ГЛАВА 66

ГЛАВА 66

Когда деловая встреча окончилась, омега опять пожелал поговорить со мной наедине.

Я уже понял, что речь пойдет о Дэне и, как бы странно для меня это ни звучало, о моем брате.

— Я знаю, что мой сын пропадает у вас в поместье все дни. За его восемнадцать лет таким счастливым, мне кажется, я никогда его не видел. Но я замечаю, что его феромоны становятся все сильнее. Он совершенно не умеет себя контролировать.

— Мой дворецкий считает, что у Дэна приближается гон. Вам надо поговорить с сыном.

И тут я увидел, что щеки человека, который одним взглядом мог заставить подчиниться военного, порозовели.

— ...Мистер Питтман, а может, вы поговорите с ребятами? Все-таки вы доминантный альфа, а Гил — ваш брат. Вам об этом больше известно.

Я подзавис. И как он себе представляет, я буду вести такие беседы с совершенно чужим мне мужчиной, чтобы он не покалечил моего брата во время первого гона?

Но если с Гилом действительно что-то случится на моей территории, о помощи отца можно будет забыть.

Да, и если честно, было жаль Дэна. Если он навредит человеку, который является его истинной парой...

— А может, обратитесь к отцу Дэна?

Я еще не успел договорить, как омега замахал руками.

— Нет, это бесполезно. Ему проще зачистить группу террористов, чем увидеть в присутствии сына по телевизору, как пара целуется.

Черт... Я не мог проигнорировать просьбу мистера Левински и принял... единственно верное решение.

— Чарльз, мой дворецкий. Он все прекрасно объяснит.

— Он разве альфа?

— Он бета, но всю сознательную жизнь проработал с альфа–доминантами. Он в курсе всех нюансов.

— Ну что ж, оставлю решение этого вопроса за вами.

Мистер Левински проводил меня к входной двери.

— Мистер Питтман, извините, а что это за продукт, который Ён У уничтожает пакетами?

— Это пудинг. Мой ребенок, как оказалось, очень любит пудинг.

Я улыбнулся. Моя вера, что мой малыш жив, все больше крепла.

Я вернулся в особняк.

Чарльз встретил меня, как обычно, возле входа.

— Добрый вечер, мистер Питтман.

Я задумчиво кивнул.

— Где Дэн и Гил?

— Они провели весь день у бассейна, делая перерыв только на обед.

— Чарльз, объясни Дэну особенности гона, ну и... все последствия.

— Э-э-э... Да, я проинформирую Дэниэля на этот счет.

Почему я себя сейчас чувствовал как отец семейства?

Ближе к ночи, когда вдали затих звук спортивного байка Дэна, я стал ожидать еще одной бессонной ночи. Но кто бы думал, что её я проведу в больнице.

***

После двенадцати ночи, когда особняк погрузился в темноту, я вышел на балкон, подставив лицо под холодный ветер.

Курить я так и не начал, но привычка проводить бессонные ночи на балконе осталась.

И тут зазвонил мой телефон. Я недоуменно посмотрел на имя звонившего.

— Мишель, в чем дело? Что стряслось?

Звонок в это время не предвещал ничего хорошего.

— Кит... — в трубке послышался всхлип. — Тина заболела. У нее очень высокая температура, которую я не могу сбить.

— Мишель, не плачь. Сейчас приедет мой семейный врач. Я тоже выезжаю.

Когда я приехал в уже ставшую такой знакомой квартиру, врач находился там.

Мишель был в домашнем спортивном костюме, его руки тряслись, а мордашка была заплаканной. Он, шмыгая своим покрасневшим носом, носился по квартире, поднимая какие-то вещи и тут же бросая их.

Я подошел к нему, сжал в руках его тонкие плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Остановись. Что сказал доктор?

— Он сделал укол, и мы ждем приезда скорой помощи. Мне надо собрать вещи... — Мишель опять всхлипнул.

Я видел, что ему самому нужна помощь.

