Глава 10

Как только Жун Цин вернулся в офис, его телефон зазвонил.

— Спасибо за доставку еды.

Какое же облегчение. Он посмотрел на фотографию в профиле.

Жун Цин быстро набрал ответ.

— Пожалуйста. Давай поужинаем вместе в следующий раз.

Сегодня маленький волчонок явно был в хорошем расположении духа.

"Да, давай поужинаем вместе. Промой мои глаза, запятнанные маленьким белым лотосом."

Прошло три минуты.

— Хорошо.

Тск, успех ~

Жун Цин с удовлетворением отложил телефон и заметил, что Хэ Цянь стоит у входа в офис, ожидая его. 

Почему этот младший брат всегда ждёт здесь?

Жун Цин почувствовал нечто странное в груди и, естественно, спросил об этом. Как только он произнес последние слова, Хэ Цянь взглянул на него с необычным выражением лица.

Понимая, что вопрос Жун Цин задан серьезно, Хэ Цянь решил утешить себя мыслью о забывчивости президента. Он дал краткое объяснение:

— Вы сказали мне не терять времени и доложить вам как можно скорее.

Жун Цин задумался над этим. В этом не было ничего предосудительного.

Он махнул рукой:

— Ты отлично справился. Продолжай в том же духе. Я выделю тебе дополнительный бонус в этом месяце.

Глаза Хэ Цяня засияли, а губы изогнулись в улыбке.

— Спасибо вам, президент Жун.

Его бонус был весьма значительным. Естественно, каждый бы хотел получить дополнительные деньги. Хэ Цянь последовал за Жун Цином в лифт. Подумав об этом, он смиренно обратился к президенту.

— Удобно ли президенту Жуну сообщить мне, была ли другая сторона довольна доставленным грузовиком с едой?

Он спокойно пояснил:

— Это поможет мне в будущем при заказе грузовиков с едой.

Разумеется, Жун Цин не мог заниматься такими вопросами лично. Как его помощник, он должен был учитывать подобные детали.

Жун Цин был удивлен и, подняв трубку телефона, сказал:

— Подожди, я сейчас спрошу.

Одновременно он быстро отправил текстовое сообщение.

Хэ Цянь наконец открыл рот, но, к сожалению, было уже поздно что-либо менять.

Не боитесь ли вы, что ваш собеседник подумает, будто вы совершенно равнодушны, если зададите такой прямой вопрос?

Хэ Цянь тяжело вздохнул про себя. Он принял решение посвятить немного свободного времени вечером, чтобы глубже погрузиться в мир фэндома.

Кроме того, ему необходимо было улучшить отношения с президентом Жуном в других аспектах.

"Увеличить бонус" — вот как думал прилежный помощник.

— Мой помощник попросил меня узнать, какой ресторан вам понравился больше, чем остальные. В следующий раз я пошлю его к тому, который вам больше по душе, — сказал он.

Получив это сообщение, Линь Цзи кивнул визажисту, чтобы тот дал ему минуту на размышление.

Отойдя немного в сторону, Линь Цзи на мгновение задумался и затем быстро отправил ответное сообщение.

— Я не люблю быть в центре внимания. Если вы не против, давайте просто перекусим где-нибудь? — предложил он.

Хотя Жун Цин уже объяснял это лично, странная магия Сяо Цзыци продолжала витать в воздухе. Он только что прочитал статью, в которой обсуждались сплетни между Жун Цином и Сяо Цзыци. Основное внимание в тексте уделялось двум грузовикам для доставки еды, а имя Линь Цзи даже не упоминалось.

Это был подарок для него, но его насильно присвоили другому. Линь Цзи не мог сдержать гнева.

Однако он понимал, что с Сяо Цзыци что-то не так, и это странно. Лучшим решением было лишить его возможности пользоваться чем-либо.

Глаза Жун Цина засияли, когда он получил это сообщение.

Телефон зазвонил, и Хэ Цянь сразу понял, о чем пойдет речь.

Это был Линь Цзи?

Хэ Цянь мгновенно вспомнил информацию, которую изучил недавно. Его охватило лёгкое удивление.

