже дрожит от страха, вырываясь из нее слезами и дрожащими плечами.

Алекса смотрит на меня и кивает, давая разрешение на последующие действия с моей стороны.

Я перекидываю полотенце через голову Эммы, а потом прижимаю его к дыхательным путям девушки, сильнее натягивая края ткани на себя. Ее голова запрокидывается назад, но я приседаю на корточки, продолжая тянуть. Все тело девушки бьется в конвульсиях, она громко мычит, пытаясь вздохнуть, но у нее это не выйдет. Теперь вода стекает по ее лицу, смешиваясь с солеными слезами. Ее кожа наливается алым оттенком, щеки пунцовые, а глаза начинают закатываться.

— Отпускай, — командует Алекса.

И я убираю полотенце в сторону. Тело Эммы возвращается в исходное положение, она кашляет, глотая воздух с катастрофической жадностью, но не перестает дрожать.

— На кого ты работаешь? — снова начинает Алекса, но Эмма молчит.

Кузина Криса снова кивает мне, а я с новой силой перекрываю кислород Эмме.

Чертова сука, я вытащу из тебя всю информацию, какую только захочу.

Через пару секунд моя хватка ослабевает, Эмма снова может дышать, но если она и сейчас не признается — ее пытка продлится до самой ночи, но одним полотенцем мы не обойдемся.

Алекса научила и показала пару приемов, чтобы вытащить из человека нужную тебе информацию, начиная от того, чтобы привязать мужчину за его достоинство к машине и волочить на высокой скорости, пока оно не оторвется, и заканчивая введением игл под ногти. Но моя любимая пытка всегда будет и останется — сдавливание головы прессом, когда этого металлического монстра надевают на голову человека и постепенно увеличивают давление, пока череп в конце не треснет, как скорлупа от грецкого ореха.

— Том Аллен, — наконец раскалывается Эмма с поникшей головой.

Алекса хватает ту за подбородок, поднимая ее голову.

— Рассказывай все, что знаешь.

— Он отдал меня работать на Альвара, который также ходит под Алленом, — тяжело дыша начинает она, — Сначала я следила за Кимберли в России, но когда ее перевезли, мне стало труднее наблюдать. Альвар приказал проникнуть в дом Кристиана Хайдера, чтобы выкрасть договор о передачи сети и саму Кимберли.

— Зачем Альвару договор?

— Зачем ему нужна была я?

— Альвару не нужна была Кимберли, она нужна Тому, а Альвару он пообещал часть сети.

Эмма закрывает глаза, ее организм не справляется с тем, что произошло с ней ранее. Сразу видно, что она ничему не обучена.

— Не засыпать, — бьет Алекса ладонью по щекам девушки. — Где сейчас находится Том Аллен?

— Я никогда не видела его вживую, были телефонные разговоры или передача информации из уст Альвара. Мне не говорили, где находится Том.

Какой-то замкнутый круг. Все слышат про Тома, знают о том, что он жив, но никто не знает, где прячется этот ублюдок.

— Если вам это поможет, то они упоминали какого-то человека. Имени я не помню, но его фамилия Гилберт.

После услышанной фамилии я отшатываюсь назад, чуть ли не падая на пол от сногсшибательного удара под дых. Эта фамилия осталась в моей памяти, как гниющая рана от тупого и ржавого ножа. Сердцебиение учащается, в теле нарастает паника, сковывая и контролируя мой разум.

Аманда Гилберт. Это была ее настоящая, родная фамилия, которую она носила в университете.

— Что именно они говорили про этого человека?

— Он также в игре.

В живот ударяет тупая боль лома. В память врезается момент, когда я узнала о ложной смерти матери, а Аманда наносила мне удары по животу и ногам, пока меня держали. Шрам на щеке также стягивает ноющей болью. Я вспоминаю тот день, словно это было вчера, смотрю на свои руки, и вижу кровь, а в нос бьет тошнотворный запах металла. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы фокусироваться на чем-нибудь, но вокруг себя вижу голые стены подвала, где расчленила Анну и Аманду. С потолка и углов начинает сочиться алая жидкость, заполняя собой комнату. Мои ноги уже по щиколотку в ней, а потом я слышу ее.