— Не нервничай так. Возьми только самое необходимое, все остальное я куплю.

— Да.

Из комнаты вышел врач.

— Мистер Питтман, здравствуйте. Скорая помощь приехала, мы можем спускаться.

Мишель рванул в спальню.

— Что с ребенком?

— Тяжелый бронхит. Но сопровождается очень высокой температурой.

— Это опасно?

— Мы вылечим ее, если вы об этом. Но мне не нравится, что, по словам отца, состояние девочки резко ухудшилось.

— Хорошо, сделайте все возможное.

— Конечно, мистер Питтман.

Тут из спальни вышел Мишель с Тиной на руках. Девочка была укутана в одеяло, но я видел ее красные пылающие щечки.

И тут хриплый кашель сотряс тело ребенка.

Следом за Мишель вышла медсестра. Женщина смотрела на маленького отца с нескрываемым сочувствием.

И мне вдруг так захотелось, чтобы сейчас рядом с моим маленьким омегой были люди, которые помогут ему в трудную минуту.

В моей голове всплыли слова мистера Левински: «У Ён У нет друзей, на которых он мог бы положиться».

Где он сейчас?

Что с ним?

Я забрал Тину из рук парня.

— Мишель, обуйся и захвати ветровку. Ночью на улице холодно.

Он непонимающе смотрел на меня какое-то время.

— Да, сейчас... — и сунул ноги в тапочки, а потом кинулся к дивану, схватил белого зайца с розовыми ушами.

Я тяжело вздохнул и обратился к медсестре.

— Помогите ему, а потом соберите нужные вещи для девочки.

Женщина кивнула.

***

Опять глубокая ночь. Опять в тишине палаты горит светильник, освещая пылающее лицо ребенка и бледное лицо Мишель. Они спят на кровати рядом друг с другом, уткнувшись носами и выставив попки в противоположные стороны.

Врачу пришлось не только оказывать помощь Тине, но и сделать успокоительный укол этому мальчику.

Я тяжело вздохнул. Сейчас я испытывал щемящее чувство тоски.

Какой придурок мог лишить себя возможности находиться рядом со своим омегой и ребенком?

Хотя, как я мог сейчас осуждать того доминантного альфу, отца Тины? Я и сам был таким же придурком.

Мой маленький омега и мой ребенок сейчас вынуждены полагаться на кого-то другого, потому что их муж и отец так долго разбирался в своих чувствах. Так долго... что стало слишком поздно.

Я застонал и спрятал лицо в ладони.

Поймет ли Ён У когда-нибудь, как я сожалею...

В палату вошла молодая женщина–врач. Она тихо померяла температуру Тине.

— Не переживайте так, с вашим ребенком все будет в порядке. Уже сейчас температура упала. Дети, пока взрослеют, часто болеют. Тем более девочка недавно стала ходить в детский сад.

Она ободряюще мне улыбнулась и предложила:

— Давайте я попрошу, чтобы вам принесли чай.

Я поднял голову и посмотрел на нее.

— Да, пожалуйста, травяной успокоительный.

— Конечно.

Сейчас только ее слова, что с моим ребенком все в порядке, всколыхнули мою надежду. Я так хотел в это верить. Хотя, конечно, врач говорила совсем о другом.

Всю ночь я провел у постели этой маленькой семьи.

И каким же облегчением для меня был момент, когда серые любознательные глазки Тины распахнулись и уставились на меня.

Она огляделась вокруг и, увидев спящего рядом отца, обхватила его лицо ладошками и поцеловала в щеку.

Вот оказывается, как можно просыпаться по утрам.

(Автор: Кит, поверь, это идеальное представление человека, который еще не жил с ребенком. Я открою тебе глаза — все происходит следующим образом: в будний день, когда ты поднимаешь свое чадо в детский сад, именно ты целуешь, щекочешь, воркуешь, а в ответ — в лучшем случае только недовольное хныканье, а в худшем — откровенный вой. А вот в выходной, когда, наконец-то, появляется законная возможность поваляться в кровати... тебя дергают, орут над ухом, требуют еды, воды, мультиков... и звездочку с неба. Вот как-то так...)

