Глава 26 Юпитер, ты сердишься?

Автор: evaewart / Eva

***

- Тридцать шесть... - тихо повторил ректор, внимательно вглядываясь в красивые черты актера, который без малейшего смущения, уверенный в своей красоте, спокойно выставлял себя на обозрение.

Невероятно, но сейчас Ильяд и на самом деле  заметил, что хоть парень и выглядел на удивление молодо, но по некоторым мимическим морщинкам, а главное, по серьезному выражению глубоких синих глаз, которое обычно не замечалось из-за постоянного дурачества и шуток... Люк и впрямь совсем уже не казался зеленым пацаном.

Упираясь руками Ильяду в плечи, он сидел буквально в двадцати сантиметрах от него:

- Да, представь себе. Между нами всего каких-то девять лет разницы, - его насыщенные светло-синие глаза вспыхнули, испытывая явное удовольствие от пристального внимания янтарно-карих глаз Ильяда. - Девять лет, это не девятнадцать лет. Другими словами, мой милый, чисто по возрастному фактору мы, несомненно, гораздо больше подходим друг другу.  

- Люк, я не могу понять... - Ильяд вздохнул, - чего ты хочешь от меня? Неужели ты и на самом деле ко мне подкатываешь? Прости, но в этот абсурд я не могу поверить.

- Почему абсурд? - негромко спросил актер, на его лице появилось выражение недоумения. - Не понимаю, почему тебя это так удивляет?  Да, я на самом деле к тебе подкатываю... подбиваю клинья... пристаю, обхаживаю, хочу закрутить с тобой роман и затащить в постель. В общем, проявляю знаки внимания, стараясь всеми доступными методами дать тебе понять, что ты мне нравишься, и я очень надеюсь на то, что ты, в конце концов, обратишь на меня свой божественный взор.

Еще какое-то время посмотрев на парня, Ильяд устало откинулся на спинку дивана. Скрестив руки на груди, он закрыл глаза, пытаясь переварить только что услышанное.

- Бред какой-то... - пробормотал он. "Может, он хочет кому-то что-то доказать при помощи моей скромной персоны? Или ему от меня нужна какая-то услуга или выгода..." - ректор ни на секунду не допускал того, что Люк Вайт искренен в своих притязаниях.

Неожиданно, с легкостью гибкой кошки Люк оседлал бедра ректора и, обхватив руками тронутое золотистым загаром лицо, посмотрел на него с дерзким прищуром:

- Прости, но в этот абсурд я не могу поверить... Бред какой-то, - вдруг протяжно повторил он фразы ректора, причем не просто повторил, а произнес их, абсолютно точно имитируя его голос и выражение лица!

Ильяд аж рот открыл от удивления. Теперь-то он понял, что и впрямь имеет дело с профессиональным актером. Оказывается, Люк Вайт обладал редким, удивительным талантом имитатора... Кто бы мог подумать?

Его обычно хриплый голос в мгновение ока изменился, зазвучав чистым бархатистым тембром Ильяда. Никто бы при всём своем желании не смог услышать разницу. Никто!

Ректор, ушам своим не веря, ошеломленно смотрел на парня.

- Почему же 'бред'? - не давая ему опомниться, уже своим собственным 'надтреснутым' голосом спросил Люк.

- Я... я не знаю почему, - честно ответил Ильяд. - Но... ты... ты вообще откуда взялся? Я еще никогда ничего подобного не видел. У меня от тебя мозги выносит! Такое чувство, что ты из какой-то другой реальности, которая никогда не должна пересекаться с этим миром... - полушепотом возмущался ректор, но Люк, не дав ему договорить, накрыл эти капризныe, сладко пахнущие кофе губы, своим ртом.

Запустив пальцы в темно-каштановые волосы, Люк, прижавшись к Ильяду, с наслаждением пробовал на вкус мягкие, горячие и, несмотря на всю строптивость своего хозяина, совсем не протестующие губы. Его язык, нырнув за преграду белого мрамора зубов, своевольно захватил в плен язык опешившего ректора, медленно засасывая его в собственный рот.

