ГЛАВА 71

ГЛАВА 71

Я решил позвонить Мишель, узнать, как чувствует себя Тина.

Я не успел сказать еще и слова, как мне в ухо ударился истеричный вскрик:

— Кит, мне надо с тобой поговорить! Давай встретимся!

— Хорошо. Скажи, как чувствует себя Тина.

— Она еще болеет, но высокой температуры больше нет.

— Хорошо.

— Ко мне нельзя — моя мама приехала. Давай где-нибудь увидимся.

— Я через тридцать минут заеду за тобой.

— Только не подъезжай к дому. Остановись у въезда в жилой комплекс.

— Хорошо.

Подъезжая к жилому комплексу, я заметил, как из-за шлагбаума метнулась хрупкая фигурка Мишель. Мне кажется, он выскочил из квартиры сразу, как только повесил трубку.

Сейчас он выглядел таким юным и испуганным.

Лимузин остановился, и, как только Уиттакер открыл дверь, я вышел.

Мишель бросился ко мне — я видел его заплаканные глаза и трясущиеся губы.

Я шагнул к нему и сжал его плечи в своих больших ладонях.

— Ну что ты, не надо плакать.

Возможно, зря я это сказал. Казалось, мои слова открыли плотину — и он зарыдал, обвиснув в моих руках.

Он был одет в короткие шорты и розовая футболеа. На ногах хлопали домашние тапочки.

Сейчас мне казалось, что около меня рыдает мой младший брат Нико.

Было только одно отличие — к Мишель я был больше привязан и больше о нем заботился.

Улыбка тронула мои губы, хотя до этого я считал, что мой оскал, который я буду чувствовать на своем лице, пока не увижу своего омегу, ничего не сможет стереть.

— Ну... ну, расскажи, что случилось. Давай, будем решать все проблемы вместе.

Я повернул Мишель и, практически приподняв его, усадил в лимузин.

Когда я уже готов был сесть в машину, то почувствовал тяжелый взгляд на своём затылке. Мои волосы чуть ли не встали дыбом, а по феромонной железе, как будто, пронесся ледяной ветер, хотя сейчас и был жаркий полдень.

Я резко обернулся — режим охотника активировался... и мой взгляд уперся в мужчину, который со стальной решимостью в глазах следил за мной.

Его аметистовая радужка источала холодный свет.

Руки были сложены на груди, но даже отсюда видно, как играли напряженные мышцы под легким белым джемпером.

Порыв жаркого ветра растрепал его белокурые волосы и донес до моего носа запах феромона, несший послание агрессии.

...Грейсон...

Я ещё несколько секунд смотрел ему прямо в глаза, а потом резко сел в лимузин.

Дверь за мной захлопнулась, машина плавно тронулась, я же притянул Мишель за плечи и спрятал его лицо у себя на груди.

И в этот момент взгляд Грейсона провожал мой кортеж. Я знал, что за тонированными стеклами он меня не увидит, но я не хотел, чтобы его заметил Мишель.

Мишель же, уткнувшись носом мне в рубашку, зарыдал еще сильнее. Ткань быстро промокла, я только хлопал его по худеньким плечикам, вздыхая. Мне осталось только дождаться, пока он выплачется и сам успокоится.

В какой-то момент нас с ревом обогнал мощный спорткар Грейсона, который, как фиолетовая комета, пронесся мимо.

Придурок, если так ездить, можно недолго прожить.

Конечно, у доминантных альф гораздо лучше реакция, но все остальные люди — просто обычные водители.

И надо же мне было так неосторожно начистить его морду.

И самое смешное — я ведь даже не знал, является ли Тина его дочерью.

Или это сплошное недоразумение.

Но что я знал точно — Тина, моя маленькая принцесса, и в обиду я её не дам.

Так странно: как только я решил взять Ён У в мужья и стал ожидать ребенка, вокруг меня стала образовываться семья, которой, казалось, я был лишен всю свою сознательную жизнь.

Я опять улыбнулся. Почему я так боялся метки? Раньше в моём сознании поставить кому-либо метку звучало как приговор. А то, что метку мог получить я, даже в самом ужасном кошмаре мне не могло привидеться.

Теперь же это стало моей мечтой, идеей, которая преследовала постоянно. Первым делом, когда мы встретимся с Ён У, я его помечу.

И тут перед моими глазами всплыла фотография этой сволочи Страйкера.

Убил бы гада с его такой смазливой мордой!

Как же бесит!

Запах моего агрессивного феромона начал вырываться, затапливая пространство салона. Хорошо, что Мишель не мог его ощутить.

Я приказал Уиттакеру ехать в яхт-клуб.

Казалось, всё было, как тогда, когда мы с Мишель здесь были в предыдущий раз.

И в то же время всё было по-другому.

Мы знакомы с Мишель чуть более полугода, а как за это время изменилась жизнь и у него, и у меня.

Когда менеджер проводил нас за столик на открытой террасе, недалеко от океана, легкий бриз растрепал наши волосы.

Я снял пиджак и галстук, завернув рукава рубашки до локтя.

Шрам, который оставил на моей руке напавший отморозок, сейчас напоминал тонкую белую нить. Ещё какое-то время — и он абсолютно исчезнет.

Я опять вспомнил о Ён У. Скоро, совсем скоро я его увижу.

Мишель перестал плакать, но его мордашка была красной и опухшей.

Хорошо же мы смотрелись рядом друг с другом: он с заплывшим лицом, а я с напряженным оскалом, который невозможно было стереть.

— Тина рада приезду бабушки?