Тина опять закашлялась, и Мишель тут же подскочил.

Я смотрел на его припухшее со сна и вчерашних слез лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

Он огляделся вокруг, как будто не понимая, где находится. Наконец его взгляд стал осознанным.

— Кит, ты зачем пришел так рано?

— Я не уходил.

— Но...

— Все хорошо. Я сейчас пойду. Врач заглядывала несколько раз за это время. У Тины снизилась температура.

Тина при звуке своего имени протянула ко мне ладошки. Я поднялся и подхватил ее на руки. Она опять закашлялась и вяло растеклась на моей груди.

Мишель поднялся и забрал у меня девочку.

— Есть известия о Ён У?

— Пока нет.

— Ты выглядишь гораздо лучше.

— Я уверен, скоро Ён У вернется.

Мишель вздохнул.

— Спасибо тебе за все, что ты делаешь для нас с Тиной. Мне неудобно, что при каждом критическом случае я прошу тебя о помощи.

— Мишель, ты мой друг, и я это делаю только потому, что сам этого хочу.

Я задумался.

— На самом деле, это вы с Тиной спасаете меня от моего жуткого одиночества.

Я подошел к Мишель и потрепал Тину по щечке.

— Принцесса, выздоравливай. Когда ты вернешься домой, я исполню любое твое желание.

Малышка застенчиво улыбнулась и спрятала личико на груди отца.

— Вечером я приеду, и не вздумай выписываться из больницы. Ты понял меня?

— Понял.

— Надо пригласить няню для Тины.

— Не надо, я позвоню маме. Уверен, она вылетит ближайшим рейсом.

— Хорошо. Я по пути передам, чтобы врач зашла к вам.

И вышел из палаты.

Утреннее солнце освещало длинный больничный коридор. Рядом с дверью палаты меня ожидал Уиттакер.

Да, что-то в последнее время я стал частым посетителем этого дорогого частного госпиталя. Хоть ты вложись в их акции.

(Автор: Кит, блин, кто тебя за язык тянет. Обычные люди покупают все самые дорогие страховки с надеждой заплатить деньги и никогда ими не воспользоваться.)

Я стоял в задумчивости, ожидая лифт.

Вот и еще одна ночь прошла. К счастью для меня, сегодня я был не один.

Лифт приехал, двери открылись, и... мой взгляд наткнулся на Грейсона. Небрежно сидящий дорогой костюм, подчеркивал его бесшабашность. Отросшие белокурые пряди спадали на задумчивое лицо.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом на большую надпись «Педиатрическое отделение» над моей головой.

— Кит, доброе утро, — улыбка растеклась по губам Грейсона.

Черт!

Вот только его мне и не хватало. Что он вообще может делать в больнице так рано утром?

И тут за моей спиной послышался топот и возбужденный крик Мишель.

— Кит, подожди, я оставил свой мобильный телефон дома!

Я обернулся. И тут мой взгляд поймал немую сцену: Мишель остановился и с ужасом уставился на Грейсона, тот же с интересом смотрел на парня. Казалось, в его взгляде мелькнуло узнавание.

Я немедленно встал так, чтобы заслонить Мишель.

— Грейсон, езжай. У меня еще есть дела.

— Да без проблем. Я никуда не тороплюсь. Тем более, мне есть что тебе сказать.

Я вздохнул. Я знал эту черту Грейсона: если за что-то зацепится, то точно не отвяжется.

— Мишель, иди в палату. Ключ от квартиры у меня. Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе доставили телефон.

Только сейчас парень опомнился и со всех ног рванул прочь.

Я вздохнул и вошел в лифт вместе с Уиттакером.

Мне совершенно не хотелось выслушивать тупые домыслы Грейсона.

И я начал разговор первым.

— Что тебя привело сюда?