И опять Ильяд не мог оттолкнуть от себя нахала... Дело в том, что его очень давно никто не целовал с таким неподдельным желанием. Волшебный поцелуй одновременно и успокаивал, и возбуждал. Умиротворял уставшую, израненную, отвергнутую душу, дурманил сознание, но при этом будоражил тело, пробуждая к жизни, уже начавший наливаться соками, крепкий орган. 

Правду сказать, Ильяд прилагал определенные усилия к тому, чтобы не отвечать на призыв умопомрачительных губ парня. Актер ведь не просто в щечку его чмокнул! Мало того, что паршивец обладал прекрасной техникой, отчего здравый смысл ректора уже, одев панамку, начал паковать чемоданы и писать короткую записку: "Прости, хозяин, но я на Канары"... Так Люк же еще, вдобавок ко всему, сидел у него на коленях, тесно прижимаясь своим пахом к возбуждающейся интимной зоне Ильяда. От чего становилось довольно жарко...

В общем, что уж там скрывать, ректору приходилось контролировать себя, чтобы не завалить успешно соблазняющего его парня.  

Набравшись решительности, Ильяд, хоть это и было непросто, но всё-таки нашел  душевные силы отстранить от себя прильнувшего к нему актера.

- Перестань, - глухо возразил он. - Тебе не стоит этого делать, потому что... я не хочу вступать с тобой в связь. Мы друг другу вообще не подходим.

- Извините-извините, то есть как это не подходим? - с улыбкой возмутился Люк. - Если ты забыл, то я тебе напомню - буквально пару минут назад мы выяснили, что по возрасту мы идеально подходим друг другу.

- Дело ведь совсем не в возрасте... - со вздохом возразил Ильяд. - Тридцать шесть, двадцать шесть или пятьдесят шесть. Это совсем не важно. Мы просто слишком разные. И хоть ты и очень интересный, и необычный, и на самом деле прекрасно целуешься, я не могу...

Люк молча смотрел на Ильяда, и понимая, что сейчас его красиво, но весьма категорично отошьют, быстро перехватил инициативу:

- Тшшш... не говори ничего! Подожди секунду... - прикрыв ректору рот своей ладонью, он взял со стола чашку с недопитым кофе, отхлебнул немного, но не проглотил, а вновь соединив их губы, аккуратно влил кофе Ильяду в горло. Затем внимательно заглянул ему в глаза:

- Я прекрасно знаю, что именно ты хочешь мне сейчас сказать, - мягко улыбаясь, тихо произнес он и, не давая Ильяду прийти в себя, вновь талантливо сымитировал его низкий, чистый голос. - ... и хоть ты, Люк, и на самом деле прекрасно целуешься, да к тому же еще и неимоверно красив и сексуален, и фигура - зашибись... реально глаз не могу отвести от твоих волшебных бедер... К тому же, подозреваю, что под этими штанами прячется восхитительный член... Однако я не могу сейчас принять твоих чувств. Всё потому, что я, как последний кретин втрескался в малолетку. Да, он младше меня на каких-то несчастных двадцать лет, знать ничего обо мне не хочет, любит другого парня и даже встречается с ним, меня же терпит с трудом, и то, только лишь потому, что я его босс... Но, как бы то ни было, я очень серьеный и принципиальный человек, а потому отвергаю твое внимание.

Перейдя опять в режим своего собственного голоса, Люк, невинно улыбаясь, спросил:

- Я ничего не упустил? Перечислил все уважительные причины для отказа от моих чувств?

Прекрасно исполненная пародия совсем не рассмешила ректора.

Если бы Люк произнес этот небольшой монолог со сцены где-нибудь в пабе - все наверняка покатились бы со смеху, но Ильяд не оценил шутку. Он ни разу не улыбнулся. Совсем наоборот - слова актера сильно задели его.

- Нет, думаю, ты ничего не упустил, всё сказал абсолютно правильно. А теперь сползи с моих колен, выйди вон, и сделай так, чтобы больше я тебя никогда не видел! - сухо ответил он, глядя мимо Люка. 

