Глава 10. Чувство ложной вины

На протяжении всей ночи я пролежала с открытыми глазами, глядя в потолок, пока в голове крутился голос Аманды, заставляя меня тонуть в мучениях.

Дверь с противным шумом щелчка открывается, но я не смотрю в ту сторону, продолжая прожигать дыру в потолке. На меня падает тень Криса, который возвышается надо мной и смотрит в глаза с чертовски спокойным лицом, будто то, что произошло вчера — нормально, и это в порядке вещей.

— Думаю, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы я снял наручники.

— Отсосать тебе? — бубню я, снова переводя взгляд на потолок.

— Попросить прощения, — грубо отвечает он, хватая меня за лицо, чтобы я обратила на него внимание. — Извинишься передо мной, и тогда я сниму наручники.

— Да я быстрее сдохну, чем начну извиняться перед тобой, — выплевываю я ему в лицо.

— Ты думаешь, я могу обойтись лишь наручниками? Кимберли, тебя пытается убить каждый второй из мафии, и неважно из какой именно! А знаешь почему? — он дергает мой подбородок на себя, и наши лбы соприкасаются. Его тяжелое и разъяренное дыхание обжигает мое лицо, и я жмурюсь, в попытке совладать со своим страхом. — Я спрашиваю тебя, Кимберли, ты знаешь, почему тебя пытаются убить при любой возможности? — басом требует он от меня ответ.

— Не знаю, — дрожащим голосом отвечаю я, чувствуя, как железные прутья вонзаются в мои запястья.

— Ты прямая угроза даже для меня, но я перешел эту черту правил в сети, когда большинство были против. Ты должна меня благодарить, что я вообще приковал тебя, чтобы ты, мать твою, не натворила какой-нибудь херни на свою больную голову.

— Хорошо, хорошо, ты прав! — выпаливаю я с криком. — Прости, я была не права и признаю свою ошибку. Доволен?

Крис отпускает мое лицо, но я все еще чувствую его прикосновения. Они такие болезненные у дикие. Я словно животное, загнанное в ловушку.

— Более чем.

Он достает ключи из кармана, начиная высвобождать мои руки. Я прижимаю запястья к груди, растирая их, когда вижу на тех красные кольца от трения кожи с металлом.

— Надеюсь, ты усвоила урок? — вскидывает Крис брови.

Если он думает, что запугает меня чертовыми наручниками, то как же этот идиот сильно заблуждается в своих решениях и мыслях.

Я тянусь руками к парню, обвивая его шею, притягиваю к себе и строю настолько умоляющий взгляд, насколько позволяет моя собственная выдержка. И Крис мне верит, этот придурок поддается мне навстречу, думая, что я начну вымаливать прощение другим путем.

— Первое правило Кармы: не доверять ей.

Но Крис осознает свою оплошность слишком поздно. Я бью лбом парню в нос, не жалея силы и свою голову, и расцепляю руки.

Тот сразу же хватается за свое лицо, мыча от боли, пока я, не теряя ни секунды, вскакиваю с кровати и бегу. Бегу прочь из дома.

Когда я выбежала, то сразу понеслась со двора куда глаза глядят, но попав на проезжую часть, еще бы секунда, и меня бы сбил чей-то Бумер.

Машина с визгом тормозов останавливается напротив меня, когда я стою на одном месте, стараясь не двигаться. Теперь я понимаю косуль, которые стоят на месте, пока на них несется фура. Страх парализует все тело, словно сама смерть держит тебя за ноги, чтобы ты не убежал.

— Какого, мать твою, хрена ты делаешь?! — хлопает Алекса дверью автомобиля, направляясь в мою сторону.

Но я срываюсь быстрее, чем она успевает ко мне приблизиться, набрасываясь на нее с объятиями и слезами на глазах.

— Забери меня отсюда! Я больше не могу здесь находиться! — кричу я ей практически в ухо, надрываясь рыданиями.

Девушка смотрит куда-то за мою спину, а когда оборачиваюсь и я, то вижу разъяренного Криса, у которого все еще идет кровь из носа.

