15. Огонь

- Т-ты чего?! Ты же только что боялся меня!

Парень упрямо дергает подбородком:

- Неправда: я тебя не боюсь.

- Но ты цепенеешь, когда я... И вообще! Уходишь к себе на кровать спать почти каждую ночь! - а вот тут уже обидчивая ящерица дает о себе знать, напоминая о своей потере.

Кажется, у него заканчиваются аргументы, потому что Ван Ибо не считает их какими-то весомыми:

- То есть целовать меня можно, а вот показать свой драконий... кхм... агрегат - уже нельзя?

Сяо Чжань только растерянно моргает, не зная, как ответить на такой вопрос:

- Но ты вроде был не против поцелуев... Ты сам говорил.

Кажется, он сходит с ума, потому что в голове резко перестали соединяться между собой нейроны, которые отвечают за логику. По крайней мере, за логику действий и поступков этого человека.

Его человека.

А его человек прямо сейчас обвиняюще тычет указательным пальцем в грудь, попадая прямо в чувствительный сосок:

- То есть для питомца - только поцелуи, а все остальное - уже только для пары? Да?

Сяо Чжань шипит, потирая возбужденную интенсивным нажатием шишечку: и больно, и приятно.

- Да нет же!

- Так да или нет? - палец тычет теперь в другую печеньку "Oreo".

- Я не знаю! - он уже воет от растерянности, аки невинная девица прижимая ладони к груди и закрывая от этого настойчивого домогателя. - Не знаю!

- Вот узнаешь - тогда и приходи обсудить. А до этого никаких поцелуев! И обнимашек!

Ван Ибо за мгновение оказывается на соседней кровати и снова демонстрирует озадаченному дракону свою спину: решительную и неумолимую. А этот самый дракон растерянно трет растревоженные соски, ничуть не облегчая собственное состояние:

- Бо-ди...

- Я сплю.

- Ты же мне отвечаешь.

- Я сплю.

Он тяжело вздыхает и ложится на самый край своей постели, чтобы быть как можно ближе к почему-то рассерженному питомцу:

- Я тебя обидел, да? Это из-за этой царапины? Прости! Я больше так не буду!

- Дурак.

- Что? - ему точно показалось, ведь не мог же...

- Я сплю.

- Но ты сказал...

- Я сказал, что я сплю!

Сяо Чжань снова вздыхает и уже почти умоляет:

- Ну ты хоть намекни, в чем я виноват!

- Я тебе уже все китайским по белому сказал.

- Что?

- Что я сплю!

Вздыхает еще тяжелее и принимает, вероятно, самое катастрофически неправильное решение в своей жизни:

- Если ты так хочешь, я покажу. Только обещай не смеяться!

Ван Ибо тут же "просыпается" и оборачивается с горящими нездоровым азартом глазами:

- Правда?

Он с отчаянием кивает:

- Правда. Но ты обещал!

Ничего ему никто не обещал, но у парня такой предвкушающий вид, что становится не по себе. Сяо Чжань отчаянно краснеет, кладя руку на пояс домашних штанов:

- М-может, давай завтра?

Ван Ибо с подозрением щурится:

- Ты только что предложил мне лечь спать?

- Нет!

- Тогда показывай! Чжань-гэ.

И от этого чуть хриплого и чуть мурлыкающего голоса нет противоядия: его дракон уже разлегся безвольной тряпочкой и только чуть хвостом от удовольствия дергает. А нет, это другой... хвост сейчас дергается.

Сяо Чжань зажмуривается и уже готов стянуть ткань вниз: пять секунд позора - и питомец больше не будет злиться. Но на его руку уже знакомо и тепло ложится чужая, такая большая и такая теплая ладонь:

- Не спеши.

Теперь он сглатывает в попытке смочить пересохшее горло, но глаза открыть так и не осмеливается. Вместо этого он медленно и обреченно тянет вниз штаны вместе с бельем: помирать - так с музыкой. То есть рядом со своим человеком, который уже веревки из него вьет.

Человек почему-то не смеется, а лишь растерянно выдыхает:

- Еба-а-ать...

Сяо Чжань тут же мучительно краснеет и пытается натянуть одежду, но ему не дают, удерживая его руку:

- И у всех драконов... такие?

Приходится все-таки посмотреть в ошарашенное лицо:

- У всех не проверял!

Но за попыткой огрызнуться скрывается самое отчаянное смущение.

- Офигеть.

Ван Ибо не испуган, а как будто заворожен, потому что тянется дрожащей рукой, но в самый последний момент не касается и нервно сглатывает. Сяо Чжань краснеет еще сильнее и еще яростнее пытается натянуть хотя бы белье.

- Посмотрел?! И хватит!

Но его запястье неожиданно крепко держат чуть грубоватые пальцы:

- Если они у тебя в спокойном состоянии такие, то что будет, когда ты...