Разумеется, пацан, который на самом деле был уже давно не пацан, даже и не подумал подчиняться приказу сурового ректора. Устроившись поудобней, на коленях Ильяда, он мягко сжал в своих пальцах его уши, медленно массируя маленькие мочки:

О... - протянул Люк, - Юпитер, ты сердишься?.. Iuppiter iratus ergo nefas*. А почему? Так неприятно правду слышать? Тебя оскорбляет то, что я не воспринимаю с должным уважением твои чувства к доктору? Но... почему же тогда мои чувства к тебе не вызывают с твоей стороны даже намека на серьезность? Мальчик мой, мы только-только в начале наших отношений, но я уже испытываю на себе гнёт дискриминации.  

"Да что не так с этим парнем? - подумал Ильяд. - Похоже, он совершенно намеренно непрошибаем..."

Ректор вдруг понял, что не имеет никакого смысла взывать к логике и объяснять этому настырному, наглому, упрямому, своевольному человеку то, что, на самом деле, это "он не прав", и что не принято врываться в офис, запрыгивать чуть ли не с разбега на колени, целовать взасос и нести хрен знает какую ахинею!

Урезонивать этого непонятно откуда взявшегося актера здравым смыслом, было бесполезно - все доводы разума и призывы к 'нормальности', он пропустит мимо ушей, потому что... Потому что...

Ильяд пока не мог найти ответа на этот вопрос, но ему внезапно показалось, что Люк, как будто играет с ним в какую-то игру, правила которой известны только ему. 

Другими словами, разговаривать с ним, базируясь на нормах социума - не имело смысла. По той простой причине, что в общении с ректором Люк подчинялся исключительно своим собственным правилам, а на всё остальное ему было плевать с высокой колокольни.

В общем, Ильяду было ясно то, что ему ничего не ясно, и что этот парень целиком и полностью соответствовал имени, под которым ректор внес его в список контактов - "острая головная боль".

Ну что, скажите на милость, он мог сейчас сделать? "Вызвать охрану? Нет, этим он спровоцирует ненужный скандал. Намылить ему морду? Нет... слишком уж хорошенький," - думал ректор, понимая, что, хоть это и нелепо, но он не испытывает по отношению к Люку ни злобы, ни даже раздражения, вероятно потому, что тот продолжал своими изящными прохладными пальцами гладить его горячие уши...

А ушные раковины Ильяда, сказать по секрету, являлись неимоверно чувствительной зоной. Потому-то в данный момент ни о каком 'намыливании морды' не могло идти и речи. Ректор сидел тише воды, ниже травы, отчаянно пытаясь не закатывать глазки и не мурлыкать.

- Послушай... - Ильяд на самом деле не знал, как говорить с этим человеком, но говорить все же следовало, иначе он боялся, что уже никогда не отделается от безумца. - А давай я тебе выпишу пропуск, и ты сможешь в течение целой недели приходить на кафедру медицины, на любые лекции и практические занятия, даже на зачеты, если захочешь. Еще могу познакомить тебя с лучшими преподавателями, чтобы ты мог с ними лично общаться... Поможет тебе это с твоей ролью?

- Да я уже два дня там на кафедре тусуюсь, познакомился со всеми... на нескольких лекциях побывал. Даже договорился со студентами первого курса на экскурсию сходить... в морг. У меня уже неплохой прогресс в понимании образа. Но я совсем не откажусь, если ты всё-таки выпишешь мне личный ректорский пропуск и составишь мне протекцию, как очень блииизкому знакомому, тем самым добавив веса моей скромной персоне...

- Подожди, подожди... то есть как это ты "там уже два дня тусуешься"?

- Хах... - Люк гордо провел по шелковистым светлым волосам, - неужели, даже лично являясь свидетелем того, как я, минуя препятствие в виде твоего очаровательного секретаря, прорвался на крыльях любви в твой кабинет, ты до сих пор думаешь, что я не способен пройти туда, куда мне нужно?