КРИСТИАН

Алекса заходит в кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь, но как только преграда отделяет нас от коридора, эта женщина бьет ладонями по столу, нависая надо мной.

— Ты в край ополоумел, дятел?! — повышает она голос.

А вот и проблема в хорошей шумоизоляции.

— Что именно ты хочешь от меня услышать? — ровным тоном интересуюсь я, пока гнев кузины так и заполоняет пространство, отравляя все вокруг.

— Что именно?! Ты еще спрашиваешь?! — удивляется она. — Тебе психотерапия мозги промыла или у антидепрессанта истек срок годности?! Почему за каждый раз Ким звонит мне в слезах и умоляет забрать ее?

— Может, потому что Кимберли не видит и не знает границ? Может, потому что Кимберли сама не здорова на голову? — встаю я с кресла, чтобы быть наравне с Алексой. — А может, потому что Кимберли ненавидит меня, и просто измывается, пытаясь вывести меня из себя, чтобы я прибегнул к таким мерам пресечения?

— Вы меня в могилу сведете, причем оба! — Алекса отталкивается от стола, поворачиваясь ко мне спиной. Если она так делает, значит, она хочет поговорить о чем-то серьезном, не о сети. — Крис, Кимберли тебе не игрушка, которую можно держать на полке, а потом доставать ее, когда тебе вздумается. Она человек в первую очередь.

— В первую очередь она угроза для любой сети, а во вторую — убийца, — четко отвечаю я.

— Что и требовалось доказать, — щелкает та пальцами. — Ты не видишь в Кимберли человека, — вздыхает она. — А пока ты не увидишь в ней человека, то она продолжит ненавидеть тебя.

Сколько себя помню, Алекса всегда направляла меня на верный путь. Дело не в возрасте и даже не в закалке. Я всегда считал, что в русской мафии все намного строже, даже к девушкам относились не так, как в других сетях. Алекса яркий этому пример. Но проблема заключается в том, что я не слушал ее. Я всегда слышу то, что хочу слышать, и делаю из этого выводы. Чаще всего эти выводы приводят меня к плохому концу, как происходит в отношениях с Кимберли.

— Что ты предлагаешь?

Алекса поворачивает голову в мою сторону, смотря на меня через плечо.

— Сказать, что это была ее галлюцинация. Это единственный выход.

— Манипулировать ее болезнью? — выгибаю я бровь.

Да, даже при своем состоянии я способен понимать, что нельзя манипулировать человеком ради своей выгоды. Тем более, если я что-то чувствую к этому человеку, пока не понимаю что, слишком много на меня свалилось и сеет хаос в голове.

— Простыми извинениями ты не отделаешься, Кимберли шкуру с тебя снимет, а если узнает о нашем плане, то и с меня тоже. — кузина протягивает мне руку. — Согласен держать язык за зубами?

— Этот вопрос нужно задавать тебе. — протягиваю я руку в ответ, таким образом заключая наш разговор.

Алекса выходит из кабинета первой, направляясь в спальню, а потом открывает дверь, и я вижу, как Кимберли сидит на кровати, уткнувшись лбом в колени и обвивая себя руками.

— Кимми, — обеспокоенно зовет ту Алекса, приближаясь к ней.

Ким поднимает голову, когда кузина усаживается на кровать, но когда она видит меня, то ее спокойное выражение лица сменяется на злое.

— Что он здесь делает? — хриплым голосом интересуется она, переводя взгляд на Алексу.

— Кимберли, у тебя была галлюцинация, — нервничает Алекса, потому что не умеет обманывать тех, кто ей действительно дорог.

Но я могу.

— У тебя была галлюцинация, что я пристегнул тебя наручниками к кровати. Ты пыталась сбежать, но чуть не попала под машину Алексы.

Кимберли не верит мне, поэтому продолжает смотреть на Алексу, которая кивает в знак подтверждения, и только тогда Ким осознает. Ее глаза расширяются, зрачки бегают из угла в угол, она в растерянности, потому что просчиталась.

— Думаю, дальше вы без меня. — Алекса встает с кровати и идет к выходу. — Жду тебя в кабинете, — обращается она ко мне, на что я украдкой киваю.

