Глава 7. Уязвимые

Прошла чертова неделя с того дня, как я нахожусь взаперти в этом доме. Мне запрещено покидать участок без охраны, если я хочу поехать в город, то мне нужно предупредить Криса: когда, во сколько, зачем и с кем я там буду. Только после этого отчета он подставляет ко мне минимум двух охранников, и только тогда я могу покинуть стены дома. Мои отношения с Крисом также не наладились, если я уже остываю в момент наших ссор, то он продолжает кидать колкости в мой адрес.

Два дня назад он снова упомянул про смерть Эрика, я попыталась его ударить, но меня остановил Брэд. А ночью я снова видела Аманду.

Если бы дом состоял из десяти этажей, то я бы поднялась на самый последний и вышла в окно.

До сих пор не могу понять настроение Криса. Днем он ведет себя, как последний отморозок, а ночью становится настолько тактильным, что я могу проснуться от объятий парня или поцелуев в спину. Утром он надевает маску и не отвечает на мои вопросы от слова «совсем». Он игнорирует меня, делает вид, что меня не существует, а разговаривает со мной только про Тома Аллена. Но со своими домработницами он общается, как с близкими подругами! Может, они были правы, и Крис действительно забрал меня, чтобы отомстить? Тогда, это самая скучная и мучительная месть в моей жизни.

Я сижу на диване в огромной гостиной, держа в руках тарелку с хлопьями и смотря какое-то нудное телешоу про людей, которых оставили на острове и им нужно выживать.

Так я и умру в свои двадцать два года, перед телевизором.

— Собирайся.

В гостиную заходит Крис, берет пульт в руки и выключает плазму.

— Я занята, — пихаю я себе в рот ложку с хлопьями и молоком, которые уже успели остыть.

— Поедание хлопьев и просмотр тупого телешоу — не занятие.

— Ты сам создал для меня такие условия, а теперь жалуешься, — ухмыляюсь я.

Крис смотрит на меня, поджимая губы в тонкую линию.

Я тяжело вздыхаю, ставя тарелку на стеклянный столик. Этот придурок не отстанет от меня, пока я не послушаюсь его приказов. Он будет стоять у меня над душой до того момента, пока я не сломаюсь.

— Под какого политика ты захочешь подложить меня на этот раз? — я встаю с дивана. — Нет, мне просто интересно. Может, у него есть какие-нибудь предпочтения в позах? — я встаю коленями на диван, облокачиваюсь на его спинку и выгибаюсь, как кошка. — Как думаешь, в такой позе ему понравится меня трахать?

Парень подходит ко мне со спины, хватает за горло и рывком притягивает к себе, прижимаясь своей грудью к моей спине. Его дыхание обжигает мою щеку, а в нос ударяет запах табака, который способен вскружить мне голову. От всех этих действий со стороны Криса в моем животе затягивается узел, отдаваясь пульсацией между ног. Какого хрена меня вообще это возбудило?

— Кимберли, прекрати себя так вести, — рычит он мне на ухо.

— А то что? Что ты мне сделаешь, Кристиан? — лукаво улыбаюсь я, поворачивая голову на того.

— Я тебя трахну на этом диване, и мне будет плевать, если нас кто-нибудь увидит.

Он резко отпускает меня, вставая с дивана, и поправляет закатанные рукава своей рубашки.

— У тебя два часа на сборы.

Когда Крис уходит, я валюсь на диван, трогая свою грудь, пытаясь нащупать сердце, которое бьется в бешеном ритме, а уши и щеки полыхают.

***

Кристиан мне даже не сказал, куда мы едем, и я не знаю что мне надеть, но выбор пал на леопардовое платье.

Я пытаюсь застегнуть молнию на спине, но руки не дотягиваются, из-за я начинаю злиться.

— Гребаное платье! Я сейчас никуда не поеду! — хнычу я, облокачиваясь руками на туалетный столик.

— Помочь?

Я смотрю на парня через отражение в зеркале и молча киваю.

Он подходит ко мне, пока я убираю волосы в сторону, чтобы они не мешали. Но Крис просто стоит и разглядывает мою спину, от чего мне становится некомфортно.

— Ты долго пялиться будешь?

— Когда ты успела набить татуировку?

Крис приспускает бретельки платья с моих плеч, чтобы лучше разглядеть тату, а мне приходится удерживать его, чтобы оно не оголило грудь.

— В прошлом году, — бурчу я в ответ.