— Мою невестку, жену Натаниэля, положили ночью в больницу. Мы уже думали, что она сегодня родит, но пока врачам удалось стабилизировать ее состояние. Все-таки двойня — это очень тяжело.

Грейсон тяжело вздохнул.

— Я никогда не видел Натаниэля таким испуганным. Ты же знаешь, обычно он очень холодный и собранный.

— Конечно, я знаю Натаниэля. Не зря его прозвали «Белоглазый змей». Но я очень хорошо его понимаю...

— О чем ты? Ты так говоришь, как будто сам скоро станешь отцом... или...? Признайся, что ты делал в педиатрическом отделении?

К счастью, лифт остановился на первом этаже, и я тут же выскочил из него. Мои телохранители окружили нас.

— Мне пора.

— Кит, подожди. Я должен кое-что сказать тебе.

Я остановился и выдохнул. Мне не хотелось, чтобы Грейсон думал, что я сбегаю от него, хотя на самом деле так и было.

До недавнего времени он знал обо мне все, но сейчас я не мог рассказать ему ничего: ни о Ён У, ни о Мишель. Казалось, наша дружба дала трещину в тот момент, когда пес Грейсона напал на моего маленького омегу.

— Ты же знаешь, что я помню всех своих партнеров, с которыми когда-либо спал. Хороший повод никогда не встречаться с одним и тем же человеком второй раз.

Я непонимающе уставился в лицо Грейсона. Его физиономия светилась победной ухмылкой.

— Зачем ты сейчас мне об этом напоминаешь? Конечно, я знаю, что ты неисправимый потаскун.

— Кит, ну ты осторожней-то со словами, а то я и обидеться могу. Как будто сам лучше меня?

— Не лучше. Ты прав.

— Просто хочу тебя предупредить. Омега, с которым я тебя только что видел, очень хитрый. Он когда-то пытался поймать меня, напридумывал, что ждет ребенка от меня. Я чуть от него не отделался, а в результате все это оказалось фальшивкой. Он просто до жути хотел замуж.

Со мной начало твориться что-то невообразимое.

Иногда я видел мир четко, иногда в золотом свете, иногда вообще терялись очертания, и все было размытым. Но еще никогда я не видел мир в багровой пелене. Я скрипел зубами, чтобы не выплеснуть свои подавляющие феромоны. Если бы мы были не в больнице, я задушил бы Грейсона своими феромонами.

— Что с тобой? Кит!

Я слышал голос этого придурка, как будто издалека.

Оглядевшись, увидел запасной выход на лестницу.

— Пойдем, надо кое-что сказать.

И, двинувшись в ту сторону, открыв дверь, стал дожидаться Грейсона.

Он пожал плечами, но все же пошел за мной.

Я пропустил его вперед, повернулся к охране и потребовал:

— Запрещаю нас прерывать.

Перед тем как дверь захлопнулась, я увидел в глазах Уиттакера понимание.

— В чем дело...

Грейсон не успел договорить, как я набросился на него и со всей силы врезал кулаком по этой самодовольной роже.

Грейсон отшатнулся, но устоял на ногах. А потом такой же удар прилетел мне в ответ. В глазах заискрило.

...

Я очнулся и понял, что сижу на ступеньках лестницы. Рядом сидел Грейсон, прижимая платок к разбитому лицу.

— Ну что, полегчало? Черт! Кит, как я теперь покажусь на глаза жене брата? Ей скоро рожать. Она и так девушка впечатлительная, а теперь и вовсе плачет по любому поводу.

— Скажешь, что с лошади упал. Или еще что-нибудь придумай. Ты парень находчивый.

Я поднялся и пошел к двери, которая вела в противоположную сторону от холла, при этом набирая номер Уиттакера.

— Подайте автомобиль к запасному выходу.

Отключив телефон, я еще раз оглянулся на Грейсона. Его разукрашенная рожа вдруг меня развеселила.

— Может, теперь объяснишь, что это было?

— Считай, что ты вправил мне мозги.

