Глава 25 Молчание равносильно признанию

Автор: evaewart / Eva

***

Выйдя в холл, Стив с серьeзным выражением лица остановил еe, не давая пройти в комнату: 

- Я тебя предупреждал, что не стоит приходить так рано, - строго обратился он к побледневшей и осунувшейся за последнюю неделю Вики. -  Он ещe не готов. Ты только отпугнeшь его своим прессингом.

- Иди и умничай у себя в универе, док...

- Вики, ты усугубляешь ситуацию.

- Ладно, Стив, не переживай. Не буду я его прессинговать. Напротив - буду крайне деликатной... Крайне!! - резко оттолкнув доктора Митчелла, преграждавшего ей путь к светлому будущему, она антилопой пронеслась по коридору и, с разбега прыгнув Майклу на колени, скрутилась вокруг его мускулистого торса, точно коала вокруг ветки эвкалипта.

Майк бросил беспомощный взгляд в сторону строгого доктора, но затем закрыл глаза и, обвив руки вокруг ее тонкой талии, крепко прижал к себе.

Стив с Нилом в этот момент стояли плечом к плечу в дверях гостиной и, невольно улыбаясь, любовались очаровательной сценой примирения:

- Пропал мужик, - прошептал Нил, подмигнув доку.

- Хэх... стопроцентно, - хохотнул Стив. - Надеюсь, в марте мы с тобой отлично погуляем на их свадьбе в качестве почетных гостей. 

Просидев пару-тройку минут, уткнувшись в шею Майкла, Вики подняла голову:

- Стив... и тот невероятный красавчик, который стоит рядом со Стивом, - быстрым взглядом Вики просканировала парочку. - Не могли бы вы оставить нас с Майклом на пару минут наедине?  

Стив демонстративно посмотрел на отсутствующие на его запястье часы:

- Тик-так, тик-так, время пошло... Не впишешься в две минуты, уйдешь ни с чем. Мы Майкла оставим себе, он нам понравился, - предупредил ее док, закрывая за собой двери гостиной.

Оставшись один на один со своим женихом, Вики внимательно заглянула ему в глаза:

- Майк, сколько можно обижаться? - мягко спросила она, запустив свои тонкие пальчики в его темные волосы. - Пойдем домой, я по тебе так соскучилась... ну пойдем, а?

Майк медленно вздохнул... Всё-таки эта женщина имела над ним невероятную власть. Он был готов сразу же соглашаться со всеми ее словами, желаниями, указаниями и предложениями. Хотелось налететь на нее, зацеловать до обморока и на руках отнести домой, но... Помня предостережения доктора, он хоть и с трудом, но всё же смог сдержать свой порыв.

В ответ он лишь загадочно промычал.

- Понятно... док успел отравить тебя своими психологическими штучками... Майк, не думай о том, что он тебе сказал. Просто здраво посмотри на ситуацию. Даже если ты сейчас не пойдешь со мной домой, то через пару дней всё равно ведь поддашься на мои уговоры и вернешься, правильно?

Майк отвел взгляд... Логика его будущей жены была неоспорима. Прикусив губу, он продолжал стоически молчать.

- Ну так давай будем думать, - ворковала она, нежно погладив своим милым носиком его нос, - будто эти два дня уже прошли, а потому тебе уже не нужно делать вид, типа ты сопротивляешься... Пойдем домой. Какой смысл сидеть тут страдать и цену себе набивать?

Отстранив ее слегка от себя, Майк, наконец, спокойно произнес:

- Дело совсем не в том, что я набиваю себе цену... а в том,  что я не тот человек, который тебе нужен для создания семьи. Я тебя люблю Вики. Очень люблю, но в прошлый наш разговор, ты предельно ясно объяснила мне, что тебе не нужен такой, как я. Поэтому мне не понятно, почему ты хочешь, чтобы я вернулся и ведешь себя так, как будто бы ты и не говорила мне тех ужасных слов.