Я давно хотела скрыть то уродство на спине, что так сильно напоминало мне прошлое, и я решила набить себе меч на всю спину, на рукояти которого расположены чаши весов: на одной чаше находится сердце, а на другой — череп, а само лезвие пронзает гранат. Не знаю, почему гранат, но сам меч и чаши символизируют баланс между жизнью и смертью. Меч — это я. И я выбирала, кому жить, а кто должен умереть.

Крис оставляет поцелуй между моих лопаток, а я вздрагиваю, приподнимаясь на цыпочках. Он застегивает молнию и отстраняется от меня.

— Жду тебя в машине.

Я даже не успела возразить, как он скрылся за дверью.

Это всего лишь игра.

Через полчаса мы уже были в каком-то клубе. Ненавижу клубы. Здесь очень много людей, а воздух спертый настолько, что мне трудно дышать.

Крис склоняет ко мне голову:

— Поднимайся на второй этаж.

Я поднимаюсь по лестнице, оглядываясь назад, но когда вижу за собой Криса, то немного успокаиваюсь. В голову снова начали лезть мысли о том, что у Кристиана есть еще один план, в котором я буду наживкой, но, видимо, сегодня этого не произойдет.

Когда мы поднялись, то Кристиан обошел меня и направился вперед, теперь уже я иду за ним, пока нас сопровождают двое охранников и Брэд. Этот Брэд везде таскается с Крисом, как курица с яйцом. Парень открывает дверь в VIP-комнату, и передо мной открывается вид на трех мужчин. Один из них сидит на диване, раскинув руки по обе стороны на спинке, а по разным углам стоят еще двое, видимо, они его охранники.

— Добрый вечер, мистер Хайдер, — приветствуется с Крисом мужчина.

— Не мог найти тихое место, Альвар? — интересуется тот.

— Люблю я клубы, здесь и выпивка хорошая, — Альвар переводит взгляд на меня, — и девочки симпатичные, — улыбается он.

Я выгибаю брови, сведя их переносице.

— Ближе к делу.

Крис садится напротив мужчины, я делаю также, а Брэд и еще двое людей Криса стоят сзади нас.

Альвар выглядит намного старше Кристиана, лет на десять или пятнадцать. На пальцах у него есть перстни, а на запястье золотые часы. Он брюнет, но даже отсюда я могу разглядеть пару седых прядей на его голове.

— Думаю, твой советник уже проинформировал тебя по поводу моего предложения?

Крис кивает в подтверждении его слов.

— Какая мне с этого выгода?

— Тридцать процентов от всей суммы, но это начало. В дальнейшем процент увеличится.

— Значит, ты хочешь переправлять наркотики через Англию и отдавать мне тридцать процентов. Почему ты не обратился к семье Смита? Уверен, они бы смогли перевозить твой товар через Данию, и у тебя было бы меньше затрат.

— К сожалению, я не так хорошо общаюсь с этой семьей. Тем более, зачем мне обращаться к тем, кто ходит под вами, мистер Хайдер?

Если вспомнить про договор, который я видела в доме Аллена, то семья Кристиана стоит во главе. Семьи Морнинга больше нет, значит, их место заняла та семья, которая ближе всех к Крису. И логично, что это Алекса, а после них идут семьи Адама Дэвиса, Майкла Смита и Николоса Уильямса. Теперь пазл сложился. Вот почему Алекса так быстро сошлась с Кэшем, чтобы иметь влияние в сети и занять место в пятерке крупнейших мафиозных семей. А она не так глупа, как кажется на первый взгляд.

— Мне нужно посоветоваться, чтобы дать тебе точный ответ.

— Нет проблем.

Альвар встает с дивана и выходит из комнаты со своими охранниками.

— Что думаешь?

Крис поворачивается к Брэду.

— Слишком опасное дело, и как-то это странно. Альвар ведь из Эстонии. Переправлять товар через Скандинавские страны было бы для него куда проще, да и в Норвегии присутствует декриминализация¹ наркотиков.

— Проще сотрудничать с крупным деятелем, нежели с тем, кто под ним стоит, — пожимаю я плечами. — Здесь речь не про опасность, а про влияние в сети.

Крис и Брэд переводят на меня свои взгляды.

— Что? — недоумеваю я.

— С чего такие доводы? — интересуется Кристиан.

— Это обычная практика. Легче идти напрямую, чем через окольные пути. Всегда приходили к Алексе, а не к мелким сошкам, потому что проблем было бы больше.

— Вы работали на мисс Брук?

— Я была ее телохранителем. Впрочем, я дала вам мысль, а дальше вы сами.