- Понятно, - пробормотал ректор. - Пора всю команду секьюрити отправлять на курсы повышения квалификации...

- Не будь к ним строг, они отличные парни и вполне профессиональны. Просто, в отличие от тебя, они сразу же поняли, что сопротивляться мне не имеет смысла. Понимаешь, Ильяд? Не и-ме-ет, - закончив с массажем ушей, он плавными движениями гладил затылок и стройную шею Ильяда. 

Ректор, собственно, уже и сам фактически достиг уровня понимания парней из охраны - сопротивляться этому пришельцу из другого измерения с хриплым голосом, похоже, действительно не имело смысла. Все попытки отделаться от него, одна за другой, разбивались как пенные волны о скалистые утёсы...

- Кстати, - Люк приблизил к лицу Ильяда свое милое лицо, - от твоих коллег, которые тебя уважают и обожают, я узнал, что ты ведь тоже не самое последнее отношение имеешь к медицине. Оказывается, перед тем, как 'уйти в науку', ты несколько лет проработал психиатром в клинике? А это значит, что тесное общение с тобой, ректор Карим, как ничто другое, подготовит меня к моей роли.

Ильяд ничего не ответил, опустошенным немигающим взглядом он смотрел в окно, ощущая сильную усталость.

В свое время он с сожалением осознал, что не сможет продолжать работать в психиатрии, именно по причине того, что для него оказалось невыносимо всё свое время находиться рядом с больными людьми. Такая вот печальная профнепригодность... Слишком тяжелая ноша. Психика не выдерживала нагрузки, и  Ильяд понял, что сам сойдет с ума, если проведет еще хотя бы год в клинике. Поэтому, когда ему подвернулась возможность уйти в универ на преподавательскую работу, он ухватился за этот шанс как за спасительную соломинку и ни разу с тех пор об этом не пожалел. Но сейчас... сейчас ему вдруг показалось, что его пациенты всё-таки его нашли.

- Люк... - вдруг тихо спросил он, - что мне сделать, чтобы ты ушел?

- Ничего. Ты ничего не можешь сделать, для того, чтобы я ушел, - последовал простой, но категоричный ответ.

- А чего ты от меня хочешь?

- Странно, что ты до сих пор не понял... Я хочу, чтобы ты в меня влюбился.

- Но... видишь ли, я не могу этого сделать, потому что я уже люблю другого.

- А тебе известно, что Ромео, до того как смертельно влюбиться в Джульетту, уже любил другую девушку? Он был просто безумно и, заметь, безответно влюблен в холодную красавицу Розалину. Он находился в жутко подавленном состоянии, запирался в своих покоях с закрытыми шторами, сидел в темноте и страдал, как последний придурок. Так это продолжалось до тех пор, пока он не встретил свою истинную любовь - Джульетту... В общем, солнышко мое, до тебя тоже скоро дойдет, как тебе несказанно повезло.

- Понятно, - кивнул Ильяд, беспомощно вздохнув. - Мне нужно обо всём этом подумать.

- Это очень... - Люк своим длинным пальцем провел по контуру точеного профиля ректора, - очень правильное решение! Тебе необходимо обо всём подумать. Но пока ты думаешь, мне бы хотелось этой ночью спать с тобой у тебя дома. Можно, конечно, и у меня, но тебе будет удобней на своей территории.

- Что?! - Ильяд аж в себя пришел от такого бесцеремонного натиска. - Исключено! Об этом не может быть и речи. Я не собираюсь заниматься с тобой сексом.

- Тц-тц-тц... - прищурив глаза, актер укоризненно покачал головой, - какие всё-таки у тебя в голове развратные мысли, ректор... Как человек, играющий врача, я уверенно ставлю вам диагноз - недотрах экстраординарис. Однако, заметьте, коллега, я и слова не упомянул о сексе. 'Спать' - иногда означает именно 'спать', лежать уютно под одеялом с закрытыми глазами и видеть сны. Я тебе обещаю, что, находясь с тобой в одной постели, я не буду тебя совращать, если ты сам этого не захочешь. Поверь, любимый, на самом деле я довольно консервативен и считаю, что до бурного секса партнеры должны хоть немного узнать друг друга.

