ГЛАВА 85

На следующий день я с нетерпением ждал обеденного перерыва.

Я даже раньше закончил совещание, чтобы встретить Ен У в холле.

У этого был и еще один смысл: я хотел дать понять всем окружающим в офисе, кто мой омега. И был не против, чтобы в СМИ просочилось несколько фотографий.

Пусть все знают. У меня есть жених, и мне нужно готовиться к свадьбе.

Но весь ужас моего положения состоял в том, что на мое предложение руки и сердца я так и не получил ответа.

Я несколько раз задумывался, как опять сделать предложение, но боялся очередного отказа. Но обручальное кольцо для Ен У теперь всегда лежало в кармане пиджака.

Сегодня я выслал за Ен У мой лимузин. Он уехал по магазинам в сопровождении телохранителей во главе с Уиттакером.

И теперь я с нетерпением ждал звонка от Уиттакера о том, что они подъезжают.

Наконец-то я, стоял в ожидании у входа в офисное здание нашей компании.

Вокруг выстроились мощные мужчины в черных костюмах.

Так как это было обеденное время, многие сотрудники толпились в холле, видимо, спеша выбежать на перерыв. Но при виде меня стали останавливаться. Я слышал шепот вокруг.

— Интересно, наверное, ожидается какая-то важная делегация.

Я краем глаза видел, как люди задерживались, толпа становилась все больше.

И вот, наконец-то, лимузин остановился у входа, и мой главный телохранитель бросился к двери, чтобы открыть ее.

— Я сам, — я махнул рукой, давая ему знак, чтобы он не вмешивался, после чего потянул за ручку.

Мой Ён У, нежный и прекрасный, поднял на меня свои синие глаза.

Он явно не ожидая меня сейчас увидеть.

— Кит, ты?

Я протянул руку и помог ему выйти. Он нерешительно вложил свою ладошку в мою.

В его глазах так и читалось недоумение, а потом и испуг.

Он попытался вырвать руку.

— Не надо. Нас же увидят.

— Пусть смотрят, — я вытянул его из лимузина и... поцеловал.

Ён У застыл. По толпе пробежал вздох. И я услышал, как защелкали фотоаппараты.

Тело Ен У напрягалось. Когда я от него отстранился, он ничего не сказал, но как замороженный прошел в вестибюль. Перед нами располагался коридор из людей.

Ён У не дергался, но и не проявлял инициативу. Но я, придерживая его за спину, чувствовал, как он напряжен.

Лифт открылся, и он решительно шагнул внутрь. Я зашел следом. Двери закрылись, издав легкий звон.

Черт, я знал эту холодную тишину.

— И как это понимать? Ты хочешь, чтобы во всех СМИ начали обсуждать твоего очередного любовника?

От этих слов я дернулся.

— О чем ты говоришь? Ты мой жених! У нас скоро родится ребенок.

Я примирительно обнял его, притянув к себе спиной, и схватил мочку его уха, со своей меткой, губами. По телу Ён У пробежала дрожь, я почувствовал, как оно откликается. А феромоны, которые из всех альф мира теперь чувствовал только я, вырвались наружу.

— Я даже не получил предложения. О чем ты говоришь? Какой жених?

Меня как током долбануло.

Как...? Но ведь... Как он сделал такие выводы? Я же...

Когда я оправился от первого потрясения, то благоразумно решил все эти вопросы не озвучивать.

— Тогда обещай, когда я сделаю предложение, ты скажешь «да»...

Он промолчал.

Мы смотрели друг на друга в отражении хромированных дверей.

Мое сердце бешено билось. И я положил подбородок ему на плечо.

— Ен У, я люблю тебя...

***

В пятницу, в обед, я вернулся домой. Нам с Ен У предстоял визит к врачу.

Мы сидели с ним за обеденным столом, и я видел, как он нервничал, пребывая в каком-то перевозбужденном состоянии.

Если честно, я тоже нервничал. Это будет мой первый визит к врачу в качестве отца, если не считать первого посещения, когда Ен У пострадал и мы узнали, что он ждет ребенка.

Мой прекрасный омега был облачен в голубой джемпер, который очень ему шел.

— Ен У, почему ты ничего не ешь? — я недовольно смотрел на то, как он ковырял вилкой свое блюдо.

— Я уже закончил, — он отодвинул тарелку и решительно поднялся. — Идем, тебе надо переодеться.

Он схватил меня за руку и потянул к лифту.

Я тоскливым взглядом проводил свой обед, к которому даже не успел притронуться.

Чарльз, вернувшийся с переменой блюд, тяжело вздохнул, вопросительно вскинув бровь.

Я только пожал плечами перед тем, как меня запихнули в лифт.

