ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

В понедельник утром была назначена встреча для подписания контракта на передачу месторождения.

Мое присутствие, по сути, было не нужно, всем занимались адвокаты.

Но отец настоял, чтобы я пришел. Отдельным пунктом в контракте значилось условие о конфиденциальности — единственное, что мне было нужно.

Мне хотелось забыть об этой истории навсегда, да и о моем бывшем секретаре тоже. Я знал, что после сегодняшней встречи ко мне не будет никаких претензий. Жизнь, после некоторой встряски, вернется в привычное русло.

О своем обещании отцу я старался не думать.

Но именно сейчас меня накрыла какая-то безграничная усталость.

Больше всех от этой ситуации выиграл отец Кена. В воскресенье врач заверил нас, что повреждения у Кена не так серьезны. Жертва больше испытала шок и моральную травму, чем физическую. У альфа–доминантов регенерация тканей происходит гораздо быстрее, чем у обычных людей, поэтому с восстановлением проблем не будет.

Когда встреча закончилась, мой отец пожелал остаться со мной наедине в кабинете.

— Сейчас я хочу, чтобы ты поблагодарил папу за то, что он сделал для тебя.

Мое лицо застыло.

А отец, как ни в чем не бывало, набрал номер и, не дожидаясь моего ответа, сунул трубку мне в руки.

Я даже не успел подготовиться, как в ухо зажурчал интимный голос.

— Дорогой, ты уже освободился? Как всё прошло?

Я молчал какое-то время, а потом, собравшись с силами, хрипло пробормотал:

— Папа, спасибо, что помог решить проблему, — и в этот момент я почувствовал себя подростком, а не взрослым тридцатилетним мужчиной.

Черт!

Я хотел быстро сунуть трубку обратно в руки отцу, но вдруг услышал всхлип.

— Кит, я готов всегда и во всем поддерживать тебя.

Ничего не ответив, я передал телефон отцу, развернулся и немедленно покинул кабинет.

Мои губы кривила саркастическая ухмылка. Я ненавидел Анжела. Если бы он сказал мне эти слова в мои десять лет, я бы поверил ему. Но не сейчас. Было слишком поздно.

Приехав в офис в районе обеда, мне хотелось «рвать и метать».

Заходя в приемную, я уже готов был накинуться на Ён У — он бы вежливо и холодно начал давать отпор, не говоря ни одного слова против. И мое отстойное настроение неуловимо бы улучшилось.

Но, влетев в приемную, я наткнулся взглядом на перепуганную девицу. Она вскочила.

— Где мой секретарь? — вопрос вырвался по инерции.

Девица, казалось, растерялась, но, взяв себя в руки, ответила:

— Секретарь Со Ён У уволился. Сегодня утром он приезжал в офис, чтобы передать дела. Он сказал, что уже уведомил вас. Теперь я ваш новый личный секретарь. Если только вы не пожелаете нанять на это место кого-либо другого.

Я непонимающе уставился на девушку.

— Меня зовут Эмма.

— Отлично!

Я развернулся и прошагал в свой кабинет, со злостью шарахнув дверью.

— Отлично!

Залетев в кабинет, я начал кружить по нему, как раненый тигр.

Со всей силы пнув массивное офисное кресло, перевернул его, и теперь уже взвыл от боли.

— Отлично!

Схватив тяжелую пепельницу с рычанием запустил её в стеклянную витрину книжного шкафа. И только звук посыпавшегося стекла привел меня в сознание.

Оглядев разгромленный кабинет, я опять вышел в приемную.

— Эмма, я сегодня больше не вернусь. Организуйте уборку в кабинете. И пригласите на встречу в отеле мою партнершу. Сегодня в семь вечера.

Я честно пытался вспомнить, как зовут ту вздорную девицу, с которой я сейчас трахаюсь. Но нет, зато вспомнил, что пообещал подарить ей машину.

— И поинтересуйтесь, какую машину она хочет, и купите ее.

Развернувшись, пошагал к выходу.

Писклявый голос догнал меня возле двери.

— Да, мистер Питтман.

Черт, как же бесит!

Следующая неделя не принесла ничего нового. Меня все раздражало. Я и сам чувствовал, что был, как порох, готовый вспыхнуть в любой момент, только поднеси спичку. А спичкой являлось все. Меня никто не понимал.