Развернувшись, я вышел на улицу.

Я не мог больше злиться на Грейсона, мне стало его просто очень жаль.

Жаль, что он никогда не узнает о Тине.

Жаль, что в своей бесконечной гонке в поисках любви он не дал себе даже шанса рассмотреть, какой Мишель прекрасный мужчина — веселый, добрый и преданный.

Жаль, что нет такого человека, около которого беспокойный Грейсон мог бы остановить свой забег.

...

Мой лимузин, плавно покачиваясь, мчал меня в особняк.

Кто бы знал, что на сегодня это не последний сюрприз, который меня ожидает.

Когда мой кортеж прибыл к особняку, там уже стоял лимузин отца.

Черт!

Надеюсь, до него не дошло никаких слухов по поводу Дэна.

— Доброе утро, мистер Питтман.

Я кивнул.

— Почему ты не предупредил, что отец приехал?

— Мистер Анжел просил этого не делать. Он переживал, что вы будете вынуждены поменять планы.

— Анжел?

Вот уж кто никогда не бывал в этом поместье, так это Анжел.

Интересно, что его сюда привело.

— Дэн приехал?

— Конечно, мистер Питтман, с первыми лучами солнца. Сейчас мистер Анжел, Гилберт и Дэниэль на открытой террасе.

— Сегодня хорошее утро, накрой там завтрак.

— Да, мистер Питтман.

Мне не хотелось, чтобы Анжел видел этих двоих. Неизвестно, как он воспримет, что к его сыну-альфе, наследнику огромной корпорации, воспылал чувствами другой альфа, пусть даже и находящийся на вершине пирамиды мировой иерархии.

Я вышел на террасу, оттуда доносился смех. Как видно, эти трое нашли общий язык.

Мое появление заставило их веселый смех смолкнуть.

Я даже расстроился, мне стало не по себе, как будто я был лишним.

— Кит, что произошло? Что с твоим лицом? — Анжел встревоженно всматривался в мое лицо.

Я же, как и всегда, когда его видел, недоумевал, как в его возрасте можно так молодо выглядеть.

Сегодня на нем было нежно-голубое конфуцианское платье с поясом, расшитым голубыми топазами. А волосы венчала шпилька с большим голубым камнем.

И сейчас эти платиновые волосы искрились в свете утреннего солнца.

Я перевел взгляд на Дэна и увидел, что не один я не могу отвести взгляд от Анжела.

И не сразу понял, почему все трое так и застыли, ожидая от меня ответа.

Черт! Точно, мы же подрались с Грейсоном. И мою физиономия расцвечивают кровоподтеки.

— Упал с лошади, ничего страшного, через пару дней не останется и следа.

— Лошади? — Гил недоверчиво пожал плечами.

— Я занимаюсь поло. Вот, изредка тренируюсь, — кто бы знал, что отговорка, так небрежно брошенная Грейсону, понадобится самому.

Я сел невдалеке от этих троих и стал наблюдать за ними со стороны.

Зачем приехал Анжел? Что он пытается разузнать?

Мне нужно не терять бдительность.

Я понял, что все почувствовали себя неуютно, и разговор, который только что плавно тек, свернулся.

И только Дэн бросал на каждого из нас заинтересованные взгляды.

Как ни странно, я сейчас не чувствовал дикой всепоглощающей злости на Анжела, которая раньше душила меня.

Мне просто стало интересно, что мой отец сделал, чтобы его так наказали.

Я усмехнулся — судя по всему, это знатный косяк.

Из дум меня вырвало появление Чарльза, который появился на террасе, толкая перед собой сервировочную тележку.

Завтрак прошел в тишине, прерываемой только незначительными фразами.

Он уже закончился, но я не спешил уходить, растягивая уже вторую чашку кофе.

В моей голове металась мысль, как спровадить Анжела, не дав ему остаться наедине с этими двумя.

Анжел посидел еще какое-то время, задал мне несколько вопросов про мое здоровье и, пообещав вернуться через несколько дней (зачем?), покинул террасу.