...

И вот сейчас я сидел в таком же голубом джемпере, как у Ен У, и держал в руках снимок УЗИ, а по факту черно-белую первую в жизни фотографию моего сына.

На моем лице блуждала глупая улыбка.

Врач что-то нам рассказывал, но его голос как будто пробивался сквозь вату.

Я очнулся только в тот момент, когда врач позвал меня, причем, судя по всему, не в первый раз. И огляделся.

— А где мой муж?

И тут моя улыбка растянулась вообще до ушей. Я впервые так назвал Ен У.

Врач вздохнул.

— Мистер Питтман, его забрали сдать еще несколько анализов.

— С Ен У же все в порядке?

Врач отвел взгляд, что мне страшно не понравилось.

— До родов, я надеюсь, он восстановится. Ему надо следить за здоровьем и не напрягаться. Полный покой и правильное питание. Если не будет никаких отклонений, то мы положим вашего супруга за два месяца до родов в больницу и в положенный срок сделаем кесарево сечение.

— Понятно, вы точно от меня ничего не скрываете? А как мой сын?

— Прекрасный здоровый малыш, развитие соответствует возрасту.

— Я так и знал, — мой счастливый смех заставил отступить все тревоги. — Глядя на эту фотографию сразу можно понять, что он очень красивый мальчик и похож на меня.

(Врач??? Автор???)

— Конечно, господин Питтман.

...

Вечером этого же дня.

— Уиттакер, посмотри, какой красивый мальчик. Весь в меня.

Тот внимательно вглядывался в снимок УЗИ некоторое время.

— Да, мистер Питтман. Одно лицо.

— Чарльз, посмотри, мог ли ты подумать, что я стану отцом такого прекрасного мальчика?

— Мистер Питтман, я всегда верил в вас.

На следующий день я пригласил Грейсона на обед, нам надо было обсудить новые инвестиции.

Мне и не хотелось идти, но нужно было зарабатывать деньги на обеспечение семьи.

— Грейсон, посмотри, какой красивый у меня ребенок, — мое настроение после вчерашнего посещения врача до сих пор было на подъеме.

Этот придурок взял в руки снимок и долго крутил его.

— Э-э-э, а что это за клякса?

Вот так бы и вмазал по этой смазливой роже...

***

За два месяца до родов Ен У поставили неутешительный диагноз.

Внутренние стенки матки ослабли из-за побочных эффектов от слишком долгого приема ингибиторов. Я не стал дожидаться срока наступления родов и положил его в больницу заранее. Как и планировал, я арендовал весь этаж, чтобы исключить любых нежелательных гостей.

В один из дней Ен У внезапно стало плохо: закружилась голова, и он упал.

Я устроил грандиозный скандал, и только заступничество моего омеги позволило некоторым нерадивым медработникам остаться при своих рабочих местах.

Но больше я не мог все пускать на самотек и взял отпуск, чтобы оставаться с ним все дни без исключения. Отец решил вопрос с руководством компанией, опять подставив плечо. Я же теперь не отходил от Ён У ни на шаг.

И последние два месяца жил с ним в больнице.

Время плановой операции подошло.

Ен У сегодня нервничал, да и я, признаться, тоже.

В операционный блок я проводил его, следуя за каталкой. Его ладошка опять выскользнула из моей ладони, и я остался один.

Сколько прошло времени, я бы не мог дать отчет, все слилось в один миг ожидания.

Внезапно из-за двери послышался плач. Это плакал мой сын. Я выдохнул, у меня на глаза навернулись слезы.

И только сейчас я стал осознавать окружающую действительность. Из большого окна в холл проникали лучи полуденного солнца. В коридоре стояли большие кадки с растениями. А за стойкой рецепции за огромным букетом пряталась миловидная медсестра.

Мои телохранители застыли у входа на этаж.

Я заметил Уиттакера и кивнул ему, чтобы он подошел.

Я хотел, чтобы он тоже услышал плач моего сына. Мне хотелось со всем миром поделиться этой радостью.

— Слышишь?

— Поздравляю, мистер Питтман, — его обычно бесстрастное лицо озарила улыбка.

Я ждал, что меня пригласят к Ен У, но знал, что это произойдет не сразу.

В самых мельчайших подробностях я изучил, как проходит операция кесарева сечения у мужчин-омег.

И ждал... ждал...

Из операционной вышел уставший врач, я смотрел на него с улыбкой, которая медленно стала сползать с моего лица.

— Что с Ен У?

— У него внутреннее кровотечение, которое мы не можем остановить. Крепитесь.

Внезапно свет в моих глазах померк, и я только подумал, какая блестящая кафельная плитка под моими ногами, прежде чем приложился к ней головой.