— Очень. И она, и мама — они обе скучали друг без друга. А на выходных ещё и папа приедет, — Мишель, наконец-то, улыбнулся.

— Ну вот, вся семья воссоединилась. Тогда чего слёзы льёшь? Ребенок почти здоров, родители рядом, работа тебе нравится, — я лукавил, когда делал вид, что не знаю, что так расстроило Мишель.

Но пока он сам не скажет, лезть с домыслами не буду.

Улыбка сползла с лица парня, губы опять задрожали.

Он долго собирался с духом, а потом, опустив голову, тихо прошептал.

— Я видел отца Тины.

Если бы я не ожидал услышать этих слов, то вряд ли бы понял — так тихо они были произнесены.

— Где ты его видел?

— Когда мы уезжали из больницы, он стоял в холле и так пристально смотрел на меня. Я понял, что он узнал меня.

— Вы разговаривали?

— Нет.

— Ты уверен, что он понял, что Тина — его дочь?

— ...Не знаю...

— Тогда, может, не стоит так расстраиваться заранее?

Мишель так низко опустил голову, что его нос чуть ли не уперся в столешницу.

Но вдруг он резко выпрямился. И в его серых глазах сверкнула решимость.

— Я должен уехать из этого города. Да, я уеду вместе с родителями. Этот человек не сможет меня найти.

— Постой, постой... что за идея? А как же работа? Ты же так рвался работать в институте у доктора Стюарта. А сейчас вдруг решил от всего отказаться?

Мишель опять поник.

— Но что же делать?

— Да ничего не делать. Пусть всё идет своим чередом. Даже если этот мужчина и узнает о Тине, что он сможет сделать?

— А вдруг он захочет ее забрать?

От одного этого предложения у парня опять потекли слезы.

— Никогда. Во-первых, зачем ему это делать? Во-вторых, я этого никогда не допущу.

— Правда...?

— Только не говори, что сомневаешься во мне. А то как-то обидненько звучит.

Мне хотелось разрядить обстановку.

— И как ты можешь уехать? А как же я? Кому мне тогда жаловаться на все тяготы нелегкой жизни доминантного альфы?

Мишель через силу улыбнулся.

— Прости, я даже не спросил — есть ли известия о Ён У?

— Я жду.

Мне не хотелось заранее рассказывать о своих надеждах.

Сейчас в душе у меня царила полнейшая истерика, но внешне вряд ли это было заметно.

— Может, ты мне скажешь, кто отец Тины?

— Нет. Но я не то чтобы не хочу, чтобы ты о нём узнал. Просто для нас с Тиной этого человека не существует. Его нет... Считай, что он умер...

Слезы опять полились из прекрасных серых глаз.

— Как скажешь. Давай пообедаем — ты выглядишь так, будто сейчас свалишься без сил. Не заставляй родителей о тебе волноваться. Да и дочери ты сейчас нужен — всё-таки она не совсем здорова, — я попытался остановить новый виток истерики.

— Хорошо.

Казалось бы, я сам не смогу сейчас впихнуть в себя ничего из еды, но съел столько, что Мишель с пониманием уставился на меня.

— Что?

— Да нет, ничего.

И всё же парень не выдержал:

— Кит, у тебя ведь скоро гон?

— Да.

— А если Ён У не вернётся к этому времени?

Я недоуменно посмотрел на парня.

— ???

— Ты же... не будешь ему изменять, — Мишель решительно задрал свой покрасневший нос и уставился на меня.

Я улыбнулся.

— А я разве могу?

— Но как ты справишься?

— Ён У вернется, — и тут я вспомнил фото Страйкера и заскрипел зубами от дикой злости. Феромон агрессии опять взметнулся.

— Что случилось?

— Со мной-то всё понятно, а вот что с вами, с омегами? Вы вот, можете ли устоять во время течки, чтобы..., — я усилием воли закрыл рот, чтобы не ляпнуть глупость.

— Продолжай, что же ты остановился. Ты же хотел сказать, чтобы... под кого-нибудь не лечь.

— Прости... Я должен понимать, что это физиология... но как только подумаю, что Ён У...

Мои зубы заскрипели, а кулаки сжались так, что вены выступили на поверхности, окутав руки причудливым рисунком.

— Во время беременности не бывает течки, ты разве не знал?

— Знал, но это говорит, что только Ён У ни на кого не захочет наброситься, но где гарантия, что альфа, который находится рядом с ним, не захочет им воспользоваться?!

Мишель, который только что, как мне показалось, готов был пойти на конфликт, тут же сдулся.

— Ладно, — я попытался взять себя в руки.

— У меня скоро течка. Может, ещё и поэтому я так нервничаю. Может, ты прав, и ничего плохого не случится. И я безразличен этому человеку, и мы просто случайно встретились.

Кажется Мишель целенаправленно перевел разговор на другое, чтобы отвлечь меня.

— Раз ты это понял, то поехали. Я отвезу тебя домой. И хватит паниковать.

Я задумался, а потом все же спросил:

— А у тебя был партнер в Европе? Как ты справлялся с течкой?

— Нет... После того случая я боюсь отношений. А без чувств мне никто не нужен. Ингибиторы и отпуск — вот так и справлялся.

Я задумался. Мистер Левински сказал, что у Ён У за те два года, что он работал на меня (пока мы не стали встречаться), не было никого. Только сейчас я задал себе вопрос: а почему?

Что в его жизни случилось, что он выбрал ни с кем не встречаться?

(Автор: Любовь к тебе у него случилась, недалекий ты наш.)