Гил и Чарльз пошли его провожать к лимузину.

Дэн остался сидеть на террасе.

Мне хотелось воспользоваться моментом и задать ему несколько вопросов, но внезапно со мной что-то стало происходить.

На меня волнами начала накатывать тревога, которую я не мог объяснить.

То время, когда я не мог вынырнуть из пучины отчаяния и барахтался на грани создания, казалось, отступило, но сейчас я опять в полной мере почувствовал этот эффект.

Как издалека до меня донесся глубокий голос.

— Мистер Питтман... Что с вами?

Я открыл глаза, непонимающе оглядываясь вокруг.

Мои руки были прижаты к низу живота, который сейчас болезненно сжался.

Дэн возвышался надо мной, заслоняя солнце.

Я и хотел бы сказать, что у меня все в порядке, но это было далеко не так.

Он как-то очень внимательно стал вглядываться в мое лицо.

— Ваша метка пульсирует. И ухо красное.

И только сейчас я осознал, что невероятный жар охватил мое ухо, распространяясь вокруг, как будто парализуя мое тело от ужаса.

Мои феромоны взметнулись, и волна паники накрыла меня.

— Ён У...

Мой стон испугал меня самого.

Дэн легко подхватил меня, подставив свое плечо, и куда-то повел.

Я не мог сопротивляться.

Мое сознание металось, как в бреду.

...

В какой-то момент я осознал, что лежу в своей кровати, а рядом тихо разговаривают люди.

— Я уже вызвал терапевта, — голос Чарльза звучал испуганно.

Я же внезапно почувствовал, что меня окутывает успокаивающие феромоны альфы, от которых, как ни странно, мне становится легче. И это феромоны Гила.

Я открыл глаза и увидел, что меня окружают Дэн, Гил и Чарльз.

— Как ты себя чувствуешь?

Брат бросился к моей постели и схватил за руку.

— Я знаю, с Ён У что-то происходит...

Все в недоумении уставились на меня.

— Мистер Питтман, вы хотите сказать, что вы чувствуете тревожное состояние Ён У...

Чарльз смотрел на меня так, как будто сомневался, говорю ли я ему правду и не скрываю ли от него симптомы болезни.

— Тогда, если у вас такая связь с Ён У и вы реагируете так на его тревогу, то он, возможно, отреагирует на ваше спокойствие и заботу, которую вы можете ему посылать, — Дэн задумчиво почесал переносицу, при этом глядя на Гила глазами, в которых плескалось желание немедленно увести его от моей кровати.

Меня же, как по голове, ударило.

И правда, если у меня с Ён У такая связь, я не имею права поддаваться панике.

— Чарльз, все в порядке, отмени визит терапевта. И вы все, оставьте меня. Я сегодня побуду дома.

— Но...

Я видел, что тревожный взгляд Гила стал изучать мое лицо.

— Не переживай, со мной все в порядке. Я справлюсь.

Дэна не понадобилось просить еще раз — он схватил Гила за руку и решительно потянул к выходу.

Чарльз, с сомнением оглядываясь, пошел за ними следом.

Этот день я провел как в бреду, огромным усилием воли не давая себе погрузиться в пучину отчаяния.

И только твердил раз за разом.

— Ён У, я рядом, почувствуй, я рядом...

Я каким-то седьмым чувством понимал, что мой ребенок сейчас нуждается во мне.

— Малыш, я с тобой...

И только поздно вечером мое напряжение спало, меня отпустило, спокойствие разлилось по телу.

Камень, который давил на душу все последнее время, рассыпался.

Ухо перестало пульсировать.

И я уснул.

Мне приснился прекрасный сон.

Я почувствовал, что нахожусь в радужной дымке, и откуда-то слышится счастливый детский смех. Всеобъемлющее спокойствие и любовь окутали меня пеленой.

(Автор: В этот день Ён У предстояло сделать аборт... Но, к счастью, в последний миг он отказался...)