- ... мм, Люк, если я скажу тебе, что мне совсем не нравится твоя идея, что у меня нет вообще никакого желания узнавать тебя поближе и, тем более, спать с тобой в одной постели... Ты ведь полностью проигнорируешь мой протест и будешь поступать так, как это угодно только тебе? Я правильно тебя понимаю?

- Абсолютно, - с серьезной миной кивнул актер. - Только поступаю я так не только потому, что мне так угодно, а потому, что это единственное правильное решение для нас обоих.

- Что ж... - Ильяд впервые за всё это время посмотрел на парня с улыбкой. - Раз у меня практически нет выбора, то давай, по крайней мере, разнообразим твоё предложение.

В синих глазах появились весёлые огоньки:

- Хм... и что же ты имеешь в виду?

- А давай сыграем в игру? Если победишь, то, так и быть, я открою тебе дверь.

- Хах? - ясные глаза Люка радостно вспыхнули. -  Ох ты ж  чёрт... А давай!

- Отлично, - кивнул ректор. - Значит условия игры очень простые: если ты к полночи сможешь найти адрес, по которому я живу, то эту ночь, ты проведешь в моем доме. Но если опоздаешь даже на минуту, то дверь я тебе уже не открою никогда. Согласен?

На губах актера мелькнула хитрая улыбка:

- Почти согласен. Только у меня есть одно маленькое встречное условие: если я успею найти тебя вовремя, то ты меня накормишь ужином, который сам приготовишь и спать мы будем под одним одеялом.

- А ты хорош... ничего себе, какой шустрый?! Сам сказал 'одно маленькое условие', но пытаешься протолкнуть аж целых три весьма крупных встречных условия. Я могу согласиться лишь на одно - ужин. Однако из всей готовки я смогу только разогреть еду в микроволновке.  Что же касается одеяла, то  у каждого оно будет персональным. И это не оговаривается.

- Хорошо. Тогда я отказываюсь от ужина, но одеяло на двоих одно.

- Предупреждаю - строго сказал Ильяд, - если будешь наглеть, я вообще играть не буду!

- Эх, ладно, так и быть, я согласен - просто ужин, но приготовленный тобой.

На том и порешили.

Люк Вайт, в конце концов, ушел, предварительно забрав пропуск, а также поучаствовав в видеочате с неким доктором Робертсоном, которому ректор позвонил с личной просьбой оказать максимум содействия актеру в его работе.

Напоследок, напомнив Ильяду об ужине и между делом заявив, что он предпочитает красное вино белому, стейк ест только с кровью и не переносит грибов, Люк направился к выходу. Однако на полпути он развернулся и, стремительно подлетев к ректору, засосал на прощание его ушную мочку так, что тот, застигнутый врасплох, чуть не упал... После этой неожиданной атаки актер наконец-то покинул офис. Слава всем святым, у него ещё была вечерняя репетиция в театре.

Какое-то время Ильяд стоял, опираясь о стол и держась за ухо, приходил в себя. Ему вдруг показалось, что он пережил тайфун... Что вообще сейчас произошло?

Вся эта сцена с момента появления Люка в офисе и до его ухода казалась чем-то нереальным. Причем ректор не мог дать этому ни положительной, ни отрицательной оценки. Какой-то абсурд! Сюрреализм... Дистопия в альтернативных мирах.

Этот актер... совершенно неуправляемый, нахальный субъект! Хорошо, что хоть немного удалось его отвлечь, переключив внимание на 'игру'... Ильяд был стопроцентно уверен в том, что пацан не найдёт его адрес, по той простой причине, что в официальной информации, доступной, кстати сказать, далеко не всем, упоминался только один из его адресов: вилла в районе Ньютон Мернс*.