Вики пристально посмотрела на своего жениха. Еще ни разу он не говорил с ней таким сухим тоном. Удивительно, но строгий и отстраненный Майк предстал в ее глазах в совсем ином свете. Сразу было видно, что он не просто плюшевый мишка, а ответственный инженер, в подчинении у которого несколько десятков человек.

- Майк, мне очень жаль... я не хотела обидеть тебя. Я была не права, прости меня. Мое поведение было глупым. Я это полностью осознаю и могу лишь списать на излишнюю избалованность и... - Вики на секунду замялась, - и чрезмерную гормональную активность. В моем положении женщины часто подвержены нервозности и даже истерикам... но впредь я постараюсь себя контролировать.

- Что? - Майк непонимающе посмотрел на нее. - Ты о чем? В каком положении...

Загадочно улыбаясь, Вики извлекла из кармана кофты тонкую плоскую палочку:

- Смотри, - прошептала она, - видишь вот эти две красные полоски?

- Ви... вижу, - почему-то тоже шепотом ответил Майк. Его сердце пропустило удар. - Это же... это...

- Да, Майк, - уверенно кивнула Вики. - Поздравляю, мы станем родителями.

- Боже... а как давно? - Майк, понимал, что, вероятно, выглядит глупо, но он не мог сдержать счастливой улыбки. - Когда ты узнала?

- Шесть дней назад... На следующий день, после того, как ты ушел... Но врач сказала, что уже пять недель.

- Пять недель?! 

- А ты разве не заметил, что я толстенькая?

- Нет, наоборот, ты сильно похудела...

- А это оттого, что ты меня бросил, бессовестный. Бросил женщину с ребенком.

Майк не дал ей договорить, прикрыв ее мягкие губы своей ладонью:

- Никогда не говори этих слов даже в шутку, - серьезно сказал он. - Никогда, поняла?

Вики активно закивала, из ее синих глаз внезапно брызнули слезы:

- Прости Майк, но я в последние дни часто плачу... Они льются сами по себе по любому поводу... Врач сказала, что так может быть несколько месяцев... А-а-а, - вдруг, не сдерживаясь, от души, как маленький ребёнок, зарыдала Вики.

Майк растерялся:

- Ну что ты... что ты... котеночек мой, не надо так расстраиваться, всё будет хорошо... Я с тобой.

- Я хочу, чтобы ты вернулся не только из-за ребенка... - всхлипывая, говорил она. - Я по тебе очень скучаааю и мне нужен только тыыы, потому что я лю... блю тебя. Ты единственный, кто нужен мне.

Укачивая ее словно младенца, Майк сцеловывал с мокрого лица бегущие слезы:

- Пойдем домой, Вики... пойдем.    

Уже в машине, на обратном пути Вики, переставшая хлюпать носом, вдруг спросила:

- Кстати, Майки, а кто тот парнишка у Стива в квартире? - в ее заплаканных, мило припухших глазах, вспыхнули огоньки. - Ты его знаешь?

- Знаю, - кивнул Майк.

- Ну какой же ты, ей-богу, Майк, прям слово из тебя не вытащишь! Расскажи мне, откуда ты его знаешь? Кто он?

- Эм... он мой уже довольно близкий друг. Вчера мы с ним успели крепко подружиться и почти сродниться, - ответил Майк, спонтанно повторив фразу Нила.

- Как это? Что значит, 'почти успели сродниться'? - Вики недоуменно приподняла бровки.

Майк не стал рассказывать ей историю о том, как Нил тащил его неподъемное тело в душ, затем тщательно мыл, чистил ему зубы, брил недельную щетину, укладывал спать, подставлял ведро рядом с кроватью, а утром проверял, дышит ли он... Разумеется, все эти пикантные подробности он оставил при себе. Просто ответив:

- Вики, что тебе сказать? Друг - это друг. Нечего тут объяснять. Надо ему обязательно пригласительный на свадьбу отправить.

- Понятно... А как зовут друга?

- Нил. Отличный мужик. Очень помог и поддержал меня, когда я в этом нуждался. Пожалуй, это всё, что тебе нужно о нем знать.

- А... а почему твой друг Нил целовался со Стивом?

