Глава 9

Жун Цин, опасаясь, что не сможет четко разглядеть изображение, продолжал подносить телефон ближе к глазам.

— Смотрите внимательно, этот постер явно не в моем вкусе!

Он был уверен, что не возьмет на себя ответственность за это.

Внезапно его схватила рука, вдвое крупнее его собственной. Теплые кончики пальцев коснулись его пальцев и выключили телефон.

Жун Цин удивленно поднял взгляд на Линь Цзи.

— Что случилось? Вы больше не хотите смотреть на это? Понимаете ли вы, о чем идет речь?

Это действительно важно.

Линь Цзи почувствовал, как его уши слегка покраснели. Он притворился спокойным и отпустил его руку.

— Я уже понял.

— Впредь не делайте таких фотографий.

И разве Жун Цин не испытывает смущение? Он тайно сфотографировал меня и даже использовал этот снимок в качестве заставки так небрежно, даже показал его мне!

Неужели я ему так сильно нравлюсь?

Неожиданно Линь Цзи почувствовал, как его лицо начинает гореть.

Жун Цин сначала не обратил на это внимания, но когда заметил, что лицо Линь Цзи покраснело, его уши тоже невольно стали красными.

— Что ты делаешь?

— Почему такой маленький волчонок, как ты, краснеешь? — Жун Цин продолжал смотреть на профиль Линь Цзи, не отводя глаз.

Он некоторое время сдерживал себя, но потом не смог удержаться и, взяв телефон, смело сделал фотографию Линь Цзи.

— Как же хорошо!

Даже несмотря на покрасневшее лицо, маленький волчонок выглядел мило.

Атмосфера между ними внезапно стала тёплой и нежной.

Но среди присутствующих был человек без глаз, который внезапно прервал разговор, нарушив установившуюся атмосферу.

—Брат Жун, Жун Цин!

Голос прозвучал мягко, но с ноткой настойчивости. Настойчивость, в свою очередь, была окрашена нежностью, нежность — близостью, а близость — двусмысленностью. Эмоции, которые он испытывал, были невероятно сложными.

Не спрашивайте, каким образом Жун Цин уловил это через слова. Однако после того как  их произнесли, он тщательно проанализировал их содержание.

Когда он услышал этот голос, по его телу пробежала дрожь.

Зачем этот маленький белый лотос ищет меня?

«Я уже вложил тридцать миллионов в Линь Цзи. Неужели он не понимает, что мой отец не хочет иметь ничего общего с таким плаксой?» — с раздражением подумал Жун Цин.

Однако, его лицо генерального директора выражало ледяную отчужденность.

— Господин Сяо, чем могу быть полезен?

— Господин... господин Сяо?

Сяо Цзыци, известный как Маленький Белый Лотос, схватился за сердце, чувствуя, что его ранили в тысячу раз.

Недоумение и подозрительность отразились на его лице, а голос задрожал, словно он вот-вот заплачет.

— Вы действительно назвали меня мистером Сяо? Брат Жун, даже если мы на съемочной площадке, вам не следует так меня называть. Или вы злитесь на меня? Я не хотел идти против вас, но вы использовали деньги, чтобы разрушить нашу дружбу. Я...

— Могу я попросить вас остановиться на мгновение? — Жун Цин был озадачен.

Кто этот Брат Жун?

— Господин Сяо, насколько мне известно, мы встречались всего дважды, не так ли? Вы называете меня Братом Жуном, но разве ваше лицо не слишком велико для этого?

Линь Цзи не смог сдержать улыбку, его лицо озарилось. Слова Жун Цина становились всё более захватывающими.

Сяо Цзыци побледнел, его лицо исказилось от волнения.

— Ты серьёзно? Ты думаешь, что мы виделись только дважды?

Жун Цин почувствовал трепет.

Он недавно восстановил всю свою память.

Если бы он встретил этого человека несколько раз, он мог бы запомнить все детали. Его кратковременная память была феноменальной!

