ГЛАВА 82

Лифт остановился, и двери, издав предварительный мелодичный звук, разъехались. У входа на этаж ожидала медсестра, которая должна была проводить нас.

— Госпожа сейчас возле детской комнаты.

И женщина пошла вглубь бокового коридора, приглашая за собой.

Мы с Мишель двинулись за ней следом. Уиттакер подхватил цветы и пристроился за нами.

Шаги гулко отдавались эхом от кафельных полов.

Мы были здесь одни.

Мишель тихо спросил:

— Почему никого нет? Как-то неправильно это.

— Думаю, Миллер снял весь этаж только для жены и детей.

Я решил, что когда придет время Ён У рожать, тоже так поступлю.

Вскоре медсестра остановилась, пропуская нас вперед. Я увидел комнату со стеклянной стеной, за которой стояли две детские кроватки, в которых лежали младенцы.

Около этой стены в кресле сидела миловидная девушка и отрешенно наблюдала за детьми. Она была чарующе прекрасна. Белое трикотажное платье и кардиган окутывали её тонкое тело. Хотя на улице стояла жара, но создавалось ощущение, что она мерзла. Длинные каштановые волосы еще больше подчеркивали ее бледность. Фиолетовые глаза — признак доминантной омеги — потухли.

Когда-то я присутствовал на их с Натаниэлем свадьбе и видел ее в роли невесты. Казалось, тогда это была совсем другая девушка, полная надежд на будущее.

Мне стало её искренне жаль.

Я не разрешал себе вспоминать о том, что она пережила, иначе тревога накатывала на меня. А я не мог даже думать о таком — мой маленький Ен У скоро будет рожать.

— Магдалена, рад тебя видеть, ты прекрасно выглядишь.

— Здравствуйте, — писк Мишель был чуть слышен.

Я взял цветы из рук Уиттакера и положил букет рядом с ней на кофейный столик, стоящий возле кресла.

— Благодарю.

На этом разговор прервался. Больше она не сказала ни слова.

Я даже был не уверен, узнала ли она меня.

Мишель ближе подошел к стеклу и, не отрывая взгляда, всматривался в личики детей.

Я тоже молчал.

Внезапно в конце коридора послышались гулкие размеренные шаги. Они приближались неспешно, но сразу почувствовалась какая-то нервозность. Мишель в недоумении посмотрел сначала на женщину, а потом перевел взгляд на мужчину, который в этот момент подходил к нам.

— Питтман, — Натаниэль холодно кивнул мне.

— Здравствуй, — я посмотрел на него.

Казалось, он даже не заметил свою жену.

И сразу перевел взгляд на Мишель.

— Твой омега? — он скользнул по парню оценивающим взглядом.

— Мой друг, — от такого предложения мне стало не по себе.

Я не объявлял нигде официально о своем женихе.

Но уж Натаниэль-то должен был знать, кто мой омега.

Внезапно Магдалена, которая до этого не реагировала на происходящее, посмотрела прямо в глаза Мишель.

Он не отрываясь, с испугом, смотрел на нее.

— Уходи от него, пока у тебя есть такая возможность. Не калечь свое будущее. Хотя ты в лучшем положении, чем я... На рецессивных омегах женятся только если любят.

Безжизненный голос Магдалены не выражал чувств, но каждое слово звучало как пощечина.

После этих слов женщина поднялась с кресла. К ней тут же кинулась медсестра и, поддерживая, повела по больничному коридору.

Я смотрел им вслед. И вдруг мне вспомнилось то ужасное утро, когда Ен У босиком уходил по длинному больничному коридору, поникший и потерянный.

И мне стало так хреново.

И тут я почувствовал феромоны, несшие послание бешенства, которые выплеснулись в воздух.

Всегда холодный Натаниэль, которого не мог пробить самый изворотливый прокурор, показал свои эмоции.

Мишель внезапно стал тяжело дышать, просто задыхаясь.

Он в испуге, как кролик с покрасневшими глазами, смотрел на огромного альфу. В его глазах блеснули слезы.

Феромоны тут же пропали. Холодное лицо скривила ледяная усмешка.

Натаниэль сделал шаг к Мишель.

— Твои феромоны замечательно пахнут, жаль, что Питтман этого не чувствует, — нос огромного мужчины чуть ли не уткнулся парню в шею, а лицо внезапно исказилось.

Мишель с ужасом уставился на Натаниэля, а потом, развернувшись, чуть не падая, стал уходить. Тот задумчиво смотрел ему в след. В его взгляде скользнуло удивление.

— Уиттакер, — тот понял меня без слов и сразу последовал за парнем, подхватив того под руку, повел к выходу.

Мы с Натаниэлем остались одни и молча стояли, глядя на младенцев, которые мило посапывали в своих кроватках.

Я не мог выплеснуть свои подавляющие феромоны — все-таки это была больница — но был в бешенстве.

— Что это было?

Мой низкий голос заставил его дернуться.

Он ответил не сразу.

— Магдалена требует развод. Она даже прислала адвоката с полностью готовым пакетом документов. Смешно, на что она рассчитывает. Я раздавлю и ее, и всю ее семью, если она не одумается, — его губы дернулись в усмешке, от которой веяло убийством.

В моей голове зазвенело.

Что должно было твориться в душе этого железного человека, если он делился этой информацией со мной?