- Когда?

- Когда мы проходили мимо кухни, я увидела, как он прижал Стива к стенке, и они целовались. Взасос.

- Ах да... дело в том, что он парень Стива. Они встречаются и вместе живут. Кстати сказать, - прекрасная пара.

- Что? Вместе живут?! А почему я об этом вообще ничего не знаю?

- Вики, солнышко мое, давай Стив будет заниматься своей личной жизнью, а ты своей? Согласна?

- Конечно согласна, - мягко улыбнулась Вики, - но всё равно надо обязательно познакомиться, как следует... Всё-таки, как ни крути, а они наши будущие бэбиситтеры...

---

Тем вечером, после бурной встречи с Нилом и Стивом, Ильяд так и не поехал домой...

Ему было настолько тошно и морально, и физически, что он вообще не хотел двигаться. Раскрыв окно пошире, он сидел на своем офисном кресле, бездумно выкуривая одну сигарету за другой, пока успешно не прикончил всю пачку. Ильяд давно не курил, поэтому от внезапного издевательства над своим организмом, испытывал все признаки интоксикации.

Спина покрылась липким холодным потом, голова сильно кружилась, к горлу подкатил тошнотворный ком, всё тело мелко трясло... Но, правду сказать, он был даже рад такому отвратительному самочувствию - по крайней мере, сейчас у него не было никаких сил думать о том, что же произошло.

Подкатившись на кресле к дивану, Ильяд, пытаясь удержать содержимое желудка внутри, осторожно улегся на бок в позе эмбриона. Боже... как же его мутило. Хотя ничего за целый день, кроме четырех чашек кофе в животе у  него не было, однако и они острыми спазмами отчаянно просились наружу.

Как же он докатился до такой позорной жизни? Как он, серьезный, успешный человек, опустился до столь идиотского поведения? Да как он только умудрился, совершенно потеряв контроль над своими поступками, выставить себя в глазах других полным кретином? Почему он, всегда прагматичный и рациональный, вдруг как с цепи сорвался? Какого хера с ним вообще происходит?!

Как он мог так низко пасть?

Он, что ли на самом деле сошел с ума?

Или, может, прав этот чрезмерно уверенный в себе и весь из себя такой правильный Нил, предположив у него кризис среднего возраста?

Да какой, к черту, средний возраст?! Ему всего каких-то сорок с хвостиком. В наше время в этом возрасте только и начинают жениться и детей рожать... Неужели и правда с катушек слетел? Блин... Какая жестокая несправедливость! Всю молодость учился как ненормальный, строил карьеру, света белого не видел. Только-только начал голову поднимать и дышать свободно, а уже и старость подступила?! Да чтоб вы все сгорели с вашей счастливой жизнью! Ну это ж надо, какой он, блять, 'везунчик' - впервые проникся к кому-то чувствами, и ему сразу же бац по роже, головой о стенку и гуд-бай. Сиди, старпёр несчастный, не рыпайся и знай свое место.

Эх, он просто жалкий, психически неуравновешенный придурок среднего возраста. Сам во всём виноват. "Какого хрена... Какого ж, мать вашу, хрена я Нила на диван повалил? О... идиот! Грёбаный ублюдок. Люди добрые, кто-нибудь, сделайте мне лоботомию!"

Давно уже ему не было так мерзко на душе...

И утешения ждать не от кого. Самое печальное, что и поделиться горем своим, собственно, было совсем не с кем... Кому о таком позорище рассказывать? Разве что Мелиссе, но она уже и так всё знала.

Ильяд просто не мог поверить в случившееся... Он сам себя не узнавал. Да, ему были порой свойственны опрометчивые поступки. Так уж получилось, что боженька, наряду со всеми яркими талантами, наградил его ДНК геном риска... Такой маленький, малюсенький ген, но вещь, говоря откровенно, пренеприятнейшая.

Это такая ерундовина, обладая которой, вам постоянно, так или иначе, необходимо испытывать какой-нибудь экстрим. Вернее сказать, мощный всплеск адреналина в крови, который получаешь, проходя через экстремальные ситуации.