— Конечно, но, возможно, вы встречались со мной больше двух раз. Я часто появляюсь на финансовом канале.

Он был влиятельным меценатом!

Сяо Цзыци отшатнулся и недоверчиво взглянул на него.

— Ты изменился!

— Это правда. Я изменился.

Жун Цин тут же согласился. Он был влиятельным генеральным директором, но сейчас он не смог бы вести себя так, даже если бы захотел.

Линь Цзи не мог оторвать взгляд от Жун Цина, чьи глаза светились искренностью. Его слова звучали откровенно.

Линь Цзи задумался. Действительно ли Жун Цин так изменился?

Это правда. Папа кое-что вспомнил.

Подняв голову, он посмотрел на Сяо Цзыци.

— Некоторое время назад я подарил Линь Цзи вагон-ресторан. Я слышал, ты говорил, что он для тебя?

Он хотел, чтобы Линь Цзи правильно понял его намерения. Иначе, потратив миллионы, он не получил бы даже простого сообщения!

Какая скромность у этого щедрого покровителя!

Произнося эти слова, он не сводил глаз с Линь Цзи.

Маленький волчонок, быстро взгляни на своего сахарного папочку!

Я всё объяснил. Я действительно всё объяснил.

Этот вагон-ресторан для вас. Этот маленький белый лотос не был запятнан.

Линь Цзи встретился с ним взглядом и ощутил странную боль в сердце, словно его пронзили кинжалом.

Он совершенно не был связан с Жун Цином. Однако сознание того, что кто-то защищает его, наполнило его чувством гордости.

Может, со мной что-то не так?

Голос Жун Цина был громким, и его услышали несколько человек поблизости. Они с удивлением посмотрели на Сяо Цзыци.

"Разве президент Жун не говорил, что он благоволит Сяо Цзыци и предоставил его ему? Как же теперь это оказалось у Линь Цзи?"

Их недоумение усиливалось, потому что Сяо Цзыци всегда говорил о Жун Цине с близостью, словно между ними существовала глубокая дружба. Более того, в интернете некоторое время назад разгорелся скандал между ними. Это только укрепляло их уверенность в том, что Жун Цин действительно испытывает к Сяо Цзыци теплые чувства.

Сяо Цзыци, которого снова и снова ранили ножом, больше не мог выносить эту боль. Он закрыл рот рукой, и слезы потекли из его глаз.

Жун Цин был потрясен его слезами. Он понимал, почему эти люди реагировали именно так. Слезы из его глаз так и не появились. Он выглядел очень напряженно, и его вид вызывал сочувствие у окружающих.

"Тск, маленький белый лотос на самом деле был главным героем. Его методы были весьма эффективными."

— Почему, почему ты так меня унижаешь?

Слёзы Сяо Цзыци наконец потекли. Он беззвучно плакал. Его осуждающий взгляд не вызывал отвращения, а скорее жалость у многих людей.

Видя его искренний плач и ощущая осуждающие взгляды прохожих, Жун Цин почувствовал, что ему хочется просто вздохнуть. Честно говоря, был ли этот маленький белый лотос настолько талантливым?

Он был бесстыдником, а я просто пытался добиться справедливости для себя. Почему прохожие так быстро поддержали его? Кроме того, кто именно его унизил? Пожалуйста, не используй слово "унижать", ладно?

Линь Цзи внезапно поднялся и, окинув Сяо Цзыци взглядом сверху вниз, холодно произнес:

— Извините, президент Жун — мой друг. Он пришел меня навестить на съемочной площадке. Прошу посторонних оставить нас.

Сяо Цзыци заметил, что Жун Цин не стал опровергать его слова, и увидел, как взгляды окружающих постепенно возвращаются к норме. Он понял, что больше не может задерживаться.

Изменить мнение зрителей было несложно, но повторить это дважды — практически невозможно.

«Забудь об этом на сегодня, — подумал он. — В следующий раз я обязательно ему отомщу». Он не верил, что решение Жун Цина передумать было искренним. Это казалось абсолютно невероятным.