То, что Ён У схватывал с полуслова или просто поймав мой взгляд, сейчас я должен был объяснять чуть ли не на пальцах.

Давящая атмосфера витала в воздухе. Один только взгляд на перепуганную и заикающуюся Эмму вызывал перед глазами образ Ён У. Я был так зол на него. Я столько сделал для него, а он — подло кинул меня.

И только сейчас я понял, что те слабые цветочные феромоны, которые я иногда улавливал в своем офисе, так меня успокаивали.

Среди недели ко мне заглянул Грейсон, чтобы узнать, как разрешилась ситуация. Он хотел вытащить меня на обед, но я был не в настроении.

— Вот видишь, а переспал бы с ним, сейчас не было бы так мучительно больно.

— Грейсон, сволочь! Убирайся отсюда!

Я схватил пепельницу, полную окурков, и метнул ее в эту улыбающуюся физиономию. К счастью, Грейсон увернулся. Зато многострадальный шкаф опять лишился стекол. И весь ковер был усыпан осколками стекла, вперемешку с окурками и пеплом.

Бесит!

Грейсон, как молодой скакун, ржа на весь офис, унесся к лифту.

Я же, выйдя следом, уведомил Эмму о внеплановой уборке в кабинете.

— После обеда меня не будет.

Взгляд Эммы стал метаться. Мне даже стало где-то жаль эту девушку. Я и сам понимал, что перенести все встречи — нелёгкая задача. Но работать сейчас я был не в состоянии.

На следующее утро, которое опять выдалось недобрым, я тяжело откинулся на массивную спинку офисного кресла и, взъерошив волосы, взял сигарету. Последнее время я стал заметно больше курить. Когда закурил, моя рука автоматически потянулась за пепельницей.

Но что это?

Вместо своей тяжелой железной пепельницы (подарочный ограниченный выпуск известного Бренда) я увидел на столе что-то другое.

Я даже сразу не поверил своим глазам. Повертев в руках эту непонятность, до меня дошло, что мне на стол поставили пластиковую подделку.

Взревев, как раненый зверь, я ринулся в приемную.

— Немедленно верните на место мою пепельницу! Вы бы мне еще кофе в бумажном стакане подали.

И только когда увидел дрожащую девушку, которая вот-вот потеряет сознание, смог взять себя в руки.

— Да, мистер Питтман. Ваша пепельница несколько пострадала, и я уже договорилась, что вам пришлют новую.

— Не надо. Верните старую.

— Хорошо, мистер Питтман.

Я развернулся и, закрыв дверь, наконец-то спокойно сел в кресло.

И трезво решил обдумать ситуацию, и признать, что мне плохо без моего маленького секретаря. Раз так, мне всего лишь нужно вернуть его, предложив более выгодные условия. С этими светлыми мыслями я тут же вызвал Эмму.

— Эмма, позвоните Со Ён У и пригласите на встречу. Я хочу, чтобы он вернулся на работу. Узнайте условия, на которых он готов вернуться. Даже если он что-то нашел в другом месте, я готов выплатить за него неустойку.

— Ён У сказал, что вернётся на работу, если вы предложите ему 5% акций вашей компании.

— Что?! — мне показалось, что я ослышался.

— 5% акций вашей компании.

— Да кем он себя возомнил?! Он считает, что незаменим?! — я опять взревел. Спокойствия, как не бывало.

Эмма отшатнулась от моего стола.

— Забудьте о моей просьбе и идите работать.

— Да, мистер Питтман.

Я тяжело откинулся в кресле. Ну что ж, теперь я должен был, наконец-то, признать и смириться. Не будет ни молчаливого взаимопонимания, ни холодного противостояния, от которого мое настроение неизменно улучшалось. И запаха нежного феромона — тоже больше не будет.

И где-то подспудно меня грызло чувство, что я показал себя со свинской стороны, после чего Ён У и уволился.

Нервный смех тронул мои губы. Я вел себя, как дурак, как будто только что расстался с человеком, который мне нравился.

— Бред какой-то! Я заплатил миллионы за его безопасность, еще лет тридцать буду вынужден называть самого большого обманщика папой, а он ещё хочет 5% акций.

И с этими негодующими мыслями я погрузился в работу, дав себе слово впредь не вспоминать о своем бывшем секретаре.

И никогда, никогда не связываться с омегами!

Единственным исключением будет доминантная женщина–омега, которая когда-нибудь станет матерью моего ребенка.