Я закрываю за кузиной дверь, подхожу все еще к ничего не понимающей Кимберли, садясь рядом с ней.

— Я не верю, что это была галлюцинация, точнее, все было слишком ощутимо.

— Ты не пьешь препараты, — напоминаю я ей.

— Это ничего не меняет, — продолжает она противиться.

— Меняет, Кимберли. И с этого дня ты возобновишь приемы со своим лечащим врачом, они будут удаленными, а также ты начнешь лечиться уже под моим наблюдением.

Привить чувство вины слишком просто, сложнее, не дать Кимберли утопить себя полностью. Ведь именно в этот момент она плачет, думая, что снова допустила ошибку, доверившись ложным видениям.

— Мне не даются приемы у Лемми, потому что я ненавижу, когда из меня вытягивают информацию, особенно ту, о которой я говорить не хочу.

— Ты не виновата в этом. Я сделаю все возможное, чтобы ты стала чувствовать себя лучше, но если ты начнешь падать, то я упаду вместе с тобой.

Я прикасаюсь костяшками пальцев к ее щеке, собирая слезы. Ким притирается ко мне, как кошка трется об ноги своего хозяина, и укладывает голову на мое плечо, пока я целую ее в макушку, а в нос бьет запах апельсина с корицей.

— Для чего тебе падать вместе со мной? Зачем тебе вообще следить за моим лечением? Я ведь просто должна тебе помочь найти личное дело Тома Аллена.

Бедная моя Кимберли. До сих пор не понимает моих намерений или не хочет их понимать. Она не хочет принимать мои чувства, как не дает волю своим, потому что боится. Боится, что прошлые ошибки настигнут ее, сломав с новой силой.

Кимберли, я упал вместе с тобой.

— Чтобы подняться, — пожимаю я плечами. — Подняться и идти дальше.

Если плохо тебе — плохо и мне.

КИМБЕРЛИ

Я спускаюсь на первый этаж проходя в гостиную.

— Почему нельзя просто убить Альвара? Уверена, за его голову дают больше сотни.

Алекса спускается вместе с Крисом по лестнице, бурно обсуждая Альвара. Хотя бурно обсуждает его только Алекса, пока Крис молчит.

— Но ему даже до сотни далеко.

— Потому что он связан с Томом, — отвечает он.

— У тебя все мужчины, которые лезли к Ким, связаны с отцом? — прыскает его кузина.

— У Альвара договор на передачу сети в мои руки. Ему он ни к чему, но очень нужен моему отцу.

Когда эти двое заходят в гостиную и видят меня, то резко замолкают. Мне что, нельзя слушать их разговоры?

— Кимми, как себя чувствуешь? — переводит тему девушка, натягивая на лицо улыбку.

— Как обычно, — сухо отвечаю я, садясь на диван.

— Ее ждать не будем, поймет по ситуации и вашим действиям.

Крис кидает желтую папку на стеклянный столик, на обложке которой написано: «Альвар Каллас».

— Сегодня вечером тебе, Алексе и...

Крис не успевает закончить свой монолог, как входная дверь распахивается, и в дом заходит она.

— Я ничего не упустила?

Теперь в гостиной четыре человека: я, Кристиан, Алекса и Сюзанна. Какого черта она вообще здесь делает?

Алекса сразу же морщится.

— Нет.

— Кимберли, ты с Алексой проберетесь в кабинет Альвара сегодня на гостевом приеме, который проходит в его доме, а Сюзанна будет отвлекать внимание, — поясняет Крис, — Вам нужно забрать договор на сеть, и есть вероятность того, что дело моего отца также находится у Альвара.

Я до сих пор задаю себе вопрос: почему я этим занимаюсь? Если с Алексой я работала два года, то с этой сукой Сюзанной не то что работать — видеть ее не хочу. Она меня раздражает. И если она начнет задавать мне тупые вопросы, то я точно разобью ей нос об стол.

«...Truth will come out, someday

Когда-нибудь правда выйдет наружу

To wipe that smile right off your face

Чтобы стереть эту улыбку с твоего лица

But you can run

Но ты можешь убежать»

Adam Jones — You Can Run