Кажется, краснеть сильнее уже невозможно, но Сяо Чжань всегда был старательным драконом, поэтому практически полыхает от смущения. А Ван Ибо почему-то удивленно ахает:

- Так ты сейчас...

Он все-таки дергает изо всех сил и высвобождается из неожиданно цепких рук, чтобы прикрыть тканью два своих вполне уже возбужденных члена и отвернуться от любопытного питомца.

- Спи.

Но горячее человеческое тело прижимается к его спине, а дыхание, не менее жаркое, щекочет волосы наверху шеи:

- Так Чжань-гэ возбудился, потому что я смотрел на него?

- Нет!

И это даже не ложь, потому что он возбудился еще раньше, когда они обнимались и целовались - просто Сяо Чжань каждый раз изо всех сил пытался это скрыть. Но теперь делать это все труднее, когда так навалились сзади и так сладко сопят - прямо до мурашек по коже.

Ван Ибо не облегчает его участь, тепло хмыкая прямо в шею:

- Значит, тебе могут понравиться не только драконы?

Он хмурится, пытаясь понять смысл вопроса, а потом все же оборачивается, даже если стыд все еще разрывает его на части:

- Ты о чем?

Ван Ибо тоже сейчас ярко-розовый и смущенный, но при этом какой-то совершенно восхитительно шальной:

- Ну, ты же говорил, что только пара...

Сяо Чжань очень хочет сейчас спрятать лицо в ладонях и никогда больше не разговаривать на эту тему. Но парень совершенно точно неправильно это расценит, поэтому приходится собрать все свои драконьи яйца в кулак и признать то, что старательно отрицается почти на всех уровнях даже им самим:

- Ты думал, что это все ничего не значит?

- А оно значит?

Черт, он терпеть не может неудобные вопросы, ответов на которые не избежать! Поэтому медленно кивает, с трудом подбирая слова:

- Значит.

- И что это значит, Чжань-гэ?

На него смотрят совсем обычные глаза: ни тебе алого огня, ни привычного вертикального зрачка, и даже чешуек на скулах нет. Но рука все равно тянется, чтобы погладить по нежной щеке, пока Сяо Чжань пытается сказать все то, что кипит в нем адским огнем уже несколько недель:

- Это значит, что я зависим от тебя. Ты - мое сокровище.

Ван Ибо криво ухмыляется и как будто не верит:

- Опять собственник проснулся?

А Сяо Чжань дрожит, признаваясь:

- И я не могу смотреть, как ты общаешься с кем-то еще.

- Как будто когда-то было по-другому.

- Не было, - он даже не пытается отрицать. - Все эти четыре недели, что ты со мной, я борюсь, чтобы не испугать тебя этим. Каждый раз.

- И у тебя даже получается. Иногда.

- И срываюсь. Каждый раз.

- Да, есть такое.

- Ты смеешься надо мной!

- А что - мне плакать?

- Не надо плакать!

Ему снова улыбаются кончиком рта:

- Тогда в чем проблема? Ты вроде себя контролируешь.

Сяо Чжань тяжело вздыхает:

- Я не хочу, чтобы тебя трогал еще кто-то, кроме меня.

Губы изгибаются в усмешке, а глаза темные и серьезные:

- Это таким интересным способом ты сейчас мне сообщаешь, что я прошел испытательный срок? Зачет по обнимашкам и поцелуям сдан?

Он недоуменно хлопает глазами:

- Испытательный срок?.. - а потом вспоминает. - Точно! Месяц же уже прошел! - и тут же хмурится, осознавая. - Так ты это... терпел для того, чтобы я от тебя не отказался?!

Ван Ибо несколько секунд молча смотрит на него, словно не верит своим глазам, а потом уже знакомо отворачивается и укладывается на свою постель.

- Дурак.

Ему совершенно точно это сейчас не послышалось, но Сяо Чжань сейчас слишком растерян и слишком запутавшийся.

- Бо-ди...

- Я сплю.

- Да, отдыхай.

А он остается лежать, глядя на напряженную спину его игрушки, которая совершенно точно сейчас не спит. И думает о том, о чем так и не смог сказать.

О том, что его сердце странно екает, когда Ван Ибо ему так невозможно притягательно криво улыбается. И о том, как это самое сердце натужно скрипит - до боли! - когда улыбается кому-то другому.

Как он зависим от того, чтобы трогать свою игрушку, обнимать ее, вдыхать запах, прижиматься крепко-крепко. И что каждый раз боится, что Ван Ибо его оттолкнет, что скажет, что это слишком - на такое, мол, не подписывался. Хотя никто из них не знает, на что именно они оба подписались.

Наверное, поэтому Сяо Чжань с каждым днем все больше сходит с ума, совершенно повернутый на своем человеке - настолько, что даже пытается напугать парня своей драконье сутью: когтями, огнем, собственническими замашками. А тот почему-то не пугается и тянется еще ближе к этому огню.

И кажется, что они оба в нем сгорят.