ГЛАВА 83

Когда я спустился к автомобилю, Мишель сидел там в уголке, о чем-то задумавшись.

— Не бери в голову, вряд ли Натаниэль хотел тебя обидеть, он просто такой. И сейчас у него нелегкие времена.

Мишель, не отрываясь от окна задумчиво вымолвил.

— Мне кажется, мне знаком запах этих феромонов...

— Если только ты раньше встречался с Натаниэлем, только тогда ты бы их узнал. Запах каждого доминантного альфы неповторим.

— Нет, не встречался и надеюсь, этого никогда не случится в будущем. Это ужасно, собственная жена боится и ненавидит его.

— Как ты понял?

— Я почувствовал её феромоны, они несли послания безумной тоски и страха. Даже мне стало плохо.

— Да, у нее хватило смелости подать документы на развод. Натаниэль в ярости.

— Он же ее не отпустит?

— Не знаю. Но у них нет любви, это был договорной брак.

— Тогда зачем она ему?

— Я же сказал, это договорной брак. Она согласилась родить ему детей и выходить с ним в свет.

— Какой бред. Как же счастье и любовь?

— Для Натаниеля это пустой звук.

Лимузин тронулся, и мы, развернувшись в разные стороны, стали смотреть в окна.

Через какое-то время Мишель встрепенулся.

— Мы же едем не в институт.

— Да, мы едем обедать.

— Но у меня заканчивается перерыв.

— Я отпросил тебя у Стюарта.

— Почему ты не спросил меня? — Мишель с возмущением развернулся в мою сторону.

— Прости. Я хотел сделать сюрприз.

— Кит! Какой сюрприз! Ты уже и так его сделал, — он отвернулся от меня.

Я ждал продолжения, но он молчал. Видимо, ему нужно было время, чтобы переосмыслить встречу с маленькими братом и сестрой Тины.

— У меня есть разговор к тебе, и это по работе. Если ты дашь согласие, то это будет только твое исследование, которое буду финансировать я.

— Подожди, ты так сразу, без предварительного обсуждения? О чем вообще речь? — Мишель опять начал тарахтеть.

Я уже знал эту его особенность: как только он нервничал, он очень много говорил.

— Вот мы сейчас и едем обсудить деловое предложение.

— Кит, а ты не боишься, что кто-нибудь нас сфотографирует, и эти фотографии появятся в прессе? Ен У вообще знает о моем существовании и о тех отношениях, которые между нами? Я больше не хочу таких комментариев, которые сегодня услышал от этого мерзкого Миллера.

— Я сегодня же расскажу ему, ты прав. Но в любом случае сегодняшняя встреча в ресторане — это деловые переговоры. Предварительно. Если тебя все устроит, то мы подпишем официальный контракт. Но тебе точно будет интересно, я не поскуплюсь на финансирование.

Я замолчал и больше не сказал ни слова до того момента, как перед нами не были поставлены блюда, разлито вино и официант с поклоном удалился.

Сколько бы Мишель ни дергал меня, ни тарахтел, ни заискивающе заглядывал в глаза и ни злился — я реагировал только загадочно кивая.

И вот настало время всё объяснить.

— Я не говорил тебе: жена Миллера после родов впала в кому.

— Правда? Это ужасно, что ей пришлось пережить. Бедная женщина. Как хорошо, что она выжила, — в голосе Мишель звучал откровенный испуг.

— Я видел Натаниэля в тот момент, и поверь, в его глазах не было жизни. Что бы между ними ни происходило, я уверен, он бы выполнял свои обязательства по отношению к ней и детям.

— Кит, ты себя слышишь? Разве брак — это только обязательства? Брак длится дольше, чем что-либо в твоей жизни. И провести это время без тепла и любви... Хотя, конечно, для вас, доминантных альф, вообще не проблема изменять партнеру. А что делать бедной женщине? Закопать себя в огромном доме рядом с холодным мужем?

— Не вижу связи, при чем здесь доминантные альфы, — я даже обиделся. — А потом, ведь есть какие-то интересы, в конце концов, дети.

— Интересы? Но если только вы договоритесь, что у вас свободный брак, и каждый из вас имеет любовника, — Мишель задумчиво ковырял в своем блюде.

— Глупости не говори. Ни один доминантный альфа этого не потерпит.

И тут я закрыл рот. Мой отец — тот, кто простил своего супруга. Он же верил, что тот ему изменил. И даже я, когда делал предложение, был уверен, что у Ен У ребенок от другого.

Мы оба замолчали и продолжили обедать.

Мое настроение стало задумчивым.

Та трагедия, которую я сейчас наблюдал — как рушится чья-то семейная жизнь, — заставила задуматься. Ведь когда-то я считал, что это беспроигрышный вариант.

Я вздохнул. К счастью, у нас с Ён У всё по-другому.

Но пригласил я сюда Мишель по другому поводу.

— Послушай, если честно, я очень переживаю о здоровье Ен У. Скоро ему рожать. И после той истории с женой Натаниэля меня этот процесс до ужаса пугает.

— Я здесь тебе ничем не могу помочь, я не врач-гинеколог. Могу только дать общие советы, но вряд ли это то, что тебе нужно.

— Я хочу, чтобы ты возглавил программу по изучению генома мужчин-омега. Мне точно нужно знать, как поддерживать его здоровье. Он у меня такой слабый, — я вздохнул.

Но тут же вспомнил, что этот «слабый» творил в последнее время.

Мишель же смотрел на меня непонимающими глазами.