Этим розовощёким и наивным юношей оказался Линь Цзи, которого в шутку называли в интернете не по годам смышлёным и самоуверенным?

— Ты это видел? Ему больше нравится есть со мной, — с радостью сообщил Жун Цин.

Хе-хе, как и следовало ожидать от маленького волка. Он был мастер флирта. Хотя в его характере проскальзывала некоторая властность, это ему даже нравилось.

Хэ Цянь вспомнил о недавнем разговоре и просмотрел историю чата. Его внимание привлекла фраза президента Жуна: "мой помощник попросил меня спросить...". Эти слова вызвали у него чувство дискомфорта.

Хэ Цянь задумался: был ли президент Жун вовлечен в деловую войну? Он долго молчал, а затем тихо рассмеялся.

— Поздравляю, — произнес он.

Жун Цин, не обратив внимания на странное выражение лица Хэ Цяня, ответил ему:

— И я тебя поздравляю.

После этого он продолжил отправлять сообщения, не замечая странного поведения Хэ Цяня.

— Если у тебя мало сцен, давай перекусим? Тебе нравится китайская кухня, французская или каменная?

Телефон едва заметно засветился, и на экране появилось сообщение. Лицо человека, незаметно проникшего внутрь, омрачилось тенью ревности.

Сяо Цзыци сжал кулаки, впившись пальцами в ладони, и стиснул зубы.

"Это всё из-за Линь Цзи. Этот негодяй нагло украл моего Жун Цина. Если бы не он, главная мужская роль досталась бы мне. Как бы я умудрился получить так мало сцен?"

Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее его охватывала ярость.

Внезапно взгляд Сяо Цзыци стал пустым, а губы едва заметно дрогнули.

"Система, есть ли способ вернуть любовь Жун Цина?"

Если бы кто-то умел читать по губам, он был бы поражён этим вопросом.

Сяо Цзыци несколько раз открывал и закрывал рот, его лицо постепенно расплывалось в самодовольной улыбке.

«Сражаться со мной? Он и правда не понимает, что для него лучше», — подумал он.

Линь Цзи ощущал странное беспокойство перед сегодняшними съемками. Это чувство стало еще сильнее, когда его привязали проводами.

«Императорский дворец Тянься» — это драма о самосовершенствовании, в которой много крупных сцен боев и убийств.

Особенно выделялись воздушные бои, где происходили схватки на дальних и ближних дистанциях.

Его персонаж был наполовину одержим боевыми искусствами, и боевые сцены всегда были ярким моментом в оригинальном «Императорском дворце Тянься».

Поэтому, несмотря на изменения в сюжете, режиссер Ню уделил особое внимание боевым эпизодам. Он пригласил пятерых специалистов по боевым искусствам для обсуждения и согласования всех деталей.

Теперь ему предстояло снять сцену ближнего боя с первым злодеем в небе.

Ассистентка помогла ему надеть микрофон и с завистью произнесла:

— Учитель Лин, у вас действительно прекрасное тело. Ваши мышцы такие упругие, а талия такая тонкая, что это даже не заметно. Я не могу добиться таких же линий, сколько бы ни тренировалась. Как только я начинаю заниматься, я становлюсь похожей на большого толстого человека.

Линь Цзи слегка нахмурился, пытаясь понять, что вызывает у него неловкость, и ответил с улыбкой:

— Ты, наверное, шутишь. Я всё ещё расту. Когда я перестану расти, мне придётся специально тренироваться. Я не могу позволить себе быть таким легкомысленным, как сейчас. Но я думаю, что твоё тело тоже очень хорошее. С первого взгляда видно, что ты тренируешься. Если немного поработать, я уверен, что твои линии будут лучше моих...

Он продолжал непринуждённо общаться с ассистентом, но краем глаза заметил Сяо Цзыци, который тихонько стоял в углу, одетый в повседневную одежду.

«Это он! Это из-за него я чувствую себя так неловко!»

Эта мысль заставила Линь Цзи внезапно ощутить странное беспокойство.

По логике вещей, сцены Сяо Цзыци должны были быть закончены к полудню. Почему он все еще был на съемочной площадке?