— Ты не сбежишь от меня, Кимберли.

— Заткнись.

— Я буду преследовать тебя во снах и наяву, буду измываться над тобой, буду пытать твою душу, разрывая твое сознание в чертовы клочья.

— Заткнись!

— Я убью тебя.

— Заткнись!

— Ты не сбежишь от собственных кошмаров, Кимберли.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Ноги сами выносят меня из комнаты, я не осознаю своих действий. Мозг отключился, а тело работает в режиме самосохранения, как на автомате. Пока я шла по коридору, то с кем-то столкнулась, меня схватили за руку, но я стала визжать, как резаная, а потом вырвалась, направляясь в ванную комнату.

Я забегаю в туалет, захлопываю за собой в дверь и бегу к унитазу, склоняясь перед ним на колени. Меня начинает рвать от собственных мыслей, собственной боли и сожаления. Я никогда не избавлюсь от нее, она уничтожит меня, сломает и оставит гнить в том самом подвале.

Нужно успокоиться, взять себя в руки и заглушить голоса в голове, пока я снова не увидела Аманду.

Мой телефон начинает вибрировать в кармане спортивных штанов. Я подумала, что это Кристиан, но когда посмотрела в экран, то увидела незнакомый номер. Что-то заставило меня принять звонок, о котором я точно пожалею.

— Добрый день, мисс Франкс.

У меня перехватывает дыхание, когда я сразу же слышу голос Тома. Я не могу вымолвить ни слова, чувствуя, как к горлу снова подступает ком желчи из паники и страха, а на глазах наворачиваются слезы.

— Вы забрали моего человека, можете убить ее, она больше мне не нужна, — ровным тоном продолжает он, но я слышу эту ноту издевательства в его голосе, — Но если вы решите отпустить ее, то не удивляйтесь отрубленной голове на пороге дома моего сына.

Я не могу сделать вдох, кислород продолжает покидать мои легкие.

— До скорой встречи, мисс Франкс.

Звонок завершается, а я остаюсь с телефоном в руках, все еще прижимая тот к уху.

До скорой встречи.

Еще пару мгновений, и телефон летит в стену. Я хочу кричать, но связки не работают. Хочу плакать, но слез нет. Меня ударили по голове битой, от чего меня контузило и я смотрю в одну точку, понимая лишь то, что Том на шаг ближе ко мне. Он убьет меня самым жестоким способом, который мне даже и не снился.

Дверь в ванную комнату распахивается, ударяясь ручкой об стену. Я вздрагиваю от резкого шума, поднимаю голову, видя перед собой Криса и Алексу. Парень подходит ко мне, хватает за лицо, но я вырываюсь, не желая, чтобы меня трогали.

Я не хочу, чтобы ко мне прикасались. Не хочу, чтобы на меня смотрели.

— Кимберли, — окликает меня Крис.

— Я разговаривала с Томом, — бубню я себе под нос, пока моя шея непроизвольно дергается.

Нервные тики. Они появились после первого приступа психоза, но происходили редко. Только в те моменты, когда стресс превышает свой градус.

— Что значит, что ты разговаривала с Томом? — продолжает он вести со мной диалог.

— Он позвонил мне. Он сказал, чтобы мы убили Эмму, она ему больше не нужна, но если решим отпустить, то ее голова будет на пороге дома.

— Ее телефон разбит, — обращается Алекса к Крису, показывая тому треснутый мобильник. — Это могла быть галлюцинация. Она выбежала из комнаты с криками о том, чтобы кто-то заткнулся.

— Это не было галлюцинацией! — срываюсь я на крик, — Это не галлюцинация! Не галлюцинация!

— Кимберли, успокойся, я тебе верю, — успокаивает меня Крис.

— Веришь?! — удивляется Алекса.

— Я с ним тоже говорил.

«...That's the price you pay

Это цена, которую ты платишь

Leave behind your heartache, cast away

Оставь позади свою сердечную боль, отбрось прочь

Just another product of today

Просто еще один продукт сегодняшнего дня

Rather be the hunter than the prey

Лучше быть охотником, чем добычей»

Imagine Dragons — Natural