Я хочу выпить, поэтому покидаю комнату и спускаюсь на первый этаж, где заприметила бар, когда впервые зашла сюда. Если я не хочу, чтобы Крис постоянно меня брал с собой и возил по своим переговорам, то мне нужно сделать так, чтобы он вообще забывал о моем существовании на момент своего отъезда. И я прекрасно знаю, что я сделаю.

Подходя к барной стойке, меня одаривает мягкой улыбкой девушка, которая здесь работает.

— Прекрасно выглядите, — делает она мне комплимент. — Что будете заказывать?

— Виски с колой.

Девушка кивает и достает рокс, кидая в него два кубика льда.

Напьюсь так сильно, что Крису будет просто стыдно брать меня с собой. Я чертов гений.

Через минуту бармен пододвигает ко мне рокс с виски и колой. Я делаю первый глоток, чувствуя, как холодный алкоголь обжигает горло. Достав из сумочки свой телефон, я вижу пару сообщений от Алексы.

АЛЕКСА: Как продвигаются дела? Крис тебя задарил любовью и лаской?)

КИМБЕРЛИ: Скорее убил своим игнорированием, а еще я сижу дома, как в тюрьме.

АЛЕКСА: Он что, на улицу тебя не выпускает?

КИМБЕРЛИ: Твой кузен с ума сошел за два года. За пределы участка выходить только с охраной и постоянно говорить ему о своем местонахождении и времяпрепровождении. Все, чем я занимаюсь в Ливерпуле, — умираю за просмотром дурацких телешоу!

АЛЕКСА: Он так защищает тебя.

КИМБЕРЛИ: От кого меня защищать? Разве что от доберманов, которые разгуливают у него во дворе. Забери меня в Москву!

АЛЕКСА: Прости, Кимми, но я не могу. Не волнуйся, я заеду к тебе в скором времени.

Я закатываю глаза, выключая телефон. Мне не нравится вся эта ситуация. Я нахожусь в другой части мира, пока мама с сестрой в России, и я даже не знаю, как у них дела и чем они там занимаются. После дня рождения мама мне не писала, а я не рвусь наладить с ней контакт. Может, оно и к лучшему? Пусть начнет новую жизнь, с новой семьей. Я как-нибудь справлюсь с потерей родителей. Справлюсь.

Пока я переписывалась с Алексой, то даже не заметила, как допила виски. Я протягиваю рокс девушке.

— Повтори.

Она забирает его, повторяя заказ.

Телефон снова вибрирует от уведомления, и я включаю его.

АЛЕКСА: Алиса передавала тебе привет, и Полли начала делать первые шаги.

После сообщения она скинула мне фото моей младшей сестры, которая стоит на своих маленьких ножках и держится двумя руками за маму, смотря в камеру.

У нее тоже зеленые глаза, как у нашей мамы, но черты лица и цвет волос принадлежат Владимиру.

Я ничего не ответила, убрала телефон в сумку и продолжила пить, но теперь я пью не для того, чтобы выбесить Криса, а для того, чтобы забыть. Забыть про маму, про сестру. Никогда не вспоминать про них. Вырезать двадцать лет своей жизни из головы, будто их никогда и не было.

За все время я опустошила пять роксов. Я бы могла и больше, но боюсь, что мой желудок не выдержит еще одного. Кажется, меня сейчас стошнит.

Попытавшись пройти через толпу людей, меня кто-то хватает за руку и тянет на себя. Сначала я подумала, что это Крис меня нашел, поэтому упираюсь лбом в его грудь.

— Да, я пила, и если ты меня сейчас не отпустишь, то меня стошнит прямо на пол, — мямлю я.

— Отвести тебя в туалет, куколка?

Но когда я слышу голос, который не принадлежит Крису, отстраняюсь от человека, поднимая голову. Передо мной стоит тот самый Альвар и улыбается, все еще не отпуская мою руку.

— Отпусти меня, — требую я, — Или я тебе руку сломаю.

Давление на запястье становится сильнее. Альвар снова притягивает меня, склоняя голову к моему уху, чтобы я могла лучше его слышать.

— Да ну? Коготки сломать не боишься?

— Где Кристиан?

— Как я знаю, мистер Хайдер покинул клуб двадцать минут назад.

Мои глаза расширяются, когда я слышу это.

Что значит, покинул клуб? Он не мог уехать и оставить меня. Не мог же.

— Ты не умеешь врать. Если ты меня сейчас же не отпустишь, то я тебя ударю! — пытаюсь я отдернуть руку.

— Не бойся, куколка. Альвар не обидит такую милашку.

Я чувствую, как вторая его рука спускается на мои ягодицы и сжимает их.