Виллу эту он оставил своей бывшей жене и не появлялся там уже два года. Ха-ха, пусть Люк поедет туда и попытается его там найти, заодно пусть развлечет Натали. Адрес пентхауса, бывшая жена при всём своем желании не раскроет, так как он мудро держал от нее эту информацию в секрете. Более того, Ильяд являлся владельцем еще двух квартир в Глазго, которые сдавались в аренду... В общем, после своей репетиции очаровательный мистер Вайт может хоть до утра искать его адрес. Пусть ищет, если ему заняться более нечем... Черта лысого он найдет, а не его пентхаус!

Внезапно раздался вызов интеркома: его верный секретарь, оказывается, до сих пор не ушла домой, охраняя покой своего босса от маньяка-педофила.

- Ректор Карим, - заговорщически пропела Мелисса, - а откуда это тут у нас такие напористые молодые люди?

- Не такие они уже и молодые... - спокойно ответил ректор, - старпёр еще тот,  ему аж целых тридцать шесть...

- О? Да это ж откуда у нас тут такие напористые не очень молодые люди? - окончание фразы Мелисса произнесла уже в кабинете ректора, усевшись напротив него в кресло и подперев кулачком щеку.

- Ну и чего ты вся так воодушевилась? - Ильяд равнодушно пожал плечами. - Он просто актер. Здесь для погружения в образ. Играет врача, перешедшего на преподавательскую работу, в силу там каких-то психологических проблем... Не стоит себе выдумывать всякую ерунду.

- А... значит просто актер... А с каких это пор 'просто актеры' открывают с ноги дверь в офис ректора, называют тебя Ильяд-пупсик, а потом целуют куда-то в область губ? - мило улыбаясь Мелисса захлопала доверчиво глазками.

- С каких-каких... - ректор задумался, - с очень недавних пор. Можно сказать, с сегодняшних. Вообще, не обращай внимания. Он же актер - творческая личность... Довольно странный и непредсказуемый. Так что не обращай внимания и возвращайся к своим обязанностям.

- Какие всё-таки оригинальные нынче актеры пошли... - секретарь со вздохом поднялась, направившись обратно в приемную. На пороге она обернулась:

- По-моему классный парень, не гони его, - тихо посоветовала она.

- Мелисса... - в тон ей ответил Ильяд, - если он вдруг будет спрашивать, ни в коем случае не давай ему мой адрес.

- Конечно, я вас поняла, - кивнула она.

- И еще - перестань за мной так открыто шпионить.

- Хорошо, так открыто не буду.

---

Сонливость Ильяда после спонтанного визита Люка, как это ни странно, прошла. Глаза его уже не слипались, даже совсем наоборот, чувствовал он себя вполне бодренько. Даже слишком... В общем, что уж там скрывать, растревожил его актер. Поэтому, Ильяд решил использовать появившуюся энергию с пользой для дела и закончить начатые им тезисы к докладу. Через два часа продуктивной работы в офис заглянула Мелисса:

- Ректор Карим, а вы и сегодня решили не идти домой?

- Думаю, еще час поработаю и пойду. Тебе совершенно не нужно сторожить меня. Иди домой, отдыхай.

- Ты меня тревожишь последнее время, Ильяд, - войдя в офис, Мелисса закрыла за собой дверь. - Ты уверен, что у тебя всё под контролем?

- Да, не переживай, я в полном порядке, - уверенно улыбаясь, махнул он рукой.

- Ректор Карим, когда ты так говоришь, это значит, что самое время приготовиться к волнениям...

Ильяд тихо рассмеялся:

-Ты меня действительно хорошо знаешь, - достав из ящика стола небольшую бутылочку виски, он вопросительно вскинул бровь. - Ты на такси или за рулем?

Прищурившись орлиным взором на золотистую бутылку, Мелисса восхищенно свистнула:

- Ох и ничего себе?! Премиальный Гленфиддих* двадцатипятилетней выдержки? Конечно же, я на такси.

- Вот и чудесно, - улыбнулся Ильяд, плеснув в широкие квадратные стаканы. - Составь мне компанию... после тяжелого дня не грех немного и расслабиться.