Только те, кто обладают этим злосчастным геном, могут со вздохом подтвердить, насколько же это неудобная, отвратительная и попросту опасная хренотень.

С этим учатся жить, если не умирают в детстве... но так или иначе ежедневно приходится подвергать себя физическому или психическому риску. Как правило, этим геном обладают одаренные люди, которые стремительно достигают успеха, но... Так как держать себя самостоятельно в ежовых рукавицах крайне сложно, а контролю со стороны других подобного сорта люди фактически не поддаются, то, в конечном итоге, сила саморазрушения начинает брать вверх. Другими словами, до старости, увы, дотягивает довольно малый процент. 

Разумеется, будучи человеком умным и волевым, Ильяд всячески старался использовать взрывоопасный ген в благих целях и даже уже начал самоуверенно думать, что у него всё под контролем, и что с годами ему таки удалось победить этот генетический недуг... 

Он и действительно всё реже ввязывался в неприятности в злачных местах Глазго, всего раз в месяц играл в карты на огромные суммы (однако на бирже продолжал играть каждый божий день), но, как бы то ни было, за последнее время он успокоился... Особенно после последнего ножевого ранения, полученного в драке два года назад, он реально, надо отдать ему должное, остепенился.

Правда, с женой пришлось распрощаться. Тонкая душевная организация несчастной женщины не выдержала ежедневных стрессов, которыми Ильяд изводил ее. Брак их был изначально дружеским взаимовыгодным договором. Мужем и женой они являлись исключительно на бумаге и для глаз бдительной общественности. Натали самоотверженно выполняла функцию красивой ширмы, но за пятнадцать лет успешно сыгранной роли, она в буквальном смысле этого слова выдохлась.

В конечном итоге, Ильяд и сам видел, что жена устала выдерживать на себе гнёт 'семейного счастья', и что давно пора отпустить ее с миром и дать ей возможность отдохнуть и пожить для себя. Кто знает, возможно, у нее еще есть в запасе шанс встретить любимого человека и построить свою настоящую семейную жизнь?   

Карьера его уже состоялась, кроме того за последние пятнадцать лет жизнь настолько изменилась, что развод уже особо не влиял на репутацию. А из всех сложных, но уже довольно редких проблематичных ситуаций, в которые Ильяд сам себя загонял, его при надобности всегда вытаскивала верная Мелисса, за что и получала свою, отдельную от должности секретаря, зарплату и бонусы.

К работе своей она подходила крайне ответственно и контролировала настроения своего босса так, как никто другой.

Вот и сейчас, с утра пораньше, она, зная, что ректор так и не уехал домой, привезла ему завтрак, свежую одежду, включая трусы и носки, а также необходимые косметические принадлежности. Заставила съесть все фрукты, принять витаминный коктейль, сделала оздоровительный массаж и не отстала от него, пока Ильяд, несмотря на тяжелую ночь не засиял, как яркая пуговичка на новом сюртуке гимназиста третьего курса.

Всё-таки ректор был искренне рад тому, что работа занимала фактически всё его время и думать о личных проблемах, а вернее о том, как 'здорово' он вчера сам себе подгадил жизнь, попросту не было ни одной свободной минуты.

С утра и до вечера Ильяд был по уши в делах. Провел два административных совещания о ремонте Бьют холла и о новом оборудовании для кафедры медицины, затем лично встречался с новеллистом и поэтом Ианом Малони, который наконец-то нашел время вырваться из своей любимой Японии. В родную Шотландию он приехал всего на несколько недель. Встреча прошла в дружеской атмосфере. Что ни говори, а Иан был поэтом от бога, Ильяд его высоко ценил, и даже в какой-то степени являлся его фанатом. В итоге писатель дал своё согласие на трехдневный курс лекций в мемориальной часовнe университета.