Пока работала на Алексу, то мне было запрещено бить посетителей точки, но это не моя точка и я не работаю на Алексу. Поэтому с радостью превращу его наглую морду в кровавое месиво, что даже родная мать его не узнает.

Я сжимаю кулак свободной руки, уже хочу замахнуться, но меня опережают с ударом. Альвара бьет кто-то другой, а меня перехватывают и оттаскивают в сторону. Когда я поворачиваю голову, то вижу, что меня держит Брэд, начиная уводить из клуба. Обернувшись назад, я замечаю Криса, который безжалостно наносит удары по лицу Альвара, а его лицо искажает ярость.

Брэд усадил меня в машину, попытавшись пристегнуть ремнем безопасности, но я снова ударила его по рукам.

— Никаких ремней! — кричу я.

Он закрывает дверь и ждет на улице, пока я прислоняюсь щекой к прохладному стеклу, с прищуром смотря на яркие огни вывески клуба. Чувство тошноты все еще не покидает меня, а в голову начала лезть мысль, чтобы позвонить Алексе.

Я достаю телефон из сумочки и набираю номер девушки, подношу телефон к уху, но вместо ее голоса я слышу Кэша.

— Если бы существовала связь на Луне, то я уверен, что ты бы звонила и оттуда, — недовольно отвечает он.

— Кэш, привет, — растягиваю я губы в ленивой улыбке. — Как дела?

— Ким, ты пьяная?

— Почему?! — удивляюсь я.

— Это слышно по твоему голосу, — вздыхает он.

— Может быть, — прыскаю я, но вспоминаю зачем вообще звонила. — Дай мне Алексу.

— Она занята.

— Тогда я начну плакать тебе в трубку, и ты будешь обязан это слушать.

— Алекса, Кимберли тебя зовет!

Кэш не из тех людей, которые слушают, как кто-то другой распускает сопли и говорит, какой он несчастный и что ему жить тяжело.

— Да? — слышу я голос Алексы.

— Алекса, забери меня в Москву! — хнычу я в трубку телефона, — Меня все здесь бесит, меня раздражает Крис и вообще весь этот город раздражает. Я хочу домой.

Слышишь? Я хочу домой.

— Ким, ты пьяная.

— И что? Какая вообще разница, пьяная я или нет? — возмущенно парирую я. — Давай ты пригонишь сюда свой личный джет, он меня заберет в Москву и все будет как раньше? Обещаю, что я начну лечиться и к маме буду приезжать, и с Владимиром общий язык найду, только забери меня! Пожалуйста!

— Где Крис?

— В клубе избивает какого-то идиота, который чуть мне руку не сломал.

— А ты сама где?

— В машине, жду, пока этот придурок придет и начнет мне читать нотации о том, что я ужасно себя веду!

В момент, когда я проговаривала эту фразу, Крис открыл дверь со своей стороны и услышал мои слова. Он вырывает у меня из рук телефон и смотрит на номер.

— Да, Алекса, сейчас я прочитаю нотации этой пьянице и отвезу домой, чтобы она отсыпалась. Пока.

Крис завершает звонок и кидает телефон мне на колени.

— Не я первая лезла! — начинаю оправдываться я, замечая на рубашке парня капли крови и его покрасневшие костяшки.

— Я знаю, — сухо отвечает он, заводя мотор.

— Тогда твои нотации мне ни к чему!

— Кимберли, — снова этот бас, которой затыкает мне рот, — Я попрошу тебя лишь об одной услуге — заткни свой рот и молчи, пока мы не приедем домой.

Я отворачиваю голову в сторону окна, сжимая в руке свой телефон от злости. Ненавижу его. Ненавижу все это дерьмо, которое происходит со мной!

Крис открывает входную дверь, заталкивая меня в дом. В машине я успела снять туфли, и сейчас они падают на пол, а я валюсь на диван, запрокидывая голову на спинку.

— Ну давай, начинай говорить о том, какой я стала противной, что веду себя, как дешевая шлюха и вообще, я самый ужасный человек! — размахиваю я руками. — Но попрошу заметить, что я не просила тебя забирать меня из Москвы, — поднимаю я голову, смотря на Криса перед собой.

Его взгляд настолько устрашающий, что мне приходится ровно сесть на диване, испытывая стыд за свое поведение. Я опускаю голову и пара прядей падают мне не лицо.

Крис надвигается на меня слишком медленными шагами, как хищник, который загнал в тупик свою жертву, и теперь испытывает ее на прочность, понимая, что это последние минуты ее жизни. Он заправляет пряди волос мне за уши, но я не решаюсь на него посмотреть, я и так чувствую тот свирепый взгляд с его стороны, от чего по коже пробегает табун мурашек. Кажется, что только от такого взгляда Криса я протрезвела, но мне лишь кажется.