- Воистину, не наказуемо, - взяв в руки стакан, секретарь мягко села в кресло, - ... ух, какой крепкий скотч, аж губы немеют.

- Скажи, Мелисса, - Ильяд вздохнул, - ты не жалеешь, что ушла тогда со мной из клиники... и из медицины?

Женщина пожала плечами:

- Нет... не жалею.

- А почему?

- Как тебе сказать? Пациентов мне и в университете хватает, - улыбнулась она. - Чтобы иметь дело с психически нестабильными людьми, совсем не обязательно работать в психиатрической клинике.

- Ха-ха, это точно... но я тебя серьезно спросил, так что не отшучивайся.

Секретарь спокойно посмотрела на своего красавца босса:

- А чего жалеть? Во-первых, я рада, что могу быть тебе полезной... Я ведь тебе полезна?

- Еще бы! Ты незаменима. Даже не вздумай от меня уходить, - как бы шутя ответил Ильяд, но на самом деле он вовсе не шутил.

- Вот видишь... тот факт, что я помогаю такому талантливому человеку, как ты, наполняет мою жизнь некоторым смыслом. Ну и, кроме того, я очень довольна своей зарплатой, что, согласись, немаловажно. Но что мы всё обо мне, да обо мне? Скажите лучше, уважаемый ректор, почему это вчера вы выкурили целую пачку сигарет, а сегодня хлещете виски? Обычно вы позволяете себе алкоголь только по пятницам, до пятницы еще аж целых два дня... вы отступаете от заведенных правил. Это меня настораживает.

- А что тут удивительного? Все знают, что правила существуют именно для того, чтобы их нарушать. К тому же, у меня кризис среднего возраста. Поэтому я впадаю в крайности.

- Да какой там у тебя средний возраст? Тебе всего-то сорок!

- Увы, дорогая Мелисса, мне уже не сорок, а сорок пять... Молодость, как ни крути, а прошла и ее уже никогда не будет... Ни-ког-да, блядь, - Ильяд вздохнул. - Я понимаю, что это жизнь, и так, собственно, и должно быть, но как-то отстойно на душе. Мне почему-то трудно привыкнуть к тому, что я старик. До сих пор кажется, будто я молодой и красивый.

- Ректор, простите, но вы и есть молодой и красивый. Чертовски, кстати сказать, красивый. И говорю я вам это не ради своей зарплаты, хоть и очень люблю денежки, а ради справедливости. Не гневите бога - он наделил вас редкой, потрясающей внешностью. И выглядишь ты удивительно молодо! И вообще, кто бы жаловался... В тебя же постоянно все влюбляются!

- Да брось, Мелисса, никто в меня не влюбляется...

- А актер? Который не молодой? - секретарь недоуменно покачала головой.

- Нет, что ты... Он добивается моего внимания ради совсем других целей.

- Ради каких же? - тихо спросила секретарь.

- Я и сам еще не понял, но, уверяю тебя, дело тут вовсе не чувствах.

- И... какие у тебя предположения? Как ты думаешь, чего же он от тебя добивается?

- Что ж, если думать логически, то можно предположить, что он хочет меня использовать ради определенных выгод.

- Например? Думаешь, он пытается вытянуть из тебя деньги?

- Почему бы и нет? Кроме того, у меня, как ты знаешь, обширные связи... а он актер. Талантливый, привлекательный, но до звездной карьеры ему далеко. Однако при моем содействии у него может появится отличный шанс добиться популярности.

- А ты в этом уверен?

- Нет, не уверен, но, согласись, это довольно легко предположить.

- И ты даже ни на секунду не допускаешь того, что ты ему можешь просто нравиться?

- Увы, - ректор улыбнулся. - Вера в чистую и бескорыстную любовь умерла у меня вместе с молодостью.

- Сдается мне, ректор Карим, ты слишком пессимистичен.

- Не думаю, просто я реалистично смотрю на вещи.