К концу рабочего дня Ильяд уже порядком устал. Предыдущая бессонная ночь, конечно же, давала о себе знать.  Он сидел на диване, вытянув свои длинные ноги и пытаясь еще составить тезисы к докладу, бегло клацал по клаве, но глаза закрывались сами собой. Жутко хотелось спать, а потому он решил поехать домой и завалиться в свою девственную кроватку. Он совсем было набрался решимости  сползти с дивана, когда некто начал ломиться к нему в кабинет, а Мелисса, благослови ее господи, явно не давала этому кому-то войти.

- Девушка, вы очаровательны, а когда вот так строго на меня смотрите, это реально возбуждает, - раздался хриплый голос Люка. - Вы произвели на мою слабую психику неизгладимое впечатление, но, к сожалению, я не могу сейчас с вами тут болтать, меня ректор ждет.

Наконец, после нескольких секунд перебранки, ясноглазый, с сияющей улыбкой Люк Вайт, победно просочившись внутрь кабинета, захлопнул за собой дверь.

В ту же секунду Мелисса включила связь интеркома:

- Ректор Карим, - ее протяжный низкий голос звучал без малейших признаков взволнованности, - к вам в кабинет прорвался прелестный и весьма настойчивый молодой человек. У вас назначена с ним встреча или вызвать охрану?

- Никакой он не очаровательный, - подойдя к своему столу, ответил ректор. - Звони в полицию, мисс Мелисса, пусть высылают отряд на задержание опасного маньяка-педофила.

- Ха-ха-ха, - мягко рассмеялась секретарь, - думаю, что ваша жизнь вне опасности, так как вы слегка за пределами возрастной категории его жертв. Если вам что-то потребуется, пожалуйста, дайте мне знать.

Связь отключилась.

- Из всех секретарей, которых я когда-либо видел в своей жизни, у тебя самый лучшенький. Потрясающая женщина. Если бы я искал себе жену, то выбрал бы только ее.

- Что ты здесь делаешь? - скрестив руки на груди, Ильяд даже без намека на вежливую улыбку окинул его холодным взглядом.

- Ух, прям словно северным ветром подуло... - неторопливо подойдя к Ильяду, Люк, обхватив красивое лицо ректора, внимательно посмотрел на него. - Так вот ты какой, когда тебя публика не видит и не нужно ни ради кого примерять чужую личину...

Как и обычно, в контакте с этим странным актером, легкое замешательство, овладело Ильядом. Почему-то рядом с ним совсем не получалось действовать круто и решительно. Реакция, как правило молниеносная, вновь подвела его.

"Похоже, действительно старею..."

Слишком уж поведение Люка Вайта было спонтанным и нестандартным. Он не подчинялся никаким устоявшимся моделям поведения, не следовал принятым правилам, и это обескураживало, даже такого матерого волка, как ректор.

Вот и сейчас, вероятно, вследствие накопившейся за двое суток усталости, а может и потому, что ему были непонятны мотивы Люка, он не знал, как же ему следует отреагировать, чтобы раз и навсегда поставить наглеца на место.

Что ему, собственно, нужно? В какие странные игры он играет? У Ильяда создалось впечатление, будто пацан решил просто посмеяться над ним... Кто знает, может он какой-то изврат, выбравший его скромную персону для издевательств и, таким образом, либо самоутверждается, либо получает определенный вид перверсивного удовольствия...  

Секундного смятения со стороны ректора было достаточно, чтобы Люк, обхватив затылок Ильяда, соединил их губы.

Как и в первый их поцелуй, так и во второй дыхание ректора перехватило.

"Да что ж этот гадёныш творит?!" - он хотел резко оттолкнуть нахала, но не смог, потому что... потому что поцелуй был слишком уж нежен.

Ильяд, разумеется, не отвечал на поцелуй, но и не сопротивлялся, поймав себя на том, что тайно получает удовольствие от наглости актера.

Своевольно насладившись губами ректора, Люк молча, выдерживая длинную паузу, внимательно смотрел на него.

- На хрена ты это делаешь? - глухо спросил Ильяд.

- Прости, не удержался, - мило улыбнулся актер. - Твои разбитые губы просили поцелуй.