Согласно расписанию съемок, у него не было запланированных сцен ни днем, ни вечером. Сяо Цзыци тоже переоделся в обычную одежду, но почему он всё ещё находится здесь?

По каким-то причинам он начал чувствовать себя некомфортно, особенно когда Линь Цзи заметил, как Сяо Цзыци периодически бросает на него злобные взгляды. Внезапно он наградил помощницу стилиста неприятной улыбкой.

— Пока не надевай это. Мне кажется, у меня болит живот.

Помощница была удивлена, а затем рассмеялась.

— Ты всё ещё не надел его. Подойди и скажи директору, что сначала я сниму это с тебя, а потом ты сможешь пойти в ванную.

Одежда с проволочной подкладкой была очень тяжёлой, и её было трудно надевать или снимать.

Линь Цзи поблагодарил её и направился к директору Ню.

— Директор Ню, у меня болит живот. Я хотел бы быстро сходить в ванную. Как вы думаете, стоит ли нам сначала завершить следующую сцену?

Его лицо выражало явное страдание.

Директор Ню испытывал лёгкое недовольство. Ему не нравилось, когда актёры нарушали его съёмочный график. Но когда он вспомнил о тридцати миллионах юаней, его лицо слегка смягчилось. Он уже почти был готов согласиться, когда Сяо Цзыци, стоявший в углу, незаметно приблизился к нему.

— Линь Цзи, все уже в одежде на проволочной подкладке и готовы к съёмкам. К тому же, эта сцена не продлится долго. Просто смирись с этим. Твои актёрские способности позволят тебе справиться за десять минут. Давай сначала завершим эту сцену, а затем отправимся в ванную.

Произнеся эти слова, он, казалось, почувствовал себя неловко:

— Я не говорю, что ты ленив. Я знаю, что ты самоотверженно работаешь с момента своего дебюта. Но эту сцену действительно можно снять за десять минут. Все готовы. Почему бы тебе не приступить к съёмкам?

Директор Ню осознал, что в его словах есть рациональное зерно.

Как только он поднял голову, то услышал холодный, как сталь, голос Линь Цзи:

— Я предан своему делу, но у меня действительно болит живот. Я хорошо знаю свои возможности и понимаю, смогу ли я качественно сыграть эту сцену. Возможно, вы не осознаёте, но у нас, актёров, высокие стандарты. Когда у меня болит живот, я легко могу отвлечься во время съёмок сцены драки. Я, безусловно, испорчу сцену и потрачу впустую время и деньги. Если это так, почему бы вам не пригласить другого актёра?

Закончив речь, он снова напомнил ему.

— Кстати, разве ты не говорил сегодня утром, что хочешь вернуться и прочувствовать ту плохую сцену? Почему ты всё ещё здесь?

Сяо Цзыци неожиданно ощутил неловкость. Его лицо приобрело недовольное выражение, особенно когда он заметил, что взгляд директора Ню постепенно проясняется. Когда тот обернулся, в его глазах отразились осуждение и разочарование.

Это заставило сердце Сяо Цзыци сжаться, и он поспешно выпалил:

— Мне жаль всех. Все уже готовы и ждут.

Лицо режиссера Ню потемнело.

— Хорошо, давайте закончим этот разговор.

Директор Ню был бы слеп и глух, если бы не понял, что Сяо Цзыци намеренно усложняет ему жизнь.

Режиссер Ню махнул рукой и указал на тридцатимиллионного главного героя.

— Иди в ванную. Чжу, подойди сюда и переоденься в одежду Линь Цзи. Начнем снимать вашу сцену.

Линь Цзи заметил, как выражение лица Сяо Цзыци на мгновение изменилось, и его сердце сжалось от тревоги. В этот момент помощник стилиста подошел, чтобы помочь ему переодеться. Линь Цзи на мгновение задумался, а затем, когда Чжу проходил мимо, прошептал ему на ухо несколько слов.

Чжу с улыбкой направился к директору Ню. Внешне он оставался невозмутим, но в глубине души ощущал легкое беспокойство.

Что Линь Цзи имел в виду?

Почему он советовал быть осторожным с Сяо Цзыци?