Наконец, назойливая муха улетела. Жун Цин облегченно вздохнул. Он действительно не хотел иметь дело с этим маленьким белым лотосом, который, по его мнению, только портил ему настроение.

Кстати говоря.

Жун Цин с улыбкой посмотрела на Линь Цзи.

— То, что ты только что произнес, было довольно неплохо.

Как раз вовремя! Его голос звучал холодно и властно! Туз взорвался.

Как и следовало ожидать от человека, который мне нравится, хе-хе-хе.

Линь Цзи на мгновение замолчал и постарался выглядеть безразличным.

— Ничего страшного, я просто думаю, что он немного шумный.

Это, безусловно, было не потому, что он почувствовал легкую вину, увидев противоречивый взгляд Жун Цин.

"Он действительно довольно шумный".

Жун Цин кивнул, после чего мягко напомнил ему:

— Кстати, вопрос с вагоном-рестораном решён. Ты ведь всё ещё помнишь мой ID в WeChat?

Неужели он пришёл на съёмочную площадку именно из-за этого?

Линь Цзи удивился, ощутив долю нереальности происходящего. Но, поразмыслив, понял, что это вполне возможно.

Если бы это было не так, зачем Жун Цин вывешивал свой плакат и название вагона-ресторана? И зачем он допрашивал Сяо Цзыци в его присутствии?

После короткого молчания Линь Цзи почувствовал неловкость.

— Я помню. Просто когда съёмки только начались, я был настолько занят и уставшим, что...

Он не собирался признавать, что неверно истолковал намерения Жун Цина. Ему казалось, что Жун Цин в курсе событий на съемочной площадке и поддерживает действия Сяо Цзыци.

— Ты все еще занят?

Жун Цин мгновенно уловил суть.

— У тебя есть время писать сообщения?

Линь Цзи избегал его взгляда, некоторое время сомневался, но затем кивнул.

— Я больше не буду так загружен. Я буду писать сообщения.

Отлично!

С удовлетворением подумал Жун Цин.

Значит, маленький волчонок должен будет отправлять ему сообщения ежедневно, не так ли?

"Эх, пришло время уходить."

К сожалению, время всегда пролетает быстро, особенно когда оно на счету.

Жун Цин не задержался на съемочной площадке надолго. Хэ Цянь призвал его вернуться. Поскольку это касалось заработка, Жун Цин без колебаний подчинился.

Перед уходом он намеренно подмигнул Линь Цзи, указав на свой телефон.

Линь Цзи покраснел и смотрел, как Жун Цин уходит. Только тогда он выдохнул с облегчением.

Он не знал, как найти общий язык с Жун Цином.

Большинство людей, с которыми он сталкивался, были двойственными: на поверхности одно, а внутри другое.

Особенно это касалось людей из индустрии развлечений, которые были очень осторожны и редко показывали свою доброту.

Но Жун Цин был исключением. Его выражение лица, действия и даже взгляд были очень искренними, словно он ясно давал понять, кто он есть.

Это ощущение было странным. Линь Цзи поджал губы, взял телефон и в изумлении уставился на фотографию профиля Жун Цина.

Фотография в профиле Жун Цина оставалась прежней. На первый взгляд, именно таким Линь Цзи запомнил Жун Цина: холодным и неприступным. Более того, между ними и Сяо Цзыци были непростые отношения.

Почему же Жун Цин внезапно решил вложить в Линь Цзи тридцать миллионов юаней? Этот вопрос оставался для Линь Цзи загадкой. Особенно его удивляло отношение Жун Цина к нему.

Линь Цзи был хорошо знаком с миром "сладких папочек" в индустрии развлечений, но Жун Цин выделялся среди них. Он казался настоящим, живым человеком. Иногда он вел себя игриво, жаловался и искренне смеялся, что было совсем не характерно для его образа.

Линь Цзи задумчиво смотрел на свой телефон. Наконец, он крепко сжал его в руке.

Его интуиция всегда была точной.

Поэтому на этот раз он решил довериться ей и попробовать.