- Но ты ведь себе и представить не можешь, что он тут творил, ради того, чтобы прорваться к тебе в офис! Ха-ха-ха... Он и вальсировал со мной по всей приемной, и под юбкой у меня пролез, и чуть ли не по стенам от меня, как ниндзя, убегал, и даже кружил меня, благослови его господи, надеюсь он не сорвал себе спину. Мне показалось, что он такой веселый, и что... он действительно хотел тебя увидеть.

- Мелисса, всё-таки ты неисправимый романтик. Пойми, он не только с тобой повальсирует по приемной, но даже и переспит, ради достижения своих целей.

- Хах! Нашел, чем пугать - теперь он мне еще больше нравится!

---

Написанные тезисы, два стакана скотча и разговор по душам с секретарем не успокоили взбудораженные нервы ректора... С одной стороны, ужасно хотелось жесткого секса, но, с другой, при диагнозе разбитое сердце никого не хотелось видеть. Такая вот дилемма.

В общем, кровь требовала адреналина, поэтому Ильяд решил не вызывать такси, а поехать домой на своем крутом велике. Тот факт, что на дворе стоял декабрь, его совсем не останавливал. Да, конечно, на улице довольно прохладно, не более нуля по цельсию, однако снег до сих пор не выпал, и дорога хоть и мокрая, но льда на поверхности еще не появилось... Можно сказать, идеально для велопрогулок.

Быстро переодевшись в велоформу и, захватив свой шлем, ректор покинул офис. После девяти вечера на велосипедной парковке уже вообще никого не было. Отстегнув велик, Ильяд не спеша покатил по тихим университетским улицам.

Проезжая мимо художественной галереи "Hunterian", он заметил идущих в обнимку двух парней. Уже  стемнело, но, присмотревшись, он сразу же узнал прекрасного Стива Митчелла с его возлюбленным Нилом Стюартом.

"Что это они интересно тут вдвоем так поздно делают? - подумал ректор. - Может, ужинали в местных ресторанах? Или на концерт какой-нибудь ходили? Сидели, за ручки держались и в антракте целовались, спрятавшись в туалете?"

Остановившись на пару минут, он тайно понаблюдал за великолепной парой. Оба парня казались такими... счастливыми.  Внезапно, крепко прижавшись друг к другу, они, стоя прям под фонарным столбом, упоительно соединили их губы.

У Ильяда от вида столь пленительного зрелища аж дыхание перехватило. Как же отвратительно у него было сейчас на душе! Вскочив на велосипед, он погнал, как ненормальный вниз с горки по улице Хилхэд и буквально за три минуты вылетел с территории универа на уже освободившуюся от трафика трассу.

***

Заметки автора (сноски):

Юпитер, ты сердишься? Iuppiter iratus ergo nefas* - "Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав» — крылатое выражение. Обычно используется с целью декларировать, что противоположная сторона в споре излишне горячится, демонстрируя тем самым нехватку аргументов.

Традиционно фраза считается переводом лат. Iuppiter iratus ergo nefas и возводится напрямую к Лукиану (II в.), который выводит фразу из обращения Прометея к Зевсу/Юпитеру. Юпитер, бог богов, не зная, как вести спор с Прометеем, схватился за всеуничтожающую молнию, чтобы покарать непокорного, на что Прометей ему и сказал: «Ты берёшься за молнию вместо ответа, — значит, ты не прав».

***

вила в районе Ньютон Мернс* - Newton Mearns, один из элитных районов Глазго, расположен в семи милях (11 км) к юго-западу от Сити центра.

***

Гленфиддих*  – самый продаваемый односолодовый скотч в мире из одноименного региона. Компания принадлежит легендарной семье Грантов. Минимальная выдержка каждого напитка – 12 лет. Классическая: 12,15, 18 лет. Премиальная: 21, 25, 30 лет. Glenfiddich переводится как «Оленья долина»: скотч назван в честь места, где он производится. Этот виски можно узнать по эмблеме в виде головы оленя. Бутылка Гленфиддиха 25 лет выдержки стоит £352.

***

Конец главы 26

Не забывайте комментировать и голосовать. Большое спасибо всем за поддержку :)

Автор: evaewart / Eva