- Я не знаю, что просили они, но я определенно ничего подобного не желал. Так что у меня надо было спрашивать, а не у них.

- О... так вот как, значит, надо? А ты, что, всегда спрашиваешь разрешения, когда других целуешь? - Люк тонко улыбнулся.

Ильяд прикусил губу.

- Зачем ты пришел? - устало вздохнул ректор.

- То есть, как это, зачем? - изобразил удивление Люк. - Затем, что мы с тобой договорились о встрече. Зачем же еще?

Бровь Ильядя недоуменно взметнулась вверх:

- А почему же мне вообще ничего неизвестно о нашем с тобой договоре? - догадываясь о том, что ему не удастся сейчас уехать домой, ректор вновь устало сел на диван. - Ведь обычно, когда двое людей о чем-то договариваются, то именно двое и владеют информацией, не так ли?

- Вот уж не знаю, почему тебе ничего об этом неизвестно, - пожал плечами Люк. - Я тебе звонил.

- Может ты и звонил, но мы с тобой не разговаривали.

- Я оставил тебе несколько сообщений.

- Но я не отвечал на твои сообщения...

- Ты сам себе противоречишь, любимый. Ведь твое молчание и было согласием*. Как известно всем еще со времен древнего Рима - Silentium videtur confessio. Не нужно спорить с классикой... однако в следующий раз тебе стоит всё-таки ответить, чтобы не ставить себя в неловкое положение, - как ни в чем не бывало, Люк подошел к кофемашине и налив чашку горячего, свежеприготовленного кофе, посмотрел на Ильяда. - А ты, что? Тоже хочешь кофе?

- Хах! А ты думал, я его для тебя сварил? - хохотнул ректор. Он вдруг почувствовал себя легко и расслабленно. Странно, но в компании этого то ли нахального, то ли эксцентричного парня ему совсем не нужно было даже пытаться что-то из себя изображать...

- Не жадничай, тут на двоих хватит, - налив половину кофе во вторую чашку, Люк не поставил ее на стол, а протянул Ильяду и со светлой улыбкой ждал, пока тот не взял чашку из его рук. - Видишь ли, когда люди делятся друг с другом тем, что им дорого, боженька им это на том свете засчитывает.

- Я не христианин, - спокойно ответил Ильяд, пытаясь забрать свою чашку, но Люк, обхватив его руки, не давал ему этого сделать.

- О? Ты мусульманин? - глаза актера почему-то радостно загорелись.

- Нет, - ректору наконец-то удалось заполучить свою чашку.

- Индуист? - Люк пристроился на диване рядышком.

- Нет...

- Иудей?

- Нет... - Ильяд отпил кофе, удивляясь абсурдности разговора и ситуации.

- Неужели атеист?!- актер уставился на него, словно на ценную реликвию какого-то забытого новозеландского племени. - Люди добрые! Дайте хоть раз на живого атеиста полюбоваться!

- Я не атеист, - Ильяд смахнул руку Люка со своего плеча. - Не нужно идиотничать и отодвинься немного, ты на меня давишь.

- Но, если ты не атеист... - он и не подумал отодвигаться, а наоборот, наклонился к нему ещё ближе, - то кто? Что ты исповедуешь?

- Вот же прицепился... Ничего я не исповедую. Мне приятна мысль о том, что существует небесный отец, который любит меня и вознаградит за все мои страдания на том свете, но к официальным религиям я не примыкаю.

- Понятно... а мне вот интересно, неужели у такого успешного и одаренного со всех сторон человека есть причины для страданий?

- Ну я же всё-таки человек, не так ли? - Ильяд обескураженно посмотрел на него. - И, как и у каждого, у меня своя ноша. 

- Хм... не эта ли 'ноша' тебе синяки на лице добавляет и губы разбивает? - изящными пальцами Люк аккуратно погладил замаскированные следы от ударов на лице ректора. - И как у него только рука поднялась такое прекрасное лицо портить...

Приблизившись, он мягко поцеловал синяк на скуле.

- Тебе очень удачно затушевали следы, но я профессиональный актер и всегда вижу истинное лицо под гримом... Почему уважаемый ректор Карим регулярно дерется?