— Где он тебя трогал?

Я выгибаю бровь, не понимая смысл его вопроса. Поднимаю голову на парня, смотря прямо в глаза.

— Что?

— Где он тебя трогал, Кимберли? — повторяет он хриплым голосом.

Почему у меня ощущение дежавю? Как в тот день, когда Кристиан избил Френка.

— За руку, — робко отвечаю я, продолжая утопать в мути его глаз.

Крис спускается на колени передо мной, кладя свои руки на мои колени и заводит их под подол платья.

— И все? — вскидывает он бровь.

— За задницу лапал.

— Знаешь, почему я избил его и сломал ему руку?

Я молчу.

— Я уже говорил тебе, повторю и снова, что никто не может трогать то, что принадлежит мне.

Крис впивается в мои губы, прижимая к дивану, пока его запястья полностью скрываются под платьем, сжимая пальцами мои бедра под ним.

Мой мозг боится лишь того, что это окажется моим сном, но все так взаправду. Все так чувственно и жарко, что я отказываюсь воспринимать это, как сон.

Я обнимаю Кристиана за шею, пока тот поднимает мое платье выше бедер и снимает с меня трусики. Он разрывает поцелуй, смотря на меня.

— Кристиан, нас могут заметить, — нервничаю я.

— Думаешь, меня это остановит?

В моем животе разгорается пожар масштабных размеров, и я сжимаю бедра, но Крис замечает это, подставляет руку между ними и разводит по обе стороны.

— Я знаю, что твоя киска плачет от поцелуев, но она это делает лишь от моих губ.

Я прикусываю щеку с внутренней стороны от предвкушения.

Прошу, не останавливайся. Не уходи. Пусть это не окажется сном.

Крис приподнимает меня и переворачивает мое тело к себе спиной, надавливая на поясницу рукой, чтобы я выгнулась.

— Какую руку он трогал?

Я поднимаю левую руку:

— Эту.

Он заводит мою левую руку за спину и держит ее. Я слышу звук пряжки его ремня, а потом что-то горячее и твердое упирается в меня. Он что, за два года увеличился?!

— И лапал здесь, — его рука опускается на мою задницу, сжимая.

Я киваю, но следом чувствую жгучую боль, а тишину дома разрезает звук шлепка. Вскрикнув, я выгибаюсь в спине лишь сильнее, пока Крис приглаживает место шлепка.

— Слова, Кимберли. Ты должна говорить со мной.

— Да, — отвечаю я ему, склонив голову.

— Умница, апельсинка, — хвалит он меня.

Крис трется головкой у моего входа, дразня меня и растирая по члену мои соки, и только потом входит, заполняя пустоту внутри.

По моему телу проходят разряды тока, когда он начинает двигаться, но толчки не нежные и плавные, они властные и глубокие. С каждым его толчком децибел моих стонов повышается, и меня уже не заботит тот факт, что нас может кто-нибудь увидеть.

Кристиан хватает меня за горло, но не сжимает его. Он притягивает меня к себе, прижимаясь своими губами к моему виску, в то время как я надрываю горло сладкими стонами.

— Ты не представляешь, как долго я мечтал снова услышать твои стоны, Кимберли, — хрипло шепчет он мне на ухо, рыча от удовольствия, когда я сжимаю его внутри себя. — Давай, Кимберли, скажи мое имя. Назови имя того, кто тебя сейчас трахает.

— Кристиан! — выкрикиваю я сквозь стоны.

— Еще раз, — требует он.

— Кристиан! — снова кричу я.

— Правильно. И только мой член будет трахать эту киску, Кимберли. Слышишь?

Он увеличивает темп, покрывая мою шею поцелуями.

— Да, да, Кристиан!

Мои ноги уже сводит судорога, а внизу живота развязывается узел, который затянулся еще с самого утра. Пара толчков, и я кончаю, закатывая глаза от удовольствия, пока мое тело не становится ватным. Крис выходит, и я снова чувствую ту пустоту, которая была со мной на протяжении двух лет. Он кончает мне на спину. Горячая жидкость растекается по моей коже, но жар в моем теле все еще не утихает.

И сейчас я рада, что это не сон и не моя галлюцинация. Все было наяву.

«...You don't know how it feels baby

Ты не знаешь, каково это, детка

What are we doing?

Что мы делаем?

We're disappearing

Мы исчезаем»

Reignwolf - Son of a Gun