Неужели в его окружении не найдется друзей или адекватных родственников, которым можно рассказать? Хотя я недавно находился в таком же положении. И только по счастливой случайности рядом оказался Мишель.

И мне вспомнились все те советы, которые когда-то давал Мишель: услышь Ен У, пойми, посмотри его глазами, заметь его.

— Натаниэль, ты, конечно, можешь так поступить, но что ты получишь взамен? Тебя будет обсуждать вся страна и смеяться над тобой. Сам железный адвокат Миллер не смог справиться со своей омегой и сейчас мстит.

Натаниэль, казалось, даже не слышал меня, а все также смотрел на детские кроватки. И тут меня осенило.

— Она хочет забрать детей?

— Нет, дети останутся со мной, об этом даже не может идти и речи. Этот брак был нужен только для того, чтобы я стал отцом.

Меня же его слова просто потрясли.

Что должна чувствовать женщина, если хочет уйти от мужчины, даже зная, что не сможет забрать детей?

— Ты любишь её?

Он перевел свой холодный взгляд на меня и посмотрел с жалостью, как на умалишенного.

— Питтман, любовь сама по себе — это ложь. В нашем мире ее не существует.

Мне же стало так его жаль. До того как встретить Ен У, я ведь тоже думал, что женюсь по расчету на доминантной женщине-омеге, чтобы в браке родились дети. Почему я тогда считал, что такой женщине я нужен просто по факту своего существования?

— Натаниэль, получается, ты получил от этого брака все, что тебе было нужно.

— Она подписала контракт, она знала, на что шла. И пусть выполняет свои обязательства.

— Ну как знаешь, возможно, сейчас в ней говорят гормоны. Когда пройдет время, она посмотрит на эту ситуацию другими глазами.

Мужчина тяжело вздохнул и ответил:

— Пакет документов был готов ещё до рождения детей. Она, оказывается, уже давно задумывала уйти от меня.

Я внезапно подумал, какая же Магдалена смелая. Мой омега просто слинял от меня, напоследок трахнув, предоставив самому разбираться в своих чувствах.

— Натаниэль, может, тебе имеет смысл отпустить ее сейчас? Возможно, когда ты разберешься в своих чувствах, у вас и появится совместное будущее.

— О каких чувствах ты говоришь? Все вы апеллируете понятиями, которые ничего не значат в этой жизни.

Я только вздохнул — как же мне повезло, что я вовремя одумался. Сейчас я видел перед собой точно такого же ублюдка, каким и сам был когда-то.

Больше мне не о чем было говорить с этим человеком. Всё, чего я мог себе пожелать в будущем, — чтобы он никогда не был моим противником в суде.

Я уже готов был распрощаться, но внезапно Натаниэль продолжил:

— Знаешь, что самое смешное? Мой младший брат Чейз объявил, что выходит замуж. Ему, видите ли, сделали предложение.

— Кто?

Мой мозг взорвался.

Да что ж это творится — мне сейчас, конечно, нужна дополнительная реклама вокруг фильма. А эта новость действительно подогреет огромный интерес к фильму.

Но как бы не стало хуже.

Чейз с его неуравновешенным поведением — сначала женится, потом разведется... Черт! Как он вообще мог на такое решиться?

— Ему сделал предложение его телохранитель. Оказывается, это и есть тот омега, которого Чейз когда-то пометил, а потом так долго разыскивал.

— Не может быть. Я видел этого парня — он не может быть омегой. Омега не может быть... — мне вспомнился зеленоглазый красавец, при одном упоминании о котором у меня всегда начиналась вспышка ярости.

— Более того, у них уже есть совместный сын, которому больше двух лет, и этот придурок Чейз опять готовится стать отцом. Его омега ждет ребенка.

— Правда? — я растерялся. Это была вся моя реакция, на которую я сейчас был способен.

Я даже думать боюсь, как отреагирует общественность, когда узнает, что Чейз Миллер — по красоте и статусу, с которым мало кто может сравниться в этом мире — взял в супруги простого телохранителя.

Но тут меня что-то болезненно зацепило.

— А откуда ты узнал, что именно его омега сделал предложение?

— Чейз сам об этом рассказал, когда был на семейном обеде в воскресенье. Причем он очень гордится этим фактом. Когда же отец попытался его вразумить, тот пообещал, что порвет все связи с семьей, если мы их не примем.

— Правда? — я почувствовал, как волна неконтролируемой зависти затопила меня.

Даже этому неадеквату сделали предложение. А я...

— И более того, Чейз даже не собирается подписывать брачный контракт перед свадьбой. Хотя я узнал: у этого омеги нет никакого имущества, только старый разваленный дом его матери, да и тот будет делиться с сестрой. Чейз точно одурманен этим мужчиной.

А вот для меня внезапно всё стало настолько ясно.

— Я тоже не буду подписывать брачный контракт со своим омегой. Более того, я готов отдать ему всё, о чем бы он меня ни попросил.

— Вы с Чейзом сумасшедшие, — Натаниэль посмотрел на меня так, как будто первый раз видел.

Я же развернулся и пошел прочь.

Мне больше нечего здесь делать.

Внезапно в моей голове возник ещё один вопрос.

— Что с Грейсоном, где он? Я не могу с ним связаться.

— Он закрылся в своем особняке и уже несколько дней оттуда не выходит. С ним тоже творится что-то странное в последнее время.

На слове «тоже» мужчина сделал акцент.