Ильяд уже не знал, куда деваться от надоедливого парня. Спрятавшись в чашку, он пил кофе.

- Или может он вовсе и не дерется? - назойливый актер продолжал задумчиво докапываться до истины, - а просто получает за наглые домогательства? Даже не верится, что доктор Митчелл настолько жестокий...

После этой фразы Ильяд закашлялся, затем, отставив свою чашку, удивленно воззрился на парня:

- А... кх-кх... а откуда...

- Ты хочешь спросить, откуда мне это известно?

Ректор молча кивнул.

Люк улыбнулся:

- Ну, во-первых, я, если ты помнишь, видел вас с ним в ирландском пабе, а во-вторых, не так давно я имел счастье наблюдать за вами во время концерта...

- Ну и что?

- Да только дурак не смог бы заметить, что ты его от себя ни на секунду отпустить не можешь, бегаешь за ним как цыпленок за курочкой и не знаешь на какой трон его усадить.

Тяжело вздохнув, Ильяд расслабленно откинулся на спинку дивана:

- Неужели всё настолько очевидно? - тихо пробормотал он.

- Ну, не знаю, как другие, но я это дело сразу просёк... И знаешь, что я тебе скажу? Зря ты так по нему убиваешься, он тебе вообще не подходит.

- Это почему же? - тихо спросил Ильяд. Конечно, он понимал, что не стоит обсуждать свои чувства с этим странным пацаном, но... ему было так одиноко, и хотелось хоть с кем-то поговорить.

- А ты сам не понимаешь? Во-первых, он, насколько я понимаю, уже занят... и там, вроде как всё взаимно. А во-вторых, ты, конечно, меня извини, дорогой, но он ведь гораздо младше тебя! Стив еще вообще пацан. Подумай сам, тебе было уже девятнадцать, ты пил алкоголь, учился в универе, водил машину и трахался, а он - только-только родился?! Тебя разве вообще не смущает этот факт? - Люк возмущенно посмотрел на него.

Открыв глаза, ректор медленно повернув голову, устало посмотрел на читающего ему нравоучения актера.

- Какие глупости... Нет, представь себе, не смущает, - невозмутимо ответил он.

- Да ты просто какой-то, блин, педофил!

- Ха-ха-ха... - вдруг негромко, но заразительно рассмеялся ректор. - Вы только послушайте его... Надо же, какой поборник морали. А сам-то ты из какой ясельной группы сюда притопал? Ты ведь, насколько я понимаю, не старше доктора. Тебе почему-то разница в возрасте ни в малейшей степени не мешает нагло приставать ко мне и язык в горло засовывать. Неужели тебя вообще не смущает тот факт, что когда я водил машину и трахался, ты только-только родился?  

Упершись двумя руками в крепкие плечи Ильяда, Люк лукаво улыбнулся:

- Уважаемый ректор Карим, а как ты думаешь, сколько мне лет? Отгадай с трех раз.

- ... мм двадцать пять?

- Нет...

- Двадцать семь?

- Нет...

- Тридцать? - прищурившись, ректор недоверчиво посмотрел на молодое лицо актера.

Люк выдержал паузу:

- Ты проиграл, Ильяд... Мне уже тридцать шесть. 

***

Заметки автора (сноски):

Ведь твое молчание и было согласием* - Если человек на предложение или обвинение отвечает молчанием, считается, что он согласен. Фраза известна со времён древнего Рима — Silentium videtur confessio. Эта мысль восходит к Софоклу (496-406 гг. до н.э.), в трагедии «Трахинянки» сказано: «Разве ты не понимаешь, что молчанием ты соглашаешься с обвинителем?».

Говорится тогда, когда на вопрос не отвечают, чем дают возможность предполагать утвердительный ответ.

В русском языке фраза устоялась, как фразеологический оборот "Молчание — знак согласия"

***

Конец главы 25

Не забывайте комментировать и голосовать.

Большое спасибо всем за поддержку :)

Автор: evaewart / Eva