— Кит, как это возможно? Ты хочешь, чтобы я возглавил такие важные исследования? Это же... огромные деньги, и результат будет только через года.

— Сейчас Ен У только двадцать восемь, у него впереди долгая жизнь. И мы ждем первенца, но это будет не единственный наш ребенок. Я хочу чувствовать уверенность, что с ним всегда все будет хорошо. Всегда.

— Но...

Я посмотрел на Мишель в упор. Его серые глаза метались.

— Ты справишься. Я верю в тебя.

— Но...

— Возможно, у меня в будущем будет сын-омега, да и у тебя тоже, — я мечтательно улыбнулся.

Как сейчас, я по-другому понимал своего отца.

Нежная омега в семье — это ведь действительно по-другому.

— Ен У повезло, что у него такой альфа.

— Мишель, тебе тоже повезет. Я сейчас не давлю на тебя, но подумай об этом. Мне будет гораздо спокойнее, если это будешь именно ты. Если бы я сразу прислушался к тем советам, которые ты мне давал, может, в моей жизни и не было бы всей последующей неразберихи.

Мы в тишине закончили обед, после чего я отвез его на работу.

Перед тем как попрощаться, он задумчиво посмотрел в окно. Вокруг института сновали люди, и многие уже с интересом посматривали на мой лимузин.

— Кит, расскажи обо мне Ён У. Я бы не хотел, чтобы впоследствии, если он узнает все не от тебя, между вами возникли ссоры.

— Да, я сегодня же с ним поговорю.

***

Вечером.

— Ен У, у меня появился новый друг, и он омега.

— Друг-мужчина?

— Да.

— Это облегчение. Я ведь знаю, что мистер Питтман не интересуется мужчинами.

— Неправильно. Мистер Питтман не интересуется ни женщинами, ни мужчинами. У него есть только единственный омега. И это ты, Ён У, — я нежно поцеловал его и обнял.

Ночь раскрыла свои объятия. Как же мне хорошо спалось, когда я мог всю ночь прижимать его к своей груди.

Что может быть прекрасней такой ночи?

Но перед этим хотелось бы получить свою порцию разрядки.

Но Ен У отвернулся попкой и отказался снять пижаму, хотя мы всегда спали обнаженными.

— Что-то не так? — я придвинулся к нему ближе и обнял за спину.

Ен У попытался вырваться, и я почувствовал, как напряжено его тело.

— Мне просто жарко, отодвинься, — он передернул плечами.

Черт, это что-то мне напомнило.

И тут в сознании всплыли слова Чарльза, что я все должен обсуждать с Ен У, пока тот не успел сделать абсолютно неправильные выводы.

— Рассказать тебе, как я познакомился с Мишель?

— Нет... — но я почувствовал, как маленькое тело немного расслабилось.

Ен У явно ревновал, но я сейчас не смел этому радоваться.

— Помнишь, когда ты заболел и я улетел один в командировку, тогда я с ним и познакомился...

До сих пор это была запретная тема в наших воспоминаниях.

— На секс-вечеринке для доминантных альф? — голос Ен У звучал глухо, и в нем слышалась боль.

— Нет, конечно, это был обычный прием для руководства и клиентов нового филиала компании, я пошел туда только потому, что перед этим позвонил Чарльзу, а он сказал, что ты лежишь в постели и врач не разрешает тебе вставать.

Ен У резко развернулся и сел на постели, уставившись на меня.

— Ты разрешил мне думать, что трахался с другими, зная, что я схожу с ума? — его голос звенел от напряжения.

— Э-э-э... — я не знал, что делать, что бы я сейчас не сказал, Ен У уже расстроился. — Я правда не знал, что ты такое обо мне подумал.

— А стюардесса? — Ен У смотрел на меня так, как будто убить хотел.

— Прости...

— А то, что ты сказал в тот раз, что...

И тут я накинулся на него и закрыл его рот поцелуем.

Черт, если он сейчас не остановиться, я его потом точно не успокою.

Ен У брыкался и отбивался, но я не отпускал, а потом схватил губами его ухо с меткой и стал сосать, покаянно шепча.

— Прости... Прости, я был таким идиотом. Я думал, что сначала секс, а потом объяснения, но ты не стал слушать. Ты вообще больше не разу со мной не поговорил. Я один раз ошибся, а ты сразу вычеркнул меня из своей жизни.

Чем больше я говорил, тем более чувствовал себя обиженным. Тогда я запутался, не знал, что делать, а он... А ведь говорил, что любит.

— Ладно, давай спать, — теперь уже я сам отстранился от Ен У, и почувствовал, как дрожит моя челюсть.

Отвернувшись спиной, я отодвинулся на край кровати и натянул на голову подушку.

Пройдет время и те воспоминания померкнут или... я просто научусь не вспоминать.

— Ты что сейчас делаешь? — мне в спину ударился кулак.

— Ай, больно! — если честно, было ни капельки не больно, но очень горько.

— Отлично, я очень хочу, чтобы тебе было больно, чтобы ты на всю жизнь запомнил, что не имеешь права так поступать! — с моей головы сорвали подушку, и она улетела куда-то.

А потом он рывком повернул меня к себе.

— Ты меня понял?

Я молчал, упрямо поджав губы и отводя глаза от него.

— Ты понял?

— А сам...

Я не успел договорить, как Ен У буквально сорвал с себя пижаму и оседлал меня.

Короче... меня немножко... изнасиловали.

Но